Кровь на твоих руках...

Время текло до ужаса медленно. Тсукико казалось, что прошло не менее сорока минут, но, посмотрев на часы, она с удивлением обнаружила, что прошла всего четверть часа, и ни минутой больше. Развернувшись, она резко ударила кулаком по ближайшей стене, тут же сморщившись от боли в левом плече. Хоть ей и перебинтовали его, но боль от этого не утихла. И если тогда, в момент битвы, рыжеволосая не чувствовала ее, то сейчас она подкрадывалась, будто хищник. Но Тсукико было не до этого. Она металась по больничному коридору, как загнанный в ловушку зверь, периодически нервно глядя на белую дверь и кроваво-красную надпись: «Не входить! Идет операция!» - Не мельтеши, от этого никому легче не будет, - холодно произнес Реборн, приподняв шляпу и взглянув на Одиннадцатую. Но девушка впервые не испугалась, вздернув подбородок. Киллер только хмыкнул, добавив еще одну мысленную пометку в список отличий ее от Савады в том же возрасте. Впрочем, Сасагава все же села, нервно барабаня пальцами по своей коленке, периодически вскидывая правую руку и касаясь бинтов на плече, покрасневших от открывшейся вновь раны, или же пластыря на щеке, царапину на которой нещадно щипало из-за перекиси водорода. Луссурия смог только остановить кровь у Сого, но не залечить полностью раны. Все же, они были нанесены так же не обычным пистолетом, а в каждой пуле была часть пламени Облака, что заметно осложняло процесс лечения. Плюс ко всему Луссурия только недавно залечивал Леви, вернувшего с задания, и его собственное Пламя восстановилось не полностью. И все же, он сделал все, что мог, чтобы Гокудера дожил до ближайшей платной больницы. После этого Тсуна, не задававший никаких вопросов, повез Солнышко в замок Варии, а Реборн и Тсукико остались ждать приговора хирурга, в данный момент колдовавшего над мечником. - Успокойся, дыши ровней, не хватало еще, чтобы ты в обморок рухнула, - спокойный голос Реборна вывел девушку из апатии, в которую ее вгоняло ожидание. Вскинувшись, рыжеволосая открыла было рот, чтобы возразить – почему-то сейчас она совсем не чувствовала страха, - но тут же замолчала, понимая, что от волнения у нее и правда закружилась голова. Решив даже не пытаться спрашивать, как он заметил, Тсукико глубоко вдохнула, следуя совету мафиози. Впрочем, дыхательные упражнения были прерваны открывшейся дверью операционной. Вскочив на ноги, девушка с нетерпением уставилась на вышедшего мужчину, но молодой хирург молчал, пока не дошел до них. Реборн заинтересованно поднял голову, окидывая взглядом врача. - Пуля прошла насквозь, не задев ничего жизненно важного, - начал хирург, переводя взгляд с девушки на мужчину. – Сделал все, что в моих силах, состояние парня стабильное, теперь все зависит только от него. - А… можно к нему? – Сасагава пыталась заглянуть за спину врача, словно надеясь увидеть там Сого. Но все безуспешно. - Пока нет, - мягко отказал хирург. – Но мы непременно сообщим, когда можно будет его навестить. - А~а… - как-то устало протянула девушка, чувствуя, как вместе с облегчением на плечи тяжелым грузом опускается усталость. Глаза закрывались сами собой, и последнее, что она почувствовала – сильные руки Реборна, не давшие ей упасть на холодный пол.

***

*** Тсунаеши затормозил практически перед крыльцом замка. Стоило ему выйти, как несколько варийских подчиненных, получивших приказ подчиняться Десятому, вытянулись перед ним, готовясь отвечать на все вопросы. - Где пленник? – Тсуна остановился перед ними, впрочем, глядя куда-то в сторону. - В специальной комнате, Савада-сан, - тут же отчитался один из подчиненных и сразу же продолжил, не дожидаясь последующего вопроса. – Медики его слегка подлатали, но он без сознания. Должен прийти в себя в ближайшее время. - Как только он очнется – доложите, - кивнул кареглазый, направляясь в сторону входа. – А так же помогите Луссурии добраться до комнаты, отгоните автомобиль в гараж и отправьте круглосуточное наблюдение в больницу, где лежит Гокудера Сого. - Слушаемся! – тут же разбежавшись выполнять приказания, Варийцы практически сразу исчезли с глаз задумчивого Тсунаеши. Торопливо зайдя в замок, Савада вихрем пролетел по коридорам и остановился только в кабинете, выделенном для него Занзасом. Все же, Небо Вонголы достаточно часто переселялся сюда и, чтобы не занимать кабинет Занзаса, Тсуна попросил оформить ему собственный кабинет. Одно слово Босса Варии, и в замке появился новый кабинет, очень похожий на тот, в котором сейчас обитал Эмитсу, на правах первого советника занимающийся делами, не связанными с Саблезубыми. И только закрыв за собой дверь, он вздохнул с каким-то даже облегчением. Почему-то ему теперь стало страшно признаться дочери, что во всем этом его вина. - Раньше я не понимал, как ты мог отправлять нас на столь опасные миссии, Тимотео, - в пустоту произнес кареглазый, отлипая от двери, к которой прижимался спиной и подходя к небольшой фотографии Девятого, стоявшей в рамке на полке книжного шкафа. – А теперь не понимаю, как ты выдержал это чувство вины…

***

*** Проснулась Тсукико гораздо более отдохнувшей. За окном пели птицы и ярко светило солнце. Часы показывали половину третьего. - Я ненадолго отключилась… - отметила вслух рыжая, садясь на кровати. Судя по всему, находилась она в больничной палате. - Вообще-то, прошло уже два дня, - раздался спокойный голос, и Тсукико удивленно повернулась в сторону двери. В проходе стоял Ямамото, с легкой улыбкой глядя на девушку. Сасагава вначале растерянно кивнула, а затем вскинулась, осознав смысл слов мечника. - Два дня?! Но почему?.. А Сого?.. Ямамото жестом остановил поток вопросов и вновь ободряюще улыбнулся. - Когда ты отключилась, Реборн принял решение вколоть тебе успокоительное – ты слишком перенервничала в последние дни, тебе нужен был отдых. А Сого-кун пришел в себя еще вчера вечером – все же Рико-чан неплохо пользуется Пламенем и немножко приблизила время полного выздоровления Гокудеры. Сейчас Тсуна и остальные ждут только тебя в палате Сого-куна. Закончив сию длинную речь, мечник открыл дверь палаты Тсукико и приглашающее взмахнул рукой. Согласно кивнув, девушка тут же соскользнула с кровати, нашаривая специально для нее оставленные тапочки, и последовала следом за отцом Саюри. В голове крутились тысячи вопросов, в том числе и самый главный: что теперь будет с Сого? К счастью, палата, в которую поместили Сого, была достаточно просторна. В идеале, она была рассчитала на пять человек, но в итоге Тсуна обеспечил Гокудере одиночное проживание там. Зато сейчас, когда Саваде вздумалось провести совещание, места хватило всем. На одной кровати сидели близнецы и Саюри. На второй – Скуало и Рико. На третьей устроился Хаято, немного помедлив, Ямамото сел возле него, обойдя замершую на входе Тсукико. На четвертой же сидели Юу и Луссурия. Тсуна отошел к окну. А на пятой кровати, с забинтованным торсом и немного сбившейся повязкой на глазу, находился Сого. И он тоже смотрел только на Сасагаву. - Кхм, - кашлянул Тсуна, привлекая к себе внимание. Тсукико вздрогнула, но тут же взяла себя в руки и подошла к кровати Сого, аккуратно сев на ее край. Ни от кого не укрылось, что ладонь пепельноволосого тут же опустилась на руку рыжей. – Теперь я должен кое в чем признаться. Точней, кое о чем рассказать. Точней… - Савада замолчал, набирая в легкие воздух и стараясь успокоиться. Со стороны его волнение не было заметно, но он почему-то почувствовал себя нашкодившим подростком. – Точней, объяснить, почему Гокудера Сого не является предателем. Хаято вскинулся, недоверчиво глядя на Босса. У Тсукико в голове, судя по всему, крутился тот же вопрос, что и в глазах подрывника. - О чем Вы, Десятый? – Гокудера даже приподнялся, но все же уселся обратно, поймав взгляд Тсуны. А Сасагава только сейчас заметила, что отец себя странно ведет. «Что же ты натворил, папа?..» - Пожалуй, стоит начать с самого начала, - Тсуна, наконец, составил примерный план «признания», и чуть успокоился. – Все это началось, когда Шамал предложил сделать Сого операцию по восстановлению глаза. Он сказал, что за результат не отвечает, потому что это только в теории все работало, как пойдет на практике – неизвестно. - Так вот что это был за эксперимент… - протянул Скуало, не издав даже излюбленного крика. Он слишком задумался над сопоставлением открывающихся деталей, чтобы издавать громкие звуки в принципе. - Да. Скуало, сам не зная подробностей, должен был отвести Сого к Шамалу, при его согласии, конечно. Когда пересадка прошла успешно, Шамал сообщил мне вот что – получился неожиданный результат. Пересаженный глаз не видит обычного мира, но позволяет глядеть через иллюзии, в том числе и ограничивает действие последних на организм парня. В результате мы пришли к выводу, что это очень полезное умение, и решили оставить все, как есть. Тсуна замолчал, кивнув Юу. Остальные удивленно на него посмотрели, заставив иллюзиониста смущенно опустить голову. Впрочем, осознав, что от него ждут продолжения – иначе перевести выразительный взгляд Тсунаеши было нельзя, - все же собрался с силами и продолжил рассказ Десятого тихим голосом. Но в палате царила тишина, так что каждый слышал его слова. - После сражения со Жнецом, я все же догнал его в тот же день. Хотел узнать, куда он направляется теперь. Но он меня заметил и сам предложил поговорить, мотивируя это тем, что отказывается от своего участия в «игре» Мастера. Помимо своего будущего места обитания он рассказал мне про то, что обучил Мацумото Касуми искусству Кукловода, и даже назвал ее предполагаемую «жертву», то есть, Гокудеру Сого. Я в тот же вечер передал все Вонголе, но Савада-сан попросил меня молчать и сделать вид, что я его все же не догнал. В палате окончательно все затихли, переваривая услышанное. Тсукико недоверчиво глядела на отца и друга, которому верила больше, чем кому еще. В ее голове просто не укладывалось, что их обманул ее отец, заставил переживать, бояться за Сого… - Во всей этой истории есть и моя вина, - голос Гокудеры был слаб – парень еще не оправился от ран, - но достаточно тверд, чтобы его никто не перебивал. – Савада-сан изначально предложил мне выбор – остаться в стороне, или же притвориться куклой Мацумото и разведать как можно больше про Саблезубых. И я выбрал второе, потому что посчитал, что так смогу помочь поскорей закончить эту ненужную войну… - Значит, все это время ты лишь притворялся, что на их стороне?.. – Хаято подытожил все рассказанное остальными, глядя в одну точку, словно не в силах поверить услышанному. Получив вместо ответа кивок – Сого и так слишком много слов произнес до этого, - он выдохнул, будто сдуваясь и вообще как-то становясь меньше. Тсуна обреченно отвернулся, словно боялся взглянуть остальным в глаза. Нет, он знал, что поступил верно, что у каждого был выбор… но почему-то все равно чувствовал себя предателем. - Это принесло хоть какую-то пользу? – неожиданно вновь заговорил подрывник, поднимая голову и глядя на сына. Тот вновь кивнул, на миг прикрыв единственный серо-голубой глаз, и Гокудера-старший тут же собрался, становясь больше похожим на себя прежнего, нежели на безликую тень, коей он ходил последний месяц. – Тогда я не имею ничего против, - мужественно заявил он, поднимая взгляд на Десятого. – Раз Джудайме решил, что так будет лучше, плюс ко всему, все остались живы – переживать некогда! Тсунаеши потрясенно молчал, а вот Ямамото широко улыбнулся, пряча за этой улыбкой тревогу, и закинул руки за голову. - Вот видите, как все хорошо закончилось? На миг Тсуне показалось, что ничего не изменилось с того времени, когда они были просто школьниками, хоть и впутанными в мир мафии. И если бы не дети, доказательством прошедшего времени сидевшие рядом, то можно было подумать, что они вдруг вернулись назад лет на двадцать. - Нет, не хорошо! – уже расслабившийся Тсуна вздрогнул, услышав крик Тсукико. Девушка вскочила, с какой-то ненавистью глядя на отца. Казалось, что сейчас она ненавидела его еще больше, чем раньше. – А если бы Сого погиб? Если бы я потеряла его так же, как когда-то потеряла маму? Только ты был бы в этом виноват, слышишь?! Я никогда тебя не прощу за это! Никто не успел сказать ни слова, как кареглазая выбежала из палаты, а потянувшийся следом за ней Гокудера-младший только скривился от боли – все же рана не настолько зажила, чтобы он мог спокойно двигаться. - Тсукико!.. - Спокойней, Сого, - обреченно выдохнул Савада, и на несколько секунд на его лице отразилась такая боль, что присутствующие невольно отвели взгляды в сторону. Куда угодно, только не на убитого горем Десятого. – Лучше расскажи, что ты узнал. Скуало понял, зачем Тсуна попросил принести его карту города, и тут же поднялся, расправляя ее на кровати Сого и протягивая парню ручку. Пальцы пепельноволосого подрагивали, ручка пару раз выскальзывала из его рук, но он все же собрался и поставил восемь крестиков на карте, а еще одно место ближе к окраине обвел в кружочек. - Крестики – примерное расположение подчиненных, - пояснил он, откидываясь обратно и переводя дыхание. – В кружочек обведено временное укрытие Офицеров и Мастера. Там их оставалось всего четверо, так что, думаю, они уже съехали. - Кто остался? – наконец, поинтересовался Ямамото, разглядывая карту и запоминая примерно расположение объектов. - Мастер – пламя Неба, итальянец Джино – Дождь, русский парень по имени Антон – Ураган, и Мацумото Касуми – слабое пламя Тумана. - Насколько слабое? – Хаято решил не оставаться в стороне, участвуя в совещании. - Хорошо развито только одно умение – кукловод. При наложении любой другой, даже простенькой иллюзии, достаточно быстро теряет силы. - Ясно, - Савада выпрямился и перевел взгляд на Ито, Саюри и Рико, до сих пор молчавших. – А что вы скажете? Необычно серьезные лица близнецов пугали даже больше, чем их улыбки, зачастую неуместные в момент серьезной тренировки. Переглянувшись, зеленоглазые на миг крепче сжали руки, которыми держались друг за друга. Первым заговорил Рафу. - Мы готовы принять это как должное, но только с одним условием… - …Если вы позволите участвовать нам в операции по зачистке, - Кё свободной рукой поправил прическу, скользнув взглядом по татуировке на запястье. – Мы не можем проверить уровень наших сил, не поучаствовав в настоящей битве. - А мы хотим сражаться. Иногда казалось, что Рафу и Кё – единый организм, почему-то разделенный на два тела. Парни двигались, разговаривали и даже мыслили настолько одинаково, что это было даже странным. Вот и сейчас, они дополняли фразы друг друга, даже не сомневаясь и следя за действиями Тсуны одинаковыми взглядами изумрудных глаз. - Хорошо, - неожиданно быстро согласился Десятый, но стоило ему перевести взгляд на Саюри, как она вскинулась. - Я тоже хочу участвовать! – Такеши даже вздрогнул, оборачиваясь на дочь. Кажется, он даже не заметил, что она тоже выросла. – Я умею драться, я смогу помочь! - И я тоже! – Рико, как всегда, улыбалась, но тоже была как никогда серьезна. Вздохнув, Ямамото подошел к растерявшемуся Небу и улыбнулся, похлопав того по плечу. - Не беспокойся, вспомни нас в их возрасте. Мы тоже постоянно рвались в бой, будто сражаться кроме нас больше некому, и мы все стали такими, какими должны были стать… - Да, думаю, это будет правильней, чем пытаться их ограничивать, - вздохнул Савада, взглядом пробежавшись по присутствующим. – На этом предлагаю закончить собрание. Больному нужен покой. И первым, подавая пример, вышел из палаты, на прощание кивнув Сого. - Мы еще зайдем, - Саюри выходила последней. И она не смогла не оглянуться на друга, молча следившего за их уходом. - Хорошо. Все уже давно ушли, а Тсукико все не могла решиться вернуться в палату. Ей было страшно посмотреть в глаза парню. Ведь она на какой-то момент почти поверила, что Сого их предал! - Тсукико, - вскинувшись, девушка недоверчиво посмотрела на дверь в палату. - Как ты узнал, что я здесь? – тихо спросила она, все же открывая дверь и заходя. Пепельноволосый смотрел на нее, словно она никуда и не выходила. Легкий ветер колыхал занавески на открытом окне, позволяя запаху цветов, что росли в клумбах перед больницей, ворваться в просторное помещение. - Просто почувствовал, - повел плечами Гокудера, первым отводя взгляд в сторону. И у рыжеволосой словно сорвало все запреты. Бросившись с места, она подбежала к кровати и порывисто обняла парня, впрочем, стараясь не задеть повязку. - Сого, я так за тебя боялась! – без всякого стеснения плакала она, прижимаясь к пепельноволосому. – Я боялась, что останусь совсем одна, без тебя… Сильные руки обхватили девушку за талию, вынуждая прижаться ее сильнее. Даже если Гокудере в этот момент было больно, он проигнорировал это, потому что желание прикоснуться к Тсукико оказалось сильнее страха перед болью. - Пока я дышу, ты не будешь одна… - прошептал он ей на ухо. Девушка от удивления даже плакать перестала, поднимая голову. Их взгляды встретились, а затем Сого первый наклонился вперед, целуя ее прямо в губы. Поцелуй оказался неожиданно настойчивым, словно парень слишком долго сдерживал себя. Сасагава даже в первые секунды растерялась, но после покорно приоткрыла рот, позволяя Гокудере делать все, что он захочет. Да, пепельноволосый целовал напористо, прижимая девушку к себе, но все равно, ощущения были другими, нежели как тогда, со Жнецом, когда он притворялся Сого. Если в поцелуе Жнеца чувствовалась лишь похоть, то в каждом касании мечника была любовь. Когда их поцелуй, наконец, разорвался, рыжеволосая слабо улыбнулась, не позволяя себе отвести взгляд. - Я люблю тебя, Сого…

***

Минутка стеба. Краткое отступление, не несущее смысловой нагрузки и, скорей всего, не влияющее на канон. Участвующие лица: Бельфегор, Тсуна, Занзас. Тсуна: Занзас, ты ничего не хочешь мне сказать? Занзас: Хм? Тсуна: Ну, например, откуда у моей дочери пламя Ярости?.. Бельфегор: Ши-ши-ши, если бы пламя Ярости передавалось воздушно-капельным путем, я бы предположил, что Босс решил хоть как-то принять участие в воспитании Одиннадцатой. Она ведь ему, как дочь… Занзас: Умри, некоронованный мусор. «Занавес, звук выстрела и удаляющееся ши-ши-шиканье. Обреченный вздох Савады».