Кровь на твоих руках...

- …А еще не забудьте про то, что я вам говорил! - Есть! – трое мужчин вытянулись, выражая уважение Десятому, после развернулись и выбежали из кабинета, дождавшись разрешающего кивка. - От-то, - раздался знакомый голос из коридора, и Тсунаеши заинтересованно поднял голову, наблюдая, как в кабинет входит Куросе Тацуя. Черноволосый информатор, судя по всему, только что чуть не был сбит торопившимися подчиненными Вонголы, поэтому не сразу перевел он взгляд на временного хозяина этого кабинета. – Слушай, Тсунаеши-кун, ты не думал поселиться здесь? – весело начал он, прикрывая за собой дверь, после чего проходя и спокойно усаживаясь на один из диванчиков, закинув ногу на ногу. - Не помню, чтобы разрешал так к себе обращаться, Тацуя-кун, - в тон ему ответил Тсуна, впрочем, беззлобно усмехаясь. – Зачем мне бросать уютный кабинет, в котором еще жил Тимотео, и переселяться сюда, где нет ни секунды покоя? - Как будто там покоя больше, - отмахнулся информатор, окидывая взглядом помещение, после вновь возвращаясь взглядом к Боссу. Кажется, вопрос на тему «тыканья» он предпочел не заметить. – Просто здесь к тебе добираться проще – охрана, конечно, суровая, но периодически, похоже, устраивается едва ли не день открытых дверей… И Куросе ни капли не преувеличивал. Заслышав про завершения дел с Саблезубыми, к нему зачастили гости, в частности от дружественных Семей, замеченных в связях с Мастером. Варийские охранники сбивались с ног, проверяя каждого, и неминуемы были подобные казусы. И ладно, если пропустят относительно безобидного информатора… - Как ты прошел? – все же поинтересовался ради приличия Савада, наклоняя голову на плечо и откладывая ручку в сторону. Да, Десятый малодушно использовал приход информатора, как причину для небольшой передышки. – И главное: зачем? - При помощи вашего иллюзиониста, - без колебаний сдал свой «пропускной билет» Куросе, не считая это совсем уж значительной деталью. К тому же, не уточняя, какой именно иллюзионист впустил его. – Зачем? Хороший вопрос. Сам не знаю, но, вроде как с новостями о ситуации в мире мафии, - невинно улыбнулся он, поднимая взгляд и разглядывая потолок. - Деньги закончились? – догадался Савада, непроизвольно улыбаясь. Конечно, Тацуя не отличался тактичностью, но он был полезен и еще ни разу его деятельность не шла во вред Вонголе. - Так заметно? – неожиданно без улыбки спросил информатор, а затем вновь отмахнулся от напускной серьезности. – Так будешь слушать? - Рассказывай, - кивнул мужчина, усаживаясь поудобней. Кажется, ему действительно было интересно. - Начну с того, что Саблезубых больше и правда не существует, - мгновенно собрался черноглазый «учитель биологии». Веселое настроение – это одно, а когда дело касалось работы – Тацуя не позволял себе лишнего. – Большая часть выживших спешно покидает Италию. Большая часть возвращается в Россию, но есть и те, кто отправился в сторону Японии, Америки, Германии и даже Франции. Кажется, Мастер не ограничивал себя в поисках подчиненных. Остается, конечно, вопрос, как он преодолевал языковой барьер, но, думаю, это уже останется для нас секретом. Те, кто родом из Италии тоже разъезжаются по своим родным городам. Я говорил с несколькими, но они, похоже, действительно собираются забыть про Саблезубых, как про страшный сон. - Неужели, все, кто состоял в Саблезубых, не имели до этого отношения к мафии? – зацепился за эту мысль Савада, и тут же осекся, заметив помрачневший взгляд информатора. – Или же нет? - В том-то и дело, - вздохнул мужчина, доставая из кармана какой-то листочек и задумчиво принимаясь сминать его, то складывая уголки, то разворачивая обратно. – Часть из тех, кто напал на Вонголу несколько дней назад, были из других Семей. Эти люди были тайно отправлены к Мастеру, в качестве поддержки, так сказать. - Ты знаешь, какие Семьи послали своих людей? – подался вперед Тсуна. Теперь он мысленно благодарил Небо, что все же не отверг помощь Куросе. Конечно, рано или поздно, они бы узнали этот факт, но много времени было бы потрачено. - Я не имею права говорить тебе эту информацию, - легкомысленно пожал плечами черноволосый, складывая из этого листочка самолетик и запуская его в сторону Тсунаеши. Только открывший рот мужчина вновь его закрыл и удивленно посмотрел на прилетевший к нему листочек. Затем, догадавшись, быстро развернул его и взглядом пробежался по короткому списку из четырех слов – названий Семей. Вздохнув, он на миг прикрыл глаза и свернув листок, положил его в карман пиджака. - Да, я понимаю, - сухо поддержал он «игру», отводя взгляд в сторону окна. – Что-то еще? – информация изрядно испортила настроение. Тсуна понял, что, несмотря на то, что Мастер мертв, еще долго последствия придется искоренять Вонголе. «Ну, он же хотел остаться в памяти…» - цинично усмехнувшись, мужчина посмотрел на притихшего Куросе. Впрочем, заметив его взгляд, информатор мгновенно встрепенулся. - Да, немного. Насколько я узнал, у Мастера был еще один Хранитель. Точней, Хранительница, но она была настолько слабой и неприспособленной к битвам, что он оставил ее в штабе. Оттуда она исчезла. Ее зовут… - Мацумото Касуми, - закончил за него Тсуна, и вздохнул. – Знаю. Говоришь, она исчезла? - Да, и никто ее не может найти, - закончил Тацуя, и вновь расслабленно откинулся на спинку мягкого диванчика, прикрывая глаза и прислушиваясь к звукам со двора, проникающим через открытое окно. – Единственное, что мне не удалось узнать – кто такой Мастер. Самую любопытную информацию… «Учитель» обреченно воздохнул и прикрыл рукавом глаза. Не каждый день приходилось признаваться в своей слабости. - Если посидишь тут еще немного, то узнаешь, - неожиданно произнес Савада, переводя взгляд на дверь и чуть улыбаясь – кажется, временно отринув информацию о предательстве Семей, он снова немного приподнял себе настроение. - Вау, - заинтересованно открыл глаза Куросе, приподнимаясь и поворачиваясь к выходу вместе с хозяином кабинета. – Конечно, я останусь, еще спрашиваешь?! - Я и не сомневался.

***

Захлопнув очередную прочитанную книгу – заниматься было абсолютно нечем, поэтому Саюри разграбляла неожиданно обнаружившуюся в замке библиотеку, - девушка вздохнула и отползла по кровати к стене, прижимаясь затылком и спиной к холодной ровной поверхности. Она была удивлена, когда Луссурия показал ей помещение с достаточно большим количеством книг, ютившихся на крепких полках вперемешку со старыми отчетами – три и более лет давности, - и тоннами пыли – явно никто, кроме Ямамото, туда очень давно не заглядывал. И теперь она периодически таскала оттуда книги себе в комнату, каждый раз протирая от пыли хотя бы одну полку, медленно, но верно двигаясь к наведению порядка. - Нужно взять еще книг, - решила для себя девушка, кивнула сама себе и сползла с мягкой кровати, собирая разбросанные по комнате книги в стопочку. Две на столе, одна на кровати, одна на подоконнике… Еще одну девушка не без удивления обнаружила у дальней стены, рядом с креслом. Вспомнив, что не так давно она читала сидя на кресле и после сползла на пол, увлекшись чтением, она успокоилась. С трудом открыв дверь одной рукой, девушка вышла, и так же аккуратно прикрыла дверь. А затем, развернувшись, она застыла на месте, не в силах сказать ни слова. То похищение, когда она узнала про отца, не прошло для нее без последствий. И пусть она храбрилась, говорила остальным, что все в порядке, по ночам ей снились кошмары. И фигурировал там, зачастую, только один человек. Замотанный в белый бесформенный балахон, с полубезумным взглядом алых глаз… Жнец. И пусть она не испугалась его в день, когда он напал на Тсукико, но слишком свеж в памяти был последний кошмар, посетивший ее буквально этой ночью. И сейчас Он стоял перед ней, задумчиво глядя из-под надвинутого по самые глаза капюшона. Только косы в руках не было, но это не слишком успокоило девушку. Книги выпали из ее ослабевших рук… - Саюри? – знакомый голос с трудом, но вернул ее в реальность, заставив медленно повернуться в сторону говорившего. Только теперь она заметила Юу, что шагал рядом с Иллюзионистом. – Ты в порядке? Жнец, я же говорил тебе снять этот капюшон. Ты и без косы кого угодно до заикания доведешь! Мужчина хмыкнул, но, покорившись ситуации, поднял руку и стянул капюшон за спину. После чего повернулся к синеволосому с немым вопросом и ехидно изогнутой бровью. - Да, так лучше. Немного, - улыбнулся Рокудо, а Жнец усмехнулся и отвернулся, чтобы парень не заметил его перекошенного лица – альбиносу явно не нравился приторно-улыбчивый Юу. Кажется, он предпочел бы Садиста. - Жнец? – новый голос раздался в коридоре, а затем рядом оказался Антон, глядя на альбиноса и явно не веря своим глазам. – Что ты тут делаешь? - К тебе тот же вопрос, - впервые за все время подал голос Жнец. Саюри вздрогнула и, пока на нее не обращали внимания, увлекшись разговором, начала собирать книги. - Я теперь тут как бы работаю, - Антон засмеялся, но даже присевшая Ямамото поняла – он почему-то чувствует себя виноватым перед иллюзионистом. – Ой, Са-чан, и ты здесь? – рыжий стремительно сменил тему разговора, поворачиваясь к девушке и присаживаясь рядом, чтобы помочь с книгами. - Да, это ведь моя комната, - девушка со слабой улыбкой качнула головой в сторону двери, после чего поднялась, сжимая три книги, словно они были ниточкой к спасению. Теперь, когда первый страх прошел, ей стало стыдно за то, что она так испугалась. - Точно, я и забыл, - улыбнулся Ураган, выпрямляясь с оставшимися двумя книгами, задумчиво разглядывая обложки. – Так все же, Жнец, почему ты здесь? – решился повторить он, поднимая взгляд на мужчину. С его лица неуловимо исчезла несерьезная улыбка. «Таким он был, когда жил у Саблезубых?» - невольно подумала Саюри, прижимая к груди книги. Все же, такой серьезный Хаттори был для нее несколько непривычен. - Меня пригласил Савада, - коротко произнес альбинос, не сводя с рыжего взгляда. Кажется, он удивился, узнав, что бывший Ураган так спокойно разгуливает по замку Варии, но по его бесстрастному лицу вообще было сложно понять. - Я его не предупредил, что ты уже пришел, но, все же, думаю, что лучше поторопиться, - вмешался Рокудо, улыбаясь и прижимая к груди игрушку-сову. Несмотря на тон, было заметно, что он чуть-чуть напряжен. И было от чего. Он чувствовал, что от присутствия Жнеца Садист оживает, потихоньку пытается выбраться наружу. А Юу не хотелось бы выпускать его в мирное время. И самым противным было то, что Жнец прекрасно это ощущал, и на его лице не хватало только выжидающей усмешки. - Не будем заставлять его ждать, - шипяще протянул альбинос, и его рука сама потянулась к капюшону, но на полпути остановилась - мужчина посмотрел на отвернувшегося Рокудо, обреченно вздохнул, и отказался от этой идеи. - Кстати, Са-чан, ты куда-то хотела пойти? – нарушил тишину Антон, когда иллюзионисты ушли, оставив их наедине. - Точно! – Ямамото встрепенулась – из-за Жнеца она совсем позабыла о своей изначальной цели. – Я хотела сходить в библиотеку и поменять книги. Пойдешь со мной? Ты не занят? - А тут есть библиотека? – кажется, Хаттори был удивлен не меньше Саюри, когда она впервые услышала об этом от Луссурии. – Да, я бы не отказался узнать о ее местоположении, все же, мне здесь теперь жить… Темноволосая улыбнулась и, вручив парню по его просьбе остальные книги, двинулась вперед, указывая путь. И все же, в глубине ее глаз поселилась легкая грусть – она вдруг поняла, что практически ничего не знает об Антоне. А прямо спрашивать было немного страшно – слишком уж грустное у него становилось лицо, когда речь заходила о его прошлом.

***

В кабинете вот уже полчаса царила тишина. Тсунаеши изучал очередной отчет, не обращая внимания на Куросе. Черноволосый информатор, в свою очередь, беззастенчиво разглядывал суету во дворе из открытого окна. Кажется, Скуало улучил момент и сейчас вывел отряд на тренировку, заодно гоняя Сого и близнецов. Впрочем, Кё и Рафу больше дурачились, не привлекая к себе внимания Супербиа. Неподалеку от остальных сидела Рико, что-то рассказывая Тсукико. Спокойствие в кабинете нарушил стук в дверь, вслед за которым она открылась, и внутрь заглянул синеволосый подросток. - Здравствуйте, Куросе-сенсей, Савада-сан, Вы не заняты? – кажется, Рокудо совсем не смутился, заметив информатора, поэтому быстро поздоровался и перевел взгляд на Десятого. - Что случилось? – вздохнул мужчина, откладывая ручку и второй рукой взъерошивая волосы на макушке. – Жнец приехал? - Да, - улыбнулся подросток. – И стоит за моей спиной, ожидая Вашего разрешения. - Охрана мне ничего не говорила, - мельком глянув на информатора, удивленно наклонил голову на плечо Тсуна. – Или вы тоже?.. - Нет, что Вы, - с одного слова понял его Рокудо, открывая дверь уже полностью и заходя в кабинет. Альбинос зашел следом, прикрыл дверь и подошел к столу вслед за парнем. – Просто мы с охранниками решили, что если он оставит оружие на входе, а я возьму его поведение под свою ответственность, то он вполне может пройти. - Вот как… - протянул Савада, затем перевел взгляд на бывшего Тумана Саблезубых. В отличие от предыдущих посетителей, Жнецу хватило пары быстрых взглядов, чтобы осмотреть кабинет, поэтому сейчас смотрел он прямо перед собой, куда-то мимо Савады. Впрочем, Десятый не сомневался, что беловолосый мужчина видит каждый его жест. - Зачем Вы хотели видеть меня, Савада… - немного помедлив, Жнец все же поправился. – Савада-сан? - Я хочу кое о чем тебя спросить, Жнец, - Тсуна посерьезнел и жестом предложил альбиносу присесть. Кивнув, мужчина развернулся, подошел к одному из диванчиков и устроился на нем, впрочем, не особо расслабляясь. Юу встал за диванчиком и, слегка наклонившись вперед, облокотился на его спинку. Так он мог видеть и Тсуну, и лицо Жнеца, несмотря на то, что стоял за спиной беловолосого. Куросе, немного подумав, уселся на второй диван, переводя взгляд с Десятого на иллюзионистов и обратно. - Про Мастера? – изогнул бровь Жнец и, получив в ответ утвердительный кивок, позволил удивлению отразиться на обычно непроницаемом лице. – Но зачем? Он уже мертв, слабые места искать не нужно… - Не для этого, - мягко прервал его Тсунаеши, откидываясь на спинку стула и вздыхая. – Человек умер, и мне интересно – за что. Для чего он так старался, почему выбрал именно такую себе судьбу? Несколько минут Жнец молчал. Он просто смотрел на Саваду, словно пытался прочитать его мысли. И Тсуна не скрывался. Он смотрел прямо на иллюзиониста, не пытался отвести взгляд, не пытался давить. Он просто ждал. - Хорошо, - Жнец едва заметно выдохнул и сел уже спокойней, откидываясь назад и поднимая взгляд к потолку. – Я знаю не так много подробностей, как он жил до нашей встречи, - предупредил он, а затем начал неторопливо рассказывать.

***

Настоящее имя Мастера знали немногие. Николай Берсерков. Пятьдесят девять лет назад родился на территории России. Мать была русской, отец – итальянец. Впрочем, это было единственным, что он знал про отца, да и мама ничего путного сказать не могла. Нельзя сказать, что Мастер в детстве чем-то отличался от остальных подростков. Средне учился, гулял с друзьями, играл в футбол. Правда, в семье были неполадки – оставшись без мужа, который не смог простить ей измену, мать Мастера полностью ушла в работу, практически не обращая внимания на сына. В школе его особо не хвалили, но и не ругали. Он был, как бы это сказать точней… тенью, да. Самое подходящее определение. Конечно, у него были друзья, какая-то цель в жизни. Но все равно он постоянно как бы оставался не при делах. Наверно, оттуда и родилась маниакальная цель оставить хоть какой-то след в истории. Чтобы хотя бы несколько человек помнили его! Ради этого он выучился на врача. Стал помогать больным. Но это, по сути, опять же ничего не изменило. Да, его благодарили те, кого он вылечил, обругивали те, кому он не мог помочь… но это все равно не выделяло его. Тогда Мастер немного изменил свою жизнь. Он стал «подпольным» врачом. То есть, в нерабочее время принимал у себя различных бандитов, жертв перестрелок и ножевых драк. Со временем его имя стало известно в мире, находящемся с другой стороны закона. Насколько я знаю, тогда-то он и встретил Рю. Японцу было двадцать лет, Мастеру – тридцать восемь. Рю тогда еще носил фамилию Хаттори – ту самую, которую дал приемному сыну. Так получилось, что японец приехал в Россию со своим Боссом – все та же мафия, - но они попали в ловушку, и Босса убили, а Рю только ранили. Его привезли к Мастеру, да там и оставили – без Босса «шестерка» никому не нужна была, а возвращаться на родину с такими новостями ему было нельзя. Тогда-то Мастер и предложил Хаттори остаться у него. Наверно, тогда он и решил для себя, каким путем пойдет. Начал учить японский, итальянский… подыскивать себе подчиненных. Через пять лет он уговорил меня перейти на его сторону. И я согласился. Можно сказать, перешел из одной клетки в другую, более свободную. Но я не жаловался – больше клетка, значит больше простору для «полетов». Вскоре после этого Мастер уволился с «дневной» работы, полностью погрузился в «ночной» мир. Стал налаживать связи, зарекомендовал себя не только как хорошего врача, но и как надежного человека. С тех пор дела пошли вверх. А дальше, я думаю, вы уже знаете. Неизвестно откуда, но Мастер узнал про Пламя и даже смог пробудить в себе Небо. Когда же это получилось и у меня с Хаттори, он окончательно уверовал, что следует по правильному пути, и начал набирать остальных. Выяснив, что может чувствовать чужое Пламя, Мастер начал поиски Хранителей для себя. Проститутка Саша, сирота Антон, наркоторговец Иван и маньяк Джино. Не сложно догадаться, что он набирал людей по двум принципам: «спящее» Пламя и отчаяние. Он считал, что те, кто прочувствовали дыхание смерти, а после приняли его протянутую руку, никогда не предадут, будут считать, что их новая жизнь целиком принадлежит ему. В принципе, поначалу так и было. Надо заметить, что Иван, Джино и Антон узнали про Пламя только после того, как Мастер нашел последнего Хранителя, то есть, четыре года назад. До этого времени мы даже Антону не имели права ничего рассказывать, тренируясь в таких местах, где нас не могли застать. Уже тогда Саблезубые начали потихоньку проявлять себя в мире мафии, и, возможно, все было бы иначе, если бы не одно «но». Мастер узнал, что умирает. Медленно, но неотвратимо. Не спрашивайте меня, что это было за болезнь – это знал только сам Мастер. Но именно это и подстегнуло его на решительные действия. Раньше он только прощупывал почву, а после того, как узнал, что терять уже нечего, объявил войну Вонголе уже открыто.

***

Жнец уже давно замолчал, и теперь сидел, сжимая в руке стакан с водой – много разговаривать было для него не слишком привычно, а остальные так и не решались подать голос, нарушить воцарившуюся тишину. - Думаю, его мечта исполнилась, - с трудом сбросив оцепенение, произнес Тсунаеши, выпрямляясь в кресле и облокачиваясь на столешницу. Куросе тоже встряхнулся и потянулся. И пусть у него вид был крайне расслабленный, Савада не сомневался – информатор все запомнил, до последнего слова. - Наверно, - пожал плечами альбинос, допивая воду одним глотком и теперь разглядывая стакан, словно впервые его увидел. – Но это ведь не единственное, что Вы хотели спросить, Савада-сан? - Да, - кивнуло мужчина, вновь запуская пальцы левой руки в непослушные волосы, заставляя их встопорщиться еще больше. – Чем ты теперь планируешь заниматься? - Вопрос с подвохом, не так ли? – усмехнулся иллюзионист, затем повел плечами – это движение было едва заметно под складками балахона. – Не знаю. Я хотел уйти из мафии, как мне и сказала Ваша дочь, но в результате понял, что ничего, кроме убийств и иллюзий, в общем-то, и не умею. - Я так и предполагал, - улыбнулся Тсуна, поднимаясь на ноги и подходя к окну – кажется, он больше хотел размять затекшие мышцы, нежели и правда посмотреть вниз, во двор. – Не хочешь остаться здесь, в Варии? Куросе удивленно кашлянул, Юу же на миг прикрыл глаза – Садист торжествовал. Жнец же, впервые за долгое время, по-настоящему удивился. - И Вас не смущает, что я не всегда могу себя контролировать? Тсуна повернулся и обреченно на него посмотрел, словно тот сказал какую-то глупость. Вздохнув, темноволосый мужчина невесело усмехнулся и прошел обратно к креслу, хоть и не стал садиться. - Бельфегор, Ураган Варии. Сходит с ума и разбрасывается в разные стороны стилетами, едва получит хотя бы царапинку. Леви-А-Тан, Гроза Варии. Единственная любовь – Босс. Готов петь песни под балконом в его честь, останавливает только то, что в комнате и кабинете Занзаса нет балкона. Фран, Туман Варии. Не может следить за языком, из-за чего постоянно получает стилетами от Бельфегора и трезубцем от Мукуро, но почему-то все еще жив*. Мне продолжать? – заметив удивленный взгляд алых глаз, Тсуна закончил проницательную речь. – Думаю, что им уже ничего не страшно с такими-то Хранителями. - Думаю, что тебе стоит согласиться, - неожиданно произнес Рокудо, отводя взгляд в сторону и прижимая к себе игрушку. - Ты этого хочешь? – Жнец перевел взгляд на подростка, тут же отрицательно качнувшего головой. - Я – не очень. Но Садист этого хочет, а мне следует иногда давать ему волю, если не хочу однажды потерять себя. - Ясно, - неторопливо кивнул иллюзионист, поворачиваясь обратно к Тсуне и на миг прикрывая глаза. – Ну, раз тут приняли Антона, думаю, что и я смогу прижиться, - наконец произнес он, с таким видом, словно делал всем одолжение. Тсуна улыбнулся, но спорить не стал, все же садясь в уже опротивевшее кресло. - Я предупрежу Занзаса, а пока нужно работать… Кажется, это было намеком. И остальные намек поняли. - Идем, я проводу тебя в свободную комнату, - улыбнулся синеволосый подросток Жнецу. Альбинос в который раз за день скептически изогнул бровь, но спорить не стал. - Да и я пойду, пожалуй… - Куросе поднялся и, махнув рукой, спешно покинул кабинет, пока Тсуна не решил напомнить, что его вообще не должно было быть тут.

***

Вечер того же дня. - Савада-сан, я прошу Вас дать мне разрешение уйти завтра из замка на один день. Заходящее за горизонт, точней, за ровную полосу деревьев солнце освещало небо в различные цвета, словно извиняясь перед всеми за вынужденный уход. Впрочем, не многие замечали эту красоту, устав после тяжелого дня. - Ты можешь сказать – зачем, Хаттори-кун? Тсуна наклонил голову на плечо, глядя на стоявшего перед ним парня. Рыжеволосый отвел взгляд, но промолчал, понимая, что если попытается солгать – будет только хуже. - У меня осталось последнее незаконченное дело, - все же выдавил он, избегая смотреть на Десятого. Тсуна только вздохнул и кивнул. - Хорошо. Я верю тебе, Хаттори-кун, и чувствую, что это действительно важно для тебя, - мужчина улыбнулся, глядя на поспешно поклонившегося и буквально побежавшего к выходу Антона. – И в следующий раз такие вопросы обсуждай со Скуало или Занзасом! – повысил голос он, с каким-то даже удовольствием наблюдая, как от его слов парень споткнулся на ровном месте, с трудом выровнялся, оглянулся на него почти жалобно и после все же выбежал в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. – Хотя, я его даже понимаю… - в пустоту пробормотал Савада, все же поворачиваясь в сторону окна и умиротворенно, но решительно отодвигая от себя непроверенные отчеты.

***

Утром начался дождь. Не такой ливень, как в ночь последнего сражения с Мастером, но все же достаточно сильный. Несмотря на это, Антон не передумал и беспрепятственно выехал на мотоцикле за пределы замка, кутаясь в безразмерный темный дождевик. Этот дом все никак не могли снести, несмотря на то, что стоял он заброшенным достаточно давно. Один из «домов с привидениями», который так любили подростки. Впрочем, сюда уже давно не захаживал – не до этого как-то было. Да и рядом появилось много более интересного, чем полуразвалившееся строение. И все же, в нем кое-кто был. Девушка, оставшаяся совсем одна, не имевшая возможности и, главное, желания вернуться домой. Она слишком была опьянена свободой, чтобы вернуться в четыре стены к строгим родителям. И она медленно сходила с ума. - Сого, ты все равно будешь моим! – черноволосая девушка раскинула руки в стороны, поднимая лицо к небу. Дождь усилился, участился ритм, выстукиваемый им по холодному асфальту. - Касуми-чан. Этот голос заставил ее резко оглянуться. У полуразрушенной стены стояла фигура в сером дождевике. Капюшон был поднят, скрывая лицо, но Мацумото и так догадалась, кто пришел. - Антон? Почему ты здесь? - Знаешь, Са-чан ждет тебя. Она искренне верит, что Та девушка, которая была их другом, жива. Я сказал ей, что ты вернешься. В голосе парня была печаль. Откинув капюшон, рыжеволосый смотрел прямо на иллюзионистку. - Я не вернусь, ты же знаешь! – рассмеялась девушка, поворачиваясь к нему спиной. – Я просто не смогу терпеть их рядом с собой! - Я знаю. И я пришел не за тем, чтобы тебя вернуть, - тяжелые руки легли девушке на плечи, не давая развернуться – и когда только он подошел так близко? Замерев, она распахнула глаза, не в силах даже попробовать защититься. – Это будет нашим с тобой секретом… Горячее дыхание парня опалило ее ухо, замерзшее под холодными каплями дождя. Тяжесть с плеч исчезла, но Касуми не успела повернуться, взглянуть Хаттори в глаза. Три выстрела практически слились воедино, и тяжелые пули пронзили ее грудь, проходя через легкие и сердце. Судорожно попытавшись вздохнуть, Мацумото медленно опустилась вначале на колени, а затем и вовсе легла. Удовлетворившись результатом, Антон спрятал пистолет и отвернулся. Почему-то он не испытывал жалости к девушке, словно своими руками действительно уничтожил последнее, что связывало его с Саблезубыми. Не оглядываясь, он накинул капюшон и поспешил исчезнуть от полуразрушенного здания. Его ждала Саюри. Несмотря на тяжесть ранения, жизнь покидала девушку крайне медленно. Она цеплялась за каждый вдох, причинявший ей немалую боль. Стороннему наблюдателю показалось бы вообще чудом, что она еще дышит, но Мацумото из последних сил тратила Пламя на хотя бы частичное восстановление органов. Впрочем, с каждым вдохом, с каждой упавшей на асфальт каплей дождя, жизнь покидала ее. Вокруг ее промокшего до последней нитки тела расплывался ореол мутной, отдаленно напоминавшей кровь жидкости – вырываясь из ее тела, кровь смешивалась с дождевой водой и грязью, являя собой неприглядное зрелище. Вместе с жизнью ее тело так же покидал страх. Оставались только пустота и холод. Безразличие ко всему и чуточку сожалений… - Сого… Закрыв глаза, Касуми в последний раз вздохнула так глубоко, как только позволяли силы, а затем расслабилась, отменяя замену иллюзиями органов. Под тяжестью дождевых капель прядь черных волос упала на стремительно бледнеющее лицо, да так и замерла. Сквозь расходящиеся тяжелые тучи проглянули первые лучи солнца.

***

Пару дней спустя. И вновь кабинет. Кажется, Тсуна уже забыл, что это такое – жизнь вне кабинета. Даже Занзас не отвлекал, послав в помощь пару людей, которые занимались документацией, когда Скуало не было, а сам Босс ленился. Гокудера и Антон так же не избежали этой участи, но отчеты все стопками складывались на столы к ним, кажется, даже не думая заканчиваться. Плюс ко всему, Саваде пришлось нанести несколько неприятных визитов к Боссам тех семей, которых назвали Антон и Куросе. В итоге с тремя Семьями союз был расторгнут, а еще две получили предупреждение – еще одна промашка, и за вами придет Вария. - Я скоро сойду с ума. Нет, я уже схожу с ума, - честно признался Тсунаеши, оглядывая четырех людей, работавших так же, как и он. - Десятый, сходите немного прогуляйтесь, - неожиданно произнес Гокудера, словно не замечая тоскливых взглядов со стороны остальных троих «страдальцев». – Самое срочное мы уже разобрали, остальное может и подождать немного, - продолжил напирать подрывник, серьезно глядя на Босса. И впервые за последние дни Тсунаеши почувствовал счастье просто от короткой фразы. - Хорошо, - наконец кивнул он, обдумав ситуацию. – Давайте все передохнем, иначе действительно помрем здесь. Вы тоже отдохните, - ободряюще кивнул он молчаливо подавшимся вперед подчиненным Варии, имена которых в очередной раз позабыл. - Кажется, они теперь будут на Вас молиться, Савада-сан, - беззлобно улыбнулся растекшийся по столу Антон, глядя на дверь, за которой Гокудера и остальные тут же исчезли. - Знаешь, глядя на Леви, что-то я не хочу такого… - глубокомысленно протянул темноволосый, а затем засмеялся, махнув рукой и выходя из кабинета следом за остальными. Все же, трудности сблизили их всех. Все же на территории замка было такое место, которое Тсуна очень любил. Потому что даже здесь было место красоте. В тени деревьев пряталась небольшая беседка, из которой выходил вид на небольшие клумбы с красивыми цветами. Савада, когда впервые увидел ее, даже не мог поверить своим глазам, но потом Луссурия признался, что сам обустроил ее – душа требовала прекрасного. И пусть Тсуна не всегда соглашался со вкусами Солнышка, но тут был с ним абсолютно солидарен, и иногда заглядывал в поисках уединения и отдыха. Впрочем, сегодня там кто-то сидел. Удивленно наклонив голову, Тсуна замедлил шаг, а после улыбнулся, решительно заходя под крышу. - Красиво, правда, Тсукико? Девушка вздрогнула, выронив из рук книжку, которую посоветовала ей Саюри, и резко повернулась. Узнав «гостя», она на миг прикрыла глаза и наклонилась за уроненным, не торопясь отвечать. Савада вздохнул и уселся на скамейку напротив Сасагавы. - Знаешь, я так удивился, когда набрел впервые на эту беседку. Мне показалось невероятным, что здесь может быть такое… - Папа, - негромкий голос заставил Тсуну замолчать, удивленно глядя на рыжеволосую. Зато сама Тсукико не спешила смотреть в его сторону, разглядывая ближайшую клумбу. – Я хотела с тобой поговорить. Она была непривычно серьезна, каждое слово давалось ей с трудом. Но Тсунаеши кивнул, а затем, осознав, что она все равно на него не смотрит, повторил вслух. - Хорошо, я здесь. - Я не знаю с чего начать, все же так долго отодвигала на будущее этот разговор… я хочу извиниться, папа, - рыжеволосая повернулась и, наконец, взглянула на отца. - Тсукико… - начал было он, догадавшись, о чем девушка хотела с ним поговорить, но та отрицательно качнула головой. - Я должна это сказать, папа! Если я не скажу этого сейчас – кто знает, смогу ли сказать потом?! – Тсуна покорно замолчал, а Сасагава глубоко вдохнула, стараясь успокоить истерически бьющееся сердце. – Все это время я винила тебя, потому что не хотела признавать – все произошло только потому, что так должно было произойти. Никто не виноват. Ягами-сан хотел выполнить приказ Мастера, мама хотела счастья, а ты хотел… хотел, чтобы мы с мамой жили спокойно. Поэтому ты отпустил ее, когда она решила уйти, поэтому ты никогда не рассказывал мне про мафию. Пожалуй единственное, за что я могу тебя обвинять, так это за то, что ты решил все взвалить на свои плечи, - Тсукико отвела взгляд и слабо улыбнулась. Ее губы подрагивали. – А я же напротив. Сваливала все на других, не видела, как тебе тяжело… но ты знаешь, папа, - она повернулась к нему и улыбнулась так, как улыбалась когда-то Киоко. Искренне и открыто, несмотря на то, что сердце сжималось от боли. – Я хочу измениться. И я изменюсь, чтобы помогать тебе со всеми проблемами. Чтобы стать тебе опорой. Чтобы исправить ошибку, которую совершала последние шесть лет… Она замолчала, поднявшись на ноги и подойдя к сидевшему Тсунаеши. Ни слова не говоря, мужчина притянул дочь к себе и обнял, прижимаясь щекой к ее животу. Замерев на миг, девушка улыбнулась и провела рукой по его непослушным волосам, пожалуй, впервые за последние года чувствуя себя полностью спокойной. - Добро пожаловать в семью, папа, - прошептала она, опуская голову. А Тсуна просто молчал, не в силах произнести и слова. Где-то на краю сознания промелькнула мысль, что нужно возвращаться работать, но она тут же исчезла. Семья сейчас была для него важней. - Думаю, пока вам придется поработать без него, - негромко произнес Луссурия, широко улыбаясь. Когда Гокудера и Антон, в поисках Десятого обратились к нему, он справедливо предположил, что тот прячется в беседке. И теперь, с приличного расстояния глядя на воссоединение отца и дочери, он просто констатировал факт, который, судя по обреченному взгляду Антона, «страдальцы» поняли и сами. - Ничего, справимся, - мужественно кивнул Гокудера, жестом приглашая Хаттори вернуться в кабинет. Да, общие трудности в виде горы отчетов и правда сближали.

***

- Рико, ты уверена, что не поедешь с нами? – Тсукико наклонилась к девочке, даже сейчас не отпускавшей руку папы. - Я останусь с папой! – радостно замотала головой девочка. Тсукико скептически посмотрела на Скуало, но у него на лице, как ни странно, не обнаружилось ничего негативного. Разве что легкая усталость, присущая всем взрослым, присутствующим сейчас во дворе. Просто подростки возвращались в Японию, и многие вышли их проводить. Даже Занзас выглядывал из окна своего кабинета, хоть и старательно делал вид, что просто дышит свежим воздухом. Впрочем, после стольких тренировок Тсукико больше не боялась его, в какой-то мере даже проникнувшись уважением. Среди провожающих были так же Жнец – он о чем-то неторопливо говорил Юу, - и Антон – Луссурия невозмутимо придерживал Ямамото, кажется, в очередной раз порывающегося покуситься на жизнь рыжего, хотя они просто обнимались с Саюри. - Ну все, пора уже! – из окна автомобиля выглянул Ламбо, поторапливая – просто он единственный поглядывал на часы. За рулем второго, как ни странно, сидел сам Мукуро. Эти двое решили ненадолго вернуться в Намимори. Бовино хотел повидаться с Наной, а Мукуро решил немного пожить дома. - До встречи! – когда все распределились, помахала остающимся Тсукико, опустив стекло. – Папа, не забудь, что обещал до конца каникул приехать! - Я помню, - улыбнулся Тсуна, провожая взглядом тронувшиеся автомобили – Ламбо, что ехал первым, не стал ждать, когда все еще по разу попрощаются, и поехал сразу, как только ворота открылись. - Они, конечно, хорошие дети… - откуда-то из-за спин протянул Луссурия. Он не договорил, но где-то в глубине души каждый из присутствующих оказался неожиданно для себя солидарен с этим нехитрым высказыванием… * Здесь у Автора было острое желание написать: "...но почему-то все еще, с*ка, жив", но остановило только то, что для Тсуны это нетипично х)