Кровь на твоих руках...

Хоть врач и сказал, что все будет хорошо, Тсукико не отходила от отца еще сутки, дожидаясь его пробуждения. Когда Луссурия и Рико отоспались после лечения остальных, процесс выздоровления пошел активней, хоть и не так быстро, как хотелось. Да и остальные чувствовали себя слишком уставшими, чтобы праздновать победу над врагом. В замке Варии временно наступило затишье. - Тсу-чан, ты бы сходила, отдохнула, - не выдержал Луссурия, в очередной раз заглядывая в палату к Саваде и сокрушенно качая головой. – Обещаю, как только он очнется, я сразу тебе сообщу. - Но я… - Сасагава подняла голову, и посмотрела в сторону Солнца. Точней, попыталась – от недосыпа перед глазами все плыло. – Хорошо, - сдалась она, поворачиваясь к выходу уже всем корпусом. – Только обязательно сообщите… Поднявшись на ноги, она покачнулась и неровной поступью, шатаясь, как пьяная, направилась к двери. - Нет, так дело не пойдет, - вздохнул Луссурия, подхватывая девушку и не давая ей упасть. Оглянувшись на выход, он взмахнул свободной рукой. – Сого-кун, ты вовремя, отведи Тсу-чан, пожалуйста, в ее комнату. Ей нужно отдохнуть. - Хорошо, - привычно коротко ответил парень, подходя ближе и позволяя девушке опереться на свое плечо. – Благодарю за заботу. - Да не за что, - умилился Вариец, глядя, как они неторопливо уходят. – Ах, молодость! – вильнул бедрами он. Впрочем, тут же встрепенувшись, он развернулся и заглянул в соседнюю палату, где лежали сразу пятеро Варийцев из отряда Скуало. – Мальчики, лежите смирно, а то вновь раны откроются… - Пришли, - Сого освободил одну руку и открыл дверь в комнату девушки. Даже не включая свет – солнце только вставало, и первые лучи уже осветили помещение, - он провел Небо, отпустив только у кровати. Девушка вознамерилась лечь прямо так, но Гокудера не позволил, сдергивая одеяло раньше, чем рыжеволосая рухнула на постель, даже не пытаясь раздеться. Так как платье было мокрым насквозь, Луссурия вынудил ее переодеться. Правда, выбор его был странным – длинная футболка и короткие шортики. Поэтому, когда Одиннадцатая легла, взгляду парня в очередной раз предстали красивые ноги девушки. Пепельноволосый мужественно отвел взгляд в сторону и накинул сверху одеяло. Постояв еще пару секунд, он развернулся и двинулся в сторону двери, когда услышал тихий голос. - Не уходи. Оглянувшись, он обнаружил, что Тсукико всеми силами борется со сном, приподнявшись и глядя прямо на него. Помедлив, Сого медленно выдохнул, но дверь закрыл и вернулся к кровати, остановившись рядом. Девушка отодвинулась к стенке, прикрывая глаза. - Просто не уходи. Пожалуйста… - уже сквозь сон произнесла она, переворачиваясь на спину и слабо улыбаясь. Если бы мечник захотел – он бы ушел, потому что Сасагава уже спала. Но он лишь замер на миг, а после лег рядом, поверх одеяла. - Отдыхай, я всегда буду рядом, - Ураган сам не понимал, зачем говорит это, но чувствовал, что так и должно быть. - Спасибо…

***

В помещении, служившем темницей для пленников Варии, была вполне подобающая атмосфера: окон не было, а тьма разгонялась только светом неярких ламп; у входа стояли мрачные охранники, а внутри находился еще один пост, где сидели еще пара мужчин, периодически перебрасываясь негромкими фразами. На данный момент были заняты только две комнаты-камеры. В одной сидел молодой рыжеволосый парень. Несмотря на то, что он был Хранителем вражеской Семьи, ныне разрушенной, на нем не было никаких дополнительных оков, которые сдерживали бы Пламя. Но Антон и не пытался освободиться. Он молча лежал на жесткой кровати, практически не шевелясь. Даже глаза он закрыл, а дыхание замедлилось настолько, что казалось, будто он уже умер. Но нет: иногда Хаттори открывал глаза и скользил взглядом по периметру комнаты, после чего из его полуоткрытых губ вырывался рваный выдох, и он вновь закрывал глаза, обдумывая ситуацию. Во второй же комнате находился Мастер Саблезубых и, в отличие от бывшего подчиненного, закован он был капитально. До него дошли слухи, что его должны отдать в какую-то тюрьму, и поэтому иногда он усмехался, тут же морщась от боли. Казалось, что он рассчитывает сбежать во время перевозки, несмотря на тяжелые повреждения - раны ему, конечно, забинтовали, но не более. Замки на стальной двери в тюремное помещение загремели, заставляя тех, кто охранял изнутри, насторожиться. Но они тут же поспешили вытянуться в струнку, едва не выронив все, что держали на тот момент в руках. В окутанный полумраком коридор неторопливо вошел Занзас. Один. Даже охранники, которые караулили снаружи, не пошли за ним. Остановившись возле двери в камеру Мастера, он медленно повернулся к застывшим охранникам. - Мусор, - слишком уж спокойно произнес он. Кажется, это было аналогом слова «открывайте». По крайней мере, так это поняли охранники, тут же подбегая к двери и практически мгновенно подбирая необходимый ключ из достаточно большой связки. - Пожалуйста, - спешно отойдя, поклонился короткостриженный мужчина со старым продолговатым ожогом, пересекавшим все лицо и заканчивающимся где-то на шее. Видно было, что он повидал в жизни многое, и все равно опасался Босса. - Не заходить, - коротко произнес Занзас, самостоятельно открывая дверь и заходя внутрь камеры. Переглянувшись, охранники вернулись к посту. Конечно, кого другого не пустили бы вот так, но против воли Занзаса не особо поспоришь. Такое до сего дня безнаказанно удавалось лишь двоим: Скуало и Тсунаеши. Мастер удивленно поднял голову, глядя на вошедшего. Если бы мог, он бы удивленно наклонил голову на плечо, но слабость во всем теле не давала ему шанса даже на такой простой жест. - Чем обязан? – кажется, он хотел пошутить, но Занзас проигнорировал неудачную попытку, усаживаясь на край невысокого железного столика, словно это так и должно было быть. Первое время он молчал и, не моргая, глядел на пленника. Мастер хотел держаться уверенно перед лицом врага, но через некоторое время понял, что даже он не может долгое время выдерживать этот пронзительный взгляд алых глаз. - Мусор, - деланное спокойствие не обмануло светловолосого. Занзас был в ярости, причем такой сильной, что его лицо словно превратилось в безэмоциональную маску. – На что ты надеешься? Вопрос был внезапный, и Мастер даже вздрогнул в начале, не ожидая его. - Жить недолго, но счастливо, в тюремной камере с надлежащим уходом, вдали от земных хлопот? – все же ответил он, невольно выбрав вопросительный тон и поднимая вновь взгляд на Варийца. И в алых глазах он увидел что-то такое, что заставило его, уже пожилого человека, искренне надеяться на то, что его слова окажутся правдой. В какой-то миг подумалось, что он ошибся, называя Ивана слабаком. Красноволосый наркоторговец смог с честью выполнить последний приказ, лишив себя жизни, но не продав информацию. Смог бы так Мастер, если бы ему дали такую возможность? И именно сейчас, каждой клеточкой умирающего от болезни, измученного ранами тела, он ощущал только одно – нестерпимое желание жить. Выкарабкаться, и пусть болезнь обещала ему весьма болезненную смерть, пусть раны еще не скоро заживут… Жить!.. Поднявшись на ноги, Занзас впервые выразил какую-то эмоцию. Он усмехнулся, и от этой усмешки кровь стыла в жилах. - Недолго, несчастливо… - заведя руку за спину, он вытащил самый обычный пистолет. Кажется, один из тех, которыми пользовался Иван. Звук выстрела отлетел эхом от стен, вырываясь в коридор. И еще два, для надежности. – Но вдали от земных хлопот, - закончил саркастично Занзас, убирая оружие обратно в кобуру и разворачиваясь к двери, за которой уже стояли встревоженные мужчины из охраны. - Занзас-сама… - осторожно начал тот, который со шрамом, все же уступая ему дорогу, пока более молодой охранник опасливо заглядывал в камеру. - Что? – лениво поинтересовался черноволосый, поворачиваясь к нему. Вздрогнув под пристальным взглядом, мужчина все же храбро продолжил. - Вендиче должны были забрать его. - Развяжите его и выдайте тело, как приедут. Он совершил самоубийство, не выдержав поражения, - развернувшись, он неторопливо пошел на выход. Затем, остановившись, он бросил растерявшемуся мужчине пистолет, из которого застрелил Мастера. – А это – оружие, при помощи которого он это сделал. Уже не слушая возможных возражений, он вышел за пределы тюрьмы. Про Антона Занзас, кажется, попросту забыл. - Слушаюсь… - обреченно вздохнул старший охранник, поворачиваясь к коллеге. – Чего стоишь, снимай наручники и прочее! - Есть! Едва Занзас ушел, Антон медленно выдохнул, открывая глаза. Он слышал все, до последнего слова, и даже иногда забывал, как дышать. Почему-то произошедшее не вызвало в нем удивления – он ожидал, что Мастера не оставят в живых. И все равно, какая-то боль кольнула его сердце, когда раздались выстрелы. Хоть он под конец и отказался служить Мастеру, он для него был не последним человеком. Более того, после смерти Ягами он был для него важнейшим. Но потом… Что изменилось? Он встретил Саюри, людей из Вонголы. Он понял, что на свете есть еще так много всего, чего он не пробовал! Он никогда до этого не испытывал влюбленности, не до того было. Он никогда не имел настоящих друзей. У него никогда не было своей личной цели, что придумал бы себе он сам. До сего дня он знал только одну цель: следовать за Мастером. Но это придумали за него, так решили взрослые, продумывая его судьбу! А теперь он стал по настоящему свободным, как бы это цинично не звучало из уст того, кто заключен в тюремной камере и не может быть уверенным даже насчет сегодняшнего вечера. Вздохнув, рыжеволосый перевернулся набок, устраиваясь на неудобной подушке. Жизнь пока продолжается, по крайней мере, для него.

***

Вечер того же дня. Секундная стрелка размеренным тиканьем отмечала проходящее время. Несмотря на то, что в палате находились два человека, это назойливое тиканье было самым громким звуком. Один человек был без сознания. Его лицо было бледным и осунувшимся, а если бы кто приподнял одеяло, то его взгляду предстали бы бинты, покрывающие большую часть тела мужчины. Его дыхание было ровным и тихим. Рядом, в кресле, сидел второй мужчина. Он расслабленно полулежал, прикрыв глаза. Иногда он открывал их, оглядывая лежавшего на кровати, но, не заметив никаких изменений, вновь откидывался на спинку, пребывая в какой-то полудреме. Неожиданно дыхание больного чуть изменилось, участилось, стало глубже. Открыв глаза, он прищурился, стараясь преодолеть неприятную резь от слишком яркой, как ему показалось, лампы. Повернув голову, он уставился на того, кто сидел в кресле. Вначале в его больших карих глазах мелькнуло удивление, а затем нежность. - Занзас, - тихо позвал он, слабо улыбаясь. Мгновенно открыв глаза, Вариец перевел взгляд на любимого. Беззлобная усмешка проскользнула по его губам, когда он подался вперед, не поднимаясь с кресла. - Очнулся, наконец? - Похоже на то, - отозвался Тсунаеши, пытаясь подтянуться и сесть, но из-за резкой вспышки боли передумал. Сдавленно усмехнувшись через боль, он вновь откинулся на подушку и прикрыл глаза. – Я бы еще поспал, пока боль не утихнет… - Спи. В голосе Занзаса была неожиданная теплота, тщательно скрываемая за обычным равнодушием, и Тсуна улыбнулся. Одна мысль о том, что любимый здесь, и что он ждал, когда же Десятый очнется, грела его, заставляя временно забыть все те вопросы, что крутились в его голове. «Все потом», - здраво рассудил он, позволяя погрузиться себе в темноту без сновидений.

***

Два дня спустя. - И все же, я советовал бы Вам не напрягаться пока сильно, - заботливо заявил Луссурия, провожая взглядом легкомысленно отмахнувшегося от совета Саваду. За эти два дня Солнышко вместе с Рико совершили почти невозможное, заставив практически все раны на теле Десятого затянуться. Конечно, в ближайшие пару недель ему противопоказано сражаться, но стоять на ногах и трезво мыслить он вполне мог. Что его самого несказанно радовало – эти два дня Занзас играл роль Цербера и отгонял всех желающих заставить Тсунаеши поработать. Так же он не давал любимому даже задумываться о работе. Тсуна смирился не сразу, но после принял заслуженные выходные. И вот сейчас, усевшись поудобней в кабинете, выделенном ему в Варийском замке, Савада вдруг понял, что почти ничего не знает о том, как все завершилось. Подняв взгляд на Гокудеру, что терпеливо дожидался сигнала с блокнотом в руках, он вздохнул. - Так, для начала, расскажи основное. - Слушаюсь! – вскинулся Хаято, поправляя очки, которые надел специально для чтения своего мелкого почерка. – При помощи одного из выживших Хранителей Саблезубых, мы убедили их отступить. Потери Вонголы: одиннадцать убитых, пятеро пропали без вести. Вария: шестнадцать убитых, судьба еще восьмерых неизвестна. Все раненые были доставлены в замок и сейчас находятся под наблюдением медиков… - он замолчал, заметив сигнал от Тсунаеши. Задумчиво подергав себя за прядь каштановых волос, Савада поднял голову. - Подробности расскажешь позже. Что с Мастером и тем самым Хранителем? - Хаттори Антон сейчас пребывает в камере, дожидается Вашего решения. Мастер… - Гокудера замялся, и отвел взгляд. – Совершил самоубийство. Несколько мгновений глядя на подчиненного, мужчина вздохнул. - Занзас его убил, да? - Да, - сдавленно произнес пепельноволосый. Ему было стыдно, что его ложь так быстро раскрыли, но он старался. Неизвестно, как Тсунаеши на это отреагирует. - Вендиче забрали тело? – получив в ответ осторожный кивок, Тсуна чуть устало улыбнулся. – Я и не ожидал, что Занзас оставит его в живых после всего того, что он натворил. В кабинете повисла тишина. Тсуна обдумывал дальнейшие действия, Гокудера преданно ждал, не пытаясь поторапливать. - Вот значит, что, - первым подал голос Десятый, потягиваясь и невольно морщась от боли в мышцах. – Пусть ко мне зайдет Рокудо Юу, и приведите Хаттори, я хочу с ним поговорить. - Слушаюсь! – вскинулся Гокудера, быстрым шагом направляясь на выход, но Тсуна вновь его остановил, видимо, вспомнив еще что-то. - Мне одно интересно – как на это все отреагировал Хибари? Он же был, когда я представлял Тсукико… - А, Хибари… - Гокудера кивнул в такт своим мыслям, ответ он уже выяснил заранее, предполагая такой вопрос. – Он покинул замок вместе с нами, когда мы отправлялись на помощь патрулям. Как мы после выяснили: позвонила И-Пин – ее Хибари оставил в Японии, - и сообщила, что у малыша поднялась температура. В итоге оказалось, что это несерьезная простуда, но Хибари решил не рисковать. Кажется, Хаято сам удивлялся такому поведению Облака, но предпочел оставить это при себе, сообщив лишь детали. - Вот оно как… - произнес темноволосый уже в сторону закрывшейся двери, задумчиво барабаня пальцами по столешнице крепкого стола. Новости не были для него неожиданностью. Примерно такого он и ожидал. И все же было неприятно, что все закончилось именно так. В какой-то момент ему подумалось, что если бы Мастер не вел себя так, если бы он умел слушать других, то все могло бы закончиться иначе. Саблезубые бы утвердились в мафиозном мире и, как знать, быть может и стали союзниками Вонголы. - А может, он просто не видел иного пути? – вздохнув, произнес мужчина в пустоту кабинета, переводя взгляд в сторону открытого окна. – Быть может, он просто не умел жить по-другому? - Всегда есть несколько выходов из ситуации, - раздался мягкий голос и Тсуна вздрогнул. То ли дело было в том, что он так задумался, то ли просто не был этот человек ему опасен, но результат один: он умудрился прозевать тот момент, когда в кабинет неслышно вошел синеволосый подросток, обнимая игрушку в форме белой разноглазой совы и робко улыбаясь, словно извиняясь, что вмешался. - Возможно, - не стал спорить мужчина, глядя на Юу, и невольно улыбнулся в ответ. В очередной раз поймав себя на мысли, что глядя в эти большие и наивные глаза, сложно поверить, что внутри этого подростка живет настоящий Зверь, Тсуна встряхнулся, отметая лишнее. - О чем Вы хотели поговорить, Савада-сан? – наклонил голову на плечо Юу, непонимающе глядя на Десятого. Тсуна вздохнул. - Жнец ведь оставил тебе пути, по которым ты можешь с ним связаться? - Да, - Рокудо осторожно кивнул, а затем понимающе улыбнулся. – Вы хотите, чтобы я сообщил ему о смерти Мастера? - Не только. Я хочу, чтобы ты еще попросил его приехать ко мне. Быть может, он согласится побольше рассказать про Мастера? Да и есть у меня для него одно предложение… - Хорошо, я попробую с ним связаться, - кивнул синеволосый, а затем слегка поклонился и вышел, вновь оставляя Тсунаеши наедине со своими мыслями. Если честно, то Савада был уверен в правильности того, что он делает. Но иногда все же возникали сомнения: стоит ли? Стоит. Тсуна давно для себя решил, что в некоторых вопросах лучше не колебаться, отсекая любые попытки осторожности взять верх. Он доверял своей интуиции и опыту. А они уже не будут лгать. - Десятый! – Гокудера коротко постучал, предупреждая, а затем вошел в кабинет, не дожидаясь ответа. Обнаружив, что Босс читает какие-то отчеты – очевидно, восполняя пробелы, - пепельноволосый замер на пороге, дожидаясь, когда мужчина обратит на него внимания. - Что такое? – наконец поинтересовался Тсуна, поднимая голову и чуть наклоняя ее на плечо. - Хаттори Антон, Вы просили, чтобы я привел его, - коротко напомнил Ураган, поправляя очки, которые так и не снял. – Но вы уверены, что это безопасно? - Не думаю, что он будет на меня нападать, - мягко произнес Савада, выпрямляясь в кресле. – К тому же, ты будешь тоже здесь. - Я не подведу Вас, - кивнул Хаято, а затем отступил в сторону, пропуская в кабинет парня. Тсуна заинтересованно оглядел его, но пока молчал, изучая. Антон неуверенно шел вслед за мужчиной, представившимся как Гокудера Хаято. Рыжий занимался большинством документации, поэтому знал немного о Хранителях Савады, хоть и никогда не видел их в лицо. Поэтому он знал, что человек, идущий перед ним, обладает крайне вспыльчивым характером, особенно, когда дело касается Десятого, что у него тот же тип Пламени – Ураган. И еще несколько мелочей, как оказалось, совсем не важных. И он не понимал, почему только Гокудера сопровождает его сейчас до кабинета Савады. Почему он без наручников, без пары охранников, что следили бы за каждым его действием?.. «Думаю, что они просто понимают, насколько я слаб», - горько усмехнулся он, опуская голову. Остановившись перед кабинетом, он глядел в спину замершего на пороге Хаято, и не вслушивался особо в слова, пока не услышал мягкий голос Савады. «Неужели он хочет этим сказать, что доверяет мне, врагу?» - пронеслась безумная, как ему показалось, мысль в его голове, прежде чем он послушался сигнала от пепельноволосого и сделал шаг внутрь помещения. Кабинет был достаточно уютным, не таким, к каким он привык, следуя за Мастером. Не слишком большое помещение, но в нем, при необходимости, смогли бы расположиться оба Поколения Вонголы, хоть и не слишком уютно им было бы. На полу мягкий ковер. Вдоль стен расположились различные шкафы. В каких-то стопками лежала документация, в каких-то царил такой бардак, что у него невольно зачесались руки помочь это прибрать – годы, что он разбирал отчеты и прочее у Саблезубых, научили его, что гораздо удобней, когда все в порядке и лежит на своих местах. У некоторых шкафов были непрозрачные двери, не дававшие разглядеть, что внутри. У противоположной от входа стены стоял крепкий стол, за которым и сидел Савада. Посреди кабинета располагались два диванчика, слегка повернутых так, чтобы сидевшим на них было удобно смотреть и на Босса, и на тех, кто сидит на втором диванчике. Большое окно было открыто, и даже шторы раздвинуты, впуская в помещение свежий воздух и солнечные лучи, что весело отражались от всех хоть немного отражающих поверхностей. Оглядев весь кабинет и забив голову ненужными, в сущности, вопросами, Антон повернулся, наконец, к самому хозяину кабинета, молчавшему на протяжении всего этого времени. Хаттори словно специально встал перед столом так, чтобы Тсунаеши видел каждое его движение, каждый жест. Боялся ли рыжеволосый Саваду? Нет. Он боялся, что его неправильно поймут, что не захотят даже выслушать. Но он не боялся смерти, и был готов принять наказание за все то, что Саблезубые натворили. Хоть он сам и делал не многое, но он все же был их частью, а значит, заслуживает такого же наказания, как и Мастер. - Хаттори-кун, ты ведь не против, если я буду так к тебе обращаться? – неожиданно заговорил Тсуна, и рыжеволосый вздрогнул, торопливо качнув головой. - Нет, не против, - тут же произнес он, невольно испугавшись того, что его неправильно поймут. Из-за спины негромко хмыкнули – кажется, так стоявший в паре шагов Гокудера выражал свое мнение насчет его торопливости. - Хорошо, - Тсуна ободряюще улыбнулся, глядя на него. – Ты ведь русский, правда? Почему у тебя японская фамилия? - Меня усыновили из детдома люди Мастера, и один из них дал мне свою фамилию, - осторожно ответил Антон. Он все еще не понимал хода мыслей Десятого. Он тщательно искал подвох в происходящем, но с каждой секундой с удивлением понимал, что не чувствует ничего такого. Тсунаеши говорил почти, как Мастер, но у них была невероятная разница. Если сейчас, оглядываясь в прошлое, рыжий понимал, что почти в каждом слове Мастера слышалась фальшь, то Тсуна говорил искренне, и он искренне спрашивал незначительные, казалось бы, вещи у того, кто еще четыре дня назад был врагом. - Хорошо, - кивнул мужчина, посерьезнев. Но даже сейчас, когда с его лица исчезла улыбка, он не выглядел угрожающим. И тут Антон осознал одну простую вещь: Савада не притворялся, он действительно был спокоен, действительно верил, что он, то есть, Антон, не наделает глупостей. И парню понравилась эта невероятная мощь. - Почему я здесь, Савада-сан? – все же осмелился он поинтересоваться, когда пауза затянулась. Подняв голову, Тсуна слегка кивнул. - Потому что я хочу узнать тебя получше, Хаттори-кун. Узнать, что ты за человек. И, в зависимости от того, что я увижу, решить, что с тобой делать. Медленно кивнув, Антон непроизвольно выпрямился. Да, за него вновь решают, но почему-то сейчас он не имел ни сил, ни желания этому противостоять. - Почему ты сказал Саблезубым о смерти Мастера, когда он был еще жив? – в разговор вступил Гокудера, получив молчаливое разрешение от Босса. – А так же, Ито Кё рассказал мне, что ты дрался не в полную силу, а после и вовсе убрал оружие, пока Мастер еще сражался. Почему? На миг задумавшись, Антон повел плечами. Ответ, что крутился в его голове казался теперь неправдоподобным даже ему самому. Но он все же решился. - Смерть Мастера означала конец Семье Саблезубые, - неторопливо начал он, подбирая каждое слово. – Мастер – единственное, что связывало всех этих людей воедино, особенно теперь, когда даже Хранителей не осталось. Без Мастера они лишь кучка бандитов, не умеющих выжить в мире мафии, поэтому, скорей всего, сейчас они где-нибудь спрятались и зализывают раны, обдумывая последующую жизнь. – Заметив невысказанный вопрос в глазах Савады, он качнул головой. – Они не будут мстить за Мастера. Им это не нужно. Скорей всего, они просто постараются исчезнуть отсюда, чтобы не попасться на глаза мафии, которая помнит, сколько бед причинили Саблезубые. - А если все же найдется Лидер, который попробует их объединить? – поинтересовался Тсуна, чуть наклоняя голову на плечо. Но Антон опять же отрицательно качнул головой. - Мастер был осторожен, поэтому каждого подчиненного он выбирал лично. Следил, чтобы ни один из них не смел даже задуматься о том, чтобы занять его место. Он подбирал, как бы это сказать… - рыжий задумался, подбирая необходимое слово. – Идеальных «шестерок», вот. - Продумано, однако, - Тсунаеши прикрыл на миг глаза, а затем вновь посмотрел на осмелевшего парня, кажется, даже забывшего, что еще полчаса назад готовился к смерти. – Что там со вторым вопросом? - Я изначально сомневался, - гораздо тише, чем раньше, выдавил Хаттори, чувствую себя невероятно маленьким и слабым. – Из-за одного очень дорогого мне человека… а после и то, что Мастер сказал про остальных… я сражался только потому, что так приказали, но Ито заметил это, и тогда я решил в начале разобраться в себе. - И что ты выяснил? – Тсунаеши заинтересованно вернулся взглядом к парню – до этого он не сводил взгляда с Гокудеры. - Что тот человек, про которого я говорил в начале, более дорог мне, чем Мастер, - совсем тихо произнес зеленоглазый, опуская голову все ниже. - Скажи, Хаттори-кун, что ты думаешь теперь делать? – неожиданно – как, в прочем, всегда – произнес мужчина, отодвигая от себя, на всякий случай, отчеты, и беря в руки кружку, сиротливо стоявшую до сего момента на краю стола. Не обнаружив в ней ничего интересного, он вздохнул и вернул посудину на прежнее место. После поднял взгляд на парня, все еще пребывавшего, мягко говоря, в шоке от такого вопроса. - Как-то я не слишком задумывался об этом, - кашлянул он, отводя взгляд, но как-то приободряясь – наконец решится, что будет с ним. Ожидание просто невыносимо. - Не хочешь вступить в Варию, Хаттори-кун? – вкрадчиво поинтересовался Савада, тут же улыбаясь своим мыслям. – Им как раз нужно собирать новых Офицеров, пора бы уже подыскивать смену, а то, что только мы тут мучаемся? Нервно оглянувшись на закашлявшегося Гокудеру, Антон открыл рот и тут же его закрыл, не в силах сразу подобрать ответ. Зато слова нашлись у того, кто распахнул дверь в кабинет, кажется, с ноги. - А ты не хочешь спросить сначала меня?! Занзас прошел в кабинет – Антон невольно вздрагивал от каждого его тяжелого шага - и, мельком глянув на рыжеволосого, повернулся к Тсунаеши, прищурившись. - Я тебе помогаю, между прочим, - если бы у кареглазого мужчины был хвост, он бы наверняка помахивал бы им от удовольствия. А так только улыбнулся, глядя на любимого. - Не нужна мне помощь, - уже спокойней фыркнул Вариец, не отводя взгляда алых глаз от Десятого. – Сам наберу людей. - Да правда что ли? – только Тсуна мог разговаривать с Занзасом в таком насмешливом тоне, поэтому сейчас он улыбался, в то время как Гокудера явно раздумывал: отползать, пока не зацепило, или же защищать Босса? – Напомни-ка мне, сколько лет ты ищешь себе Облако? Антон переводил взгляд с одного мужчины, на второго, и искренне не понимал, что тут происходит. Как-то он упустил эту деталь из докладов, и теперь мог только гадать. А Занзас развернулся и вышел, только бросив, что «после с этим Мусором поговорит». Хаттори заранее содрогнулся, затем обреченно вздохнув. - Вы уверены, Савада-сан? – все же переспросил он, повернувшись к довольному Десятому. – Все же, я не так давно был Хранителем Мастера… - Это решили за тебя, не так ли? – остановил его мужчина, вновь мягко улыбаясь, в очередной раз поражая рыжеволосого парня. – А сейчас я просто предлагаю тебе один из вариантов. Не хочешь в Варию, можешь стать одним из моих подчиненных, правда, уже не на такой высокой должности, как Хранитель. А можешь и вовсе уйти, правда, с условием, что больше никогда не свяжешься с мафией. Антон молчал. Ему казалось, что Тсуна просто прочел его мысли, и теперь пытается найти наилучший выход. «Теперь я понимаю, почему Мастер считал его самым опасным врагом», - непроизвольно подумал он, проводя рукой по волосам. – «Дело было вовсе не в численности и силе Вонголы. Дело было в этом человеке…» - Я согласен, - уверенно произнес он, выпрямляясь. - Я выбираю быть в Варии, и буду делать все, что смогу, Савада-сан. - Я рад, что ты смог сделать свой выбор, Хаттори-кун, - Тсуна вновь тепло улыбнулся, а затем мгновенно посерьезнел, переходя на деловой тон. – Теперь, когда мы все это обсудили, перейдем к делу. Чем ты в основном занимался у Саблезубых? - Перебирал документацию, разбирал отчеты и выбирал нужную информацию для предъявления ее в устном виде Мастеру, - без запинки произнес зеленоглазый, невольно подстраиваясь под тон Тсунаеши. Кажется, он уже понял, что он него требуется, поэтому мысленно перебирал все, что помнит. - Это замечательно. Не мог бы ты припомнить список Семей, с которыми Саблезубые вели переговоры, и кто из них был согласен со всем, что им предлагали, а кого Мастер принуждал? - Конечно, - Антон подошел ближе к столу и, спросив взглядом разрешения, взял чистый листок и ручку, по памяти записывая названия Семей. – Вот эти полностью соглашались…

***

В такой час в общем зале, служившем первой гостиной, обычно никого не было, поэтому Саюри могла спокойно почитать. Но мысли разбегались, и одно предложение приходилось перечитывать по несколько раз, чтобы вникнуть в его смысл. А думала она все о том же – об Антоне. В камеру ее не пускали, даже близко, взрослые новостями не делились, даже Ямамото, вообще, как показалось девушке, избегающий ее. Дверь за ее спиной открылась, но, в очередной раз задумавшись, она не заметила этого, вот уже пятую минуту бесцельно глядя на одну и ту же страницу. А затем ее вдруг обняли со спины, и теплое дыхание коснулось ее шеи. - Привет, - до боли знакомый голос взорвал реальность, заставил Саюри выронить книжку из рук, но, даже не заметив этого, она медленно повернулась, словно не верила ушам. - Антон! – вскочив на ноги, девушка распахнула глаза, преодолевая желание кинуться ему на шею – по сути говоря, ее удерживал только диван, стоявший между ними. – Как ты?.. Что про… Но договорить ей было не суждено. Быстро преодолев препятствие в виде дивана, рыжеволосый парень остановился перед ней, мягко сжал руки на ее плечах, а затем поцеловал. Пожалуй, это был их первый поцелуй, и он боялся, что она оттолкнет его. Но девушка, придя в себя, попыталась ответить. Неумело, осторожно, но отвечала, робко сжимая в руках ткань его футболки. - Са-чан… - тихо прошептал он, разорвав поцелуй. И в ее распахнутых глазах он увидел счастье. - Кх-кхм, - раздалось из-за спины тактичное покашливание, а затем Антон буквально всем телом почувствовал расползающуюся по помещению темную ауру. - Папа?.. – в голосе темноволосой прозвучало неподдельное удивление, а рыжий, медленно оглянувшись, с трудом подавил недостойное желание спрятаться за Саюри. И он считал, что Занзас страшен? О нет, мужчина, что сейчас стоял перед ним, был гораздо страшней. Намного. - И чем это вы тут занимаетесь? – вкрадчиво поинтересовался мечник, ненавязчиво пальцем выдвигая катану из ножен на пару сантиметров, словно готовясь к атаке. Зеленоглазый нервно сглотнул и все же сделал шаг назад. Саюри, еще не до конца поняв ситуацию, поспешила занять позицию между дорогими ей мужчинами. - Где ты был раньше, когда я хотела попросить тебя узнать, как там Антон? – без промедления подбоченилась она, с необычной для нее серьезностью глядя на отца. Но ее вопрос временно остался без ответа, потому что темноволосый не сводил взгляда с Хаттори. - Я не враг, Савада-сан сказал, что сообщит это Вам… - неуверенно произнес парень, но Ямамото отмахнулся от этих слов, как от мухи. - То, кем ты был, и кем стал – дело десятое, - медленно, сквозь зубы произнес мужчина, для подтверждения своих слов сжимая рукоять меча и явно с трудом останавливая себя от мгновенного убийства рыжего. – Я спрашиваю, что ты делаешь возле моей дочери, которой всего пятнадцать?! - Не «всего», а «уже»! – тут Ямамото пришлось уже перевести взгляд на дочь, потому что игнорировать ее больше не представлялось возможным. – И мы сами разберемся, когда и что можно! Я люблю его, и точка! Ямамото потрясенно молчал. Он впервые видел свою дочь такой, и внезапно осознал, что совершенно не может ей противоречить. - Но… - начал было он, даже убирая руку с катаны, но тут уже прервали его. - Ох, Боже ты мой! – всполошился Луссурия, заглянувший на шум и мгновенно разобравшийся в ситуации. – Дело молодое, сами разберутся, и вообще, молодость – это прекрасно, и не нам мешать им, когда все так хорошо складывается! – безапелляционно заявил он, выталкивая слабо сопротивляющегося мечника за дверь. - Не волнуйтесь, Ямамото-сан, я не позволю себе лишнего! – рискнул крикнуть вслед им Антон и тут же едва не прикусил язык, когда мужчина оглянулся и прищурился. - Я знаю, - медленно, и от того еще более угрожающе произнес Такеши. – Потому что если распустишь руки – умрешь. После этого дверь закрылась, а из коридора послышался удаляющийся голос Солнышка, явно успокаивающего бывшего бейсболиста. Еще несколько секунд глядя на закрытую дверь, Саюри повернулась к парню, и устало улыбнулась. - Прости, он хороший обычно, не знаю, что на него нашло… - виновато развела девушка руки в стороны, а в следующий момент Хаттори заключил ее в объятия, счастливо улыбаясь. - Он любит тебя, вот и волнуется, - наконец произнес он. – И я его понимаю. Потому что тоже люблю тебя. - Я счастлива это слышать, - Саюри тесней прижалась к рыжему, а затем, вспомнив еще кое-что, подняла голову, глядя ему в глаза. – Кстати, ты так и не рассказал – как так получилось, что тебя освободили? - Савада-сан предложил мне новую работу, - пожал плечами Антон. – И теперь я официально считаюсь Хранителем Варии, точней, однажды им стану. - Я верила, что Савада-сан найдет лучший выбор, - произнесла девушка, а затем сама потянулась к губам парня, вынуждая его наклониться. - А если опять твой отец зайдет? – шутливо спросил Хаттори, не думая противиться. - Я его успокою, - шепнула девушка, мягко улыбаясь. И пусть кто скажет, что такая смелость достаточно необычна для тихой и скромной Саюри. Но любовь меняет людей, и, зачастую, в самую лучшую сторону…