Полгода спустя

— Срочные новости! — вторил телевизор, пока Ракель мирно прибиралась в гостиной перед ужином с сыном. — Стало известно, что самолёт, пролетавший над океаном в сторону Испании, потерпел крушение и затонул, — женщина на мгновение остановилась, вслушиваясь. — По данным аэропорта, на этом самолёте находилась Эшлин Салливан Кейн — наследница многомиллионного бизнеса своего отца и свёкра, убитого пару недель назад, — одно лишь имя дочери заставило Ракель выронить из рук все тарелки на пол, которые мигом разлетелись осколками. — Водолазы и спасатели уже начали поиски тел, сомневаюсь, что кому-то удалось уцелеть. Приносим свои соболезнования семьям погибших. — Эшлин, — Ракель закрыла рукой рот и резко села на кресло, которое качнулось в сторону, едва не роняя женщину. — Моя Эшлин, как же так? Женщина несколько раз глубоко вздохнула, ощущая головокружение и боль под рёбрами. Сердечный приступ настиг её быстрее, чем она могла что-то понять. Но, это не её день, не её час. — Мистер Кейн, — у Леонарда не было подходящих слов поддержки. — Мне жаль. — Позвони Тому, пусть приедет, немедленно, — хрипит Джеймс, ощущая, как ноги перестают его держать, а тело обмякает. На осознание произошедшего хватило пары минут и несколько кадров с места происшествия. Злость победила скорбь. Дикий крик разнесся по ближайшим кабинетам, а затем на пол полетели вещи. Всё, что попадалось под руку, летело в стены, рикошетило и ломалось, как и сердце Джеймса в этот момент. Стеклянные дверцы шкафа давно превратились в осколки, как и зеркало, что висело специально для Эшлин, в углу кабинета. По ладоням мужчины струйками стекала кровь от порезов о стекло, которое он пытался превратить в пыль, лишь бы оно не напоминало ему о той боли. — Доктор Кейн! — шум в больнице — норма, Лилиан давно привыкла к экстренным случаям или срочным делам, требующим её вмешательства. — Что случилось? — широкая улыбка на миг сбила девушку с толку, она опешила, прежде чем войти. Она, молча, положила телефон с новостной сводкой на стол, начиная воспроизведение записи. Сообщать подобную новость нелегко, но ещё тяжелее переживать эти эмоции. — Соболезную вашей утрате, — прошептала девушка, сдерживая слёзы печали. Лилиан даже не шелохнулась, лишь улыбка медленно спадала с её лица. Она ощутила себя такой несчастной, такой опустошенной, как в день смерти любимой сестры много лет назад. Эти чувства новь захлестнули её с головой. — Мне жаль, — вновь произнесла медсестра на выходе, оставляя женщину наедине со своим горем. Внутри что-то защемило, и дыхание начало сбиваться. Лилиан начала задыхаться, захлебываясь слезами, вперемежку с всхлипами и воем боли. Больно. Всё так же невыносимо больно терять кого-то. Перед глазами начали проскальзывать все моменты с Эшлин. Её искренняя улыбка, смущение и безграничная любовь ко всем. Хотела бы она, чтобы все сейчас лили по ней слезы? Не страшно ли ей там, по ту сторону жизни? Понимает ли она, что больше не сможет вернуться обратно, к своей семье? Эти вопросы мучили Лилиан всегда, когда кто-то покидал её жизнь. Когда погибла Натали, когда свой последний вздох сделал Тодд. Пусть он и не был ей хорошим мужем, но всё-таки, он пытался им быть. Ещё одна невинная и глупая смерть. Ещё такая молодая Эшлин отправилась за всеми, кто покинул её любящее сердце так давно, не сказав на последок «прощай». Она встретится там со всеми, кого знала и так и не смогла посмотреть в глаза. По ту сторону жизни осталось так много родных людей. — Свети нам сверху, звездочка, — прошептала Лилиан, скрестив руки перед собой в молитве.

***

Кладбище заполнили репортёры и простые зеваки, узнавшие время погребения юной наследницы. Людей было так много, что несколько охранников попросту не могли гарантировать безопасность семьи и их приближенных. — Она была такой молодой, — причитали из толпы. — И не говори. Такая юная и уже в могиле. — Говорят, её отец убил своего друга, и из-за этого она сошла с ума. Не смогла смириться с этим. — Заткнитесь! — шипел Магнус, разгоняя болтливых женщин прочь. — Охрана! Джеймс не обращал внимания на этот балаган. Все его мысли были далеко от этого места, где-то в прошлом, когда Эшлин была жива. Стоя у глубокой ямы, куда опускали гроб с его возлюбленной, мужчина не испытывал ничего, словно все эмоции из него выкачали в тот момент, когда сердце Эшлин остановилось. Тело, а точнее то, что от него осталось после взрыва одной из частей самолёта, было кремировано, но Джеймс всё равно настоял на классическом захоронении. В гробу лежала лишь урна с прахом и несколько дорогих покойнице вещей: обручальные кольца, фотография семьи и платье, в котором девушка вышла замуж. Все эти вещи Джеймс мог бы сжечь, избавиться от них навсегда, но бережно сложил их в гроб, схоронив рядом с любовью всей жизни. Снова. — Хотите ли вы что-нибудь сказать на прощание? — поинтересовался священник, и Сэм сделал робкий шаг вперёд. Никто другой бы не принял этот удар первым. Только у Сэма были силы попрощаться с Эшлин, только он знал, что сказать и каждое слово эхом откликалось в сердцах остальных. — Эшлин была мне не только единомышленником, с которым можно было обсудить всё на свете, но и достойной опорой и поддержкой, — начал он, читая заготовленную речь. — Она помогла нам с мужем получить опеку над нашей дочерью, она делала для всех нас так много. Я высоко ценил её готовность прийти на помощь в любой ситуации, — мужчина не мог сдержать тоски, смотря на опустошенного друга. Он ещё не скоро придёт в себя. — Боль от потери переполняет мое сердце, и эта рана не скоро затянется. Спи спокойно, моя дорогая, — мужчина взял немного земли с посудины и, недолго думая, бросил её на гроб. Звук эхом разнёсся по площадке, все затихли. — Можно, я скажу? — вытирая слёзы со щёк, Эриел дошла до микрофона, еле сдерживая порыв разрыдаться. — Эшлин — моя дорогая и любимая подруга. Мы с тобой были знакомы с самого детства, и я не могу представить, что тебя теперь не будет в моей жизни, — девушка то и дело останавливалась, смотрела на толпу, а затем продолжала. — Я потеряла не только подругу, я потеряла сестру, ведь ты стала ею для меня, — сглотнув, Олдридж пустила слезу. — Пусть ты и не с нами телом, но будешь частичкой наших душ. Покойся с миром! Окропляя землю своими слезами, Эриел раскрыла ладонь, высыпая из неё содержимое. Было больно видеть лакированную крышку гроба, осознавая, что там навеки запечатана частичка твоей души. — Дорогой, скажешь что-нибудь? — Лилиан мягко дотронулась до плеча Джеймса. — Ты не обязан, но… Женщина всё понимала. Смерть Тодда, как фигуры отца, пошатнула Джеймса, а теперь не стало и той, кого он так сильно полюбил. Кажется, со смертью Эшлин, он стал более задумчивый, постоянно в себе. От Лилиан не ускользало и то, как на потерю реагировала маленькая Илайн. Ей запретили присутствовать на погребении, что разозлило девочку не на шутку. Эшлин была ей как мать, даже ближе, если отмести тот факт, что Илайн никогда и не знала, что значит «мать». — Я скажу, — Джеймс кивнул и быстро направился вперёд. Он не смотрел на присутствующих, только на фотографию, где они с девушкой вдвоём. Это фото помогало хоть как-то сдерживаться от сумасшествия, зарождавшегося в голове Джеймса. — Как вы все знаете, Эшлин была для меня особенным человеком. Она была для меня другом, любимой женщиной и матерью моей дочери, но главное — она помогла мне понять, кто я на самом деле, — все слова шли от сердца, мужчина не испытывал ненависти, только хорошие воспоминания преследовали его в тот момент. — С появлением этой девушки я почувствовал себя вновь живым и счастливым, но… В мою счастливую жизнь вновь ворвалась смерть. Моя жена, дорогой человек, погибла. Она выбрала смерть, не справилась. Так пусть теперь её душа упокоится с миром и она, наконец, станет счастливой на небесах. Джеймс открыл коробку с подготовленными лепестками и высыпал содержимое на гроб. Легкие лепестки кружились, а затем падали мертвыми, как и та, что их любила. Мужчина прикрыл глаза, когда гроб скрылся под большим слоем земли, превращаясь лишь в ровную поверхность и надгробный камень, с высеченным сроком жизни и таким родным именем. Он не хотел смотреть, не хотел запоминать этот час, оставляя в памяти лишь живой образ любимой.