The Ultimate Blue Seal/Абсолютная Синяя Печать

Небо было темным и хмурым, полным снега. Северо-западный ветер, как раненый зверь, выл не переставая. У стоящих людей покраснели уголки глаз от того, что их обдувал ветер. Более семидесяти процентов стран мира приспустили свои флаги в этот день. Похоронные колокола, казалось, беспрерывно звучали в воздухе над всем миром. Это был... первый снег зимы в этом году. Правда об Утопии была «выборочно» обнародована. Список мучеников, погибших в бою во время этой войны, регулярно транслировался всеми крупными телевизионными станциями. Все уже было кончено. Не было никакого смысла добиваться правды. Для подавляющего большинства людей все, что им было нужно, - это помнить имена этих героев и использовать силу своего горя, чтобы продолжать быть легкими, беззаботными и красивыми. В новостях передавали эти похороны несравненно высокого уровня. Су Чэндэ сидел на диване, держа на руках Ту Туту. Гостиная была хорошо отапливаема. Снежинки попадали на оконную решетку, которая удерживала ветер и снег снаружи. Согревшиеся люди почти засыпали. Ту Туту стал необычно молчалив. Одна из рук Су Чэндэ лежала у него на спине, поглаживая его, как будто гладила маленькое животное. Ту Туту взобрался по руке Су Чэндэ и потерся о него своей маленькой головкой. Как маленький взрослый, он сказал: “О, боже мой, теперь я могу перестать беспокоиться. Хорошо, дедушка, мой имперский дядя позвонил сегодня утром, чтобы сказать, что он вернется к ужину сегодня вечером.” Су Чэндэ спросил: “О чем ты можешь перестать беспокоиться?” Ту Туту сказал: “Нам больше не нужно повсюду бегать и прятаться. После этого, когда кто-нибудь спросит меня, где мои родители, я могу серьезно сказать им, что они отдали свои жизни за дело борьбы с терроризмом. Если ты меня о чем-то спросишь, мне больше не придется изворачиваться и избегать.” Место, где взорвалась башня с микрочипами, было очень близко к Су Цину и остальным. Все они были в некоторой степени поражены и доставлены в больницу на период наблюдения. Су Цин давным-давно забыл слово «повиноваться». В самый первый день, когда его привезли в больницу, он улизнул домой, и Су Чэндэ, наконец, смог развеять свои тревоги.  Дни, проведенные в изоляции, срочные публичные уведомления и последовавшие за этим постоянные выпуски новостей очень беспокоили старика. Он смутно чувствовал, что эти люди как-то связаны с тем, что он не слышал никаких новостей о Су Цине после того, как тот ушел. Но когда Су Цин вернулся домой в тот раз, не успел он произнести и двух фраз, как его нашла дома толпа людей, похожих на военных врачей, и увела.  Затем несколько человек поспешно пришли с ним, оставили некоторые вещи, которыми он обычно пользовался, и сказали, что он может остаться дома на выходных. Не успел чай остыть, как его снова вызвали телефонным звонком.  Пару дней назад пришла другая группа людей, оставила стопку благодарностей и выразила соболезнования родственникам героя. Там даже были репортеры.  Су Чэндэ, к своему удивлению, обнаружил, что в какой-то момент он стал «родственником героя».  Итак, Су Чэндэ невозмутимо спросил: “Что... все это?”  Су Чэндэ много раз пытался завязать разговор с этим маленьким дьяволом, но он обнаружил, что этот маленький щенок, который еще даже не пошел в среднюю школу, действительно был проницательным. Каждый раз он отмахивался от него бесстыдными выходками. Су Цин был единственным ребенком, которого когда-либо воспитывал Су Чэндэ, поэтому он всегда думал, что у детей обычно такой же интеллект, как у его сына-идиота, когда он был маленьким. Говоря сравнительно, он, к своему изумлению, обнаружил, что IQ Ту Туту действительно был выше среднего для его возраста.  Ту Туту сидел, скрестив ноги, на диване. Выглядя утомленным пережитым, он начал бессвязно рассказывать. Он рассказал о сером доме, о своих внезапно исчезнувших родителях, о том странном дяде, который повесился, как крыса, о том, как его доверили Су Цину, как они убежали из того высокого здания, как они встретили дедушку Цзи, как они снова бродили, меняя имена и много раз.  Слушая, Су Чэндэ почувствовал, что попал в другой мир. Ошеломленный, он посмотрел на этого круглоголового маленького мальчика и вдруг обнаружил, что его сын действительно пропадал без вести столько лет... что он почти не возвращался.  Как раз в этот момент Ту Туту внезапно потянул Су Чэндэ. “Дедушка, дедушка, смотри, скорее, это мой императорский дядя и остальные!”  Изображение на телевизоре изменилось. Толпа пришла в возбуждение. Репортеры налетели, как пчелиный рой. Вспыхнуло несколько объективов камер. Невдалеке остановился внедорожник.  Ту Туту ликующе сказал: “Я знаю эту машину. Я даже катался на ней.”  Прежде чем Су Чэндэ смог прийти в себя, он посмотрел на экран вместе с Ту Туту и увидел, что дверь машины открыта. Пятеро мужчин и одна женщина выпрыгнули наружу. Взволнованный голос ведущего что-то сказал. Су Чэндэ показалось, что он не расслышал ясно ни единого слова. Он только наблюдал, как они выходят из машины. Толпа расчистила им путь. Там были люди, отдающие честь. Су Цин был весь закутан в аккуратное, хорошо сидящее пальто и надел очень большие солнцезащитные очки, но Су Чэндэ все равно без труда узнал его.  Его позвоночник ни в малейшей степени не согнулся. Он решительно ответил на приветствия. Он был чрезвычайно уравновешен. Только когда он опустил глаза, в них появились следы гнева.  «Это мой сын», — Су Чэндэ почувствовал, что его глаза немного затуманились, и не смог удержаться, чтобы украдкой не вытереть слезы. Затем он довольно неловко взглянул на Ту Туту и обнаружил, что малыш все еще был взвинчен и вообще ничего не заметил. Затем он расслабился.  “Этот сопляк чего-то добился.”, - сказал Су Чэндэ безразличным тоном. Затем он снова начал чувствовать себя мрачным, думая, что он все еще нефилим. Произошло так много важных событий, а он не раскрыл ему ни малейшего следа. Он просто не придавал никакого значения этому своему отцу.  Цинь Ло держала в руках букет. Она сделала два шага вперед и наклонилась, чтобы положить его перед огромным памятником. Затем подразделение RZ в унисон отсалютовало совершенно новому памятнику.  Когда они выходили, репортеры, которые долго ждали, толпой подбежали к ним. Су Чэндэ обнаружил, что его сын, который не мог нормально говорить, естественно, выступил вперед, чтобы принять на себя бомбардировку вопросов этой толпы. Он говорил очень метко, как профессиональный представитель правительства.  «Выглядит достаточно прилично, хотя все еще немного не хватает зрелости.», — оценил Су Чэндэ, выглядя так, словно это было ниже его достоинства. Затем, через некоторое время, он спросил Ту Туту: “Туту, эта новостная станция ретранслирует вечером? Не забудь напомнить дедушке, чтобы он это записал.”  Ту Туту послушно кивнул. Когда Су Чэндэ удовлетворенно обернулся, он растянул губы в беззвучном, скрытом смехе.  На самом деле, Су Цин выступил не сам по себе. Он был застигнут врасплох и толкнут сзади этими двумя ублюдками Лу Цинбаем и Фан Сю. Затем он мог только более часа сохранять подобающую случаю улыбку, пока его просили принимать всевозможные позы для фотографий, чувствуя, что его лицо вот-вот застынет, как у мумии. Когда он, наконец, вышел и был готов свести счеты, он обнаружил, что толпа негодяев уже разбежалась.  Когда он завернул за угол, машина просигналила. Су Цин повернул голову и увидел Ху Бугуя, высунувшего голову из окна машины и машущего ему рукой. Су Цин яростно влез внутрь. “По крайней мере, у тебя есть немного совести.”  Ху Бугуй пригладил свои волосы, которые были влажными от снега, и осторожно повел машину прочь. “Ты придешь поужинать со мной сегодня вечером?”  “Эм...” Су Цин сделал паузу. “Возможно, мне придется вернуться домой.”  Он посмотрел на Ху Бугуя с безымянным чувством вины. После долгого молчания он, наконец, объяснил: “Тогда я поссорился со своим отцом, потому что...что ...”  “Я знаю.” Ху Бугуй кивнул. “Тогда я отвезу тебя.”  Су Цин опустил голову, скорее чувствуя, что был несправедлив к нему.  Что заставило его больше всего извиниться, так это то, что Ху Бугуй очень тактично не остановил машину у дверей своего дома, а вместо этого остановился через две улицы от него. “Ты можешь выйти отсюда. Вы можете купить кое-что, чтобы привезти домой по дороге. Я возвращяюсь.”  “В штаб-квартиру?”  “Да.”  Снег снаружи, казалось, стал еще гуще. Су Цин взглянул. Его поле зрения было практически заблокировано. На стекле машины был слой белого тумана. Но внутри машины было очень тепло. Рукава Ху Бугуя были слегка закатаны, открывая край повязки. Су Цин не вышел из машины. Он наклонился ближе и потянул Ху Бугуя за воротник, склонив голову, чтобы поцеловать его.  Ху Бугуй прекрасно это понимал. Хотя он был не очень хорош в разговоре, он все же научился обращаться с Су Цином — в принципе, чем более «понимающим» и внимательным он был, тем более виноватым чувствовал бы себя Су Цин. Поэтому он с готовностью принял тело Су Цина, прижимающееся к нему с большим удовольствием, обхватив одной рукой его талию, а другую положив на спину, сладко прижимаясь к нему в течение долгого времени.  Слегка острый кончик носа Су Цина был прижат к его щеке. Он тихо вздохнул. “Прости, я объясню ему это со временем.”  Ху Бугуй молча похлопал его по спине. “Все в порядке.”  Су Цин встал и посмотрел на него со сложным выражением лица. Ху Бугуй достал с заднего сиденья более толстое стеганое пальто и завернул его в него.  Су Цин надел шляпу и вышел из машины. Он бросился к ближайшему супермаркету. Когда он почти дошел до двери супермаркета, он по счастливой случайности оглянулся и обнаружил, что Ху Бугуй еще не уехал. Дворники оставили небольшое чистое пятно на стекле автомобиля. Ху Бугуй сидел на водительском сиденье, подперев голову локтем, и смотрел, как он идет, не двигаясь с места. Когда он увидел, что тот повернулся назад, на его лице появилась слабая, слегка расплывчатая улыбка.  Шаги Су Цина замерли. Внезапно он глубоко вздохнул и шагнул назад. Он распахнул дверцу машины и схватил Ху Бугуя за руку. “Давай. Пойдем со мной в супермаркет. Не возвращайся. Останься сегодня у меня дома.”