The Ultimate Blue Seal/Абсолютная Синяя Печать

Как только дверь открылась, Ту Туту бросился в объятия Су Цина. Хотя ему было уже больше десяти лет, Су Цин все еще подбрасывал его без каких-либо усилий. “Ты доставлял неприятности дедушке?” “Как это может быть?” Нагло сказал Ту Туту. “Наше имперское присутствие понимает основные принципы.” Он получил по заднице. Су Чэндэ, к своему удивлению, обнаружил, что Су Цин привел кого-то с собой. Когда Ху Бугуй вошел с сумками всех размеров и вежливо поздоровался с ним, он, наконец, немного разочарованно кивнул. Глядя на Су Цина, играющего с Ту Туту, нисколько не заботясь о своем имидже, он подумал: «Когда же этот маленький щенок приведет домой девочку?» Как, черт возьми, так получилось, что он каждый раз был с парнем? Су Цин хватило одного взгляда, чтобы понять, из-за чего зациклился его отец. Он сухо кашлянул, дружески обнял Ху Бугуя за плечо и представил: “Этот старик - мой отец. Папа, это наш шеф.” Ху Бугуй сказал: “Привет, дядя. Меня зовут Ху Бугуй.” “О!” Его босс? С боссом все было в порядке. Су Чэндэ изобразила улыбку. “О, капитан Ху, я слышал о вас. Не церемоньтесь, садитесь, садитесь.” Ху Бугуй резко выпрямился. Су Цин нахально сказал: “На улице так много снега, а у меня не было машины, поэтому я попросил капитана Ху отвезти меня. Штаб-квартира находится слишком далеко, поэтому я сказал ему остаться на ночь.” Су Чэндэ поспешно выразил теплый прием.  Ту Туту принял участие в веселье: “Дедушка, вождь Ху - большой герой.”  Капитан Ху, непоколебимый, как гора, на самом деле покраснел.  “Верно, верно.”, - сказала Су Цин. “Папа, сегодня ночью мы можем спать с открытой дверью. Он может отгонять злых духов.”  “Убирайся! Ты можешь говорить как нормальный человек? Если ты не можешь, тогда заткнись!” Выражение лица Су Чэндэ было абсолютно отвратительным, когда он ругал своего сына. Когда после этого он повернулся к Ху Бугую, лицо якши* сразу же превратилось в лицо, улыбающееся, как хризантема. “Не стесняйтесь, капитан Ху, относитесь к этому дому как к своему собственному дому. Я полагаю, мой щенок доставил вам там немало хлопот?”  * в индуизме, буддизме и джайнизме — одна из разновидностей природных духов, ассоциируемых с деревьями и выступающих хранителями природных сокровищ. “Су Цин довольно хорош.”, - сказал Ху Бугуй. Затем он взглянул на Су Цин и добавил: “Хотя иногда он не совсем соблюдает дисциплину.”  “Что? Не соблюдает дисциплину?!” Су Чэндэ яростно хлопнул Су Цина по затылку и отругал его: “Как ты можешь быть солдатом и не соблюдать дисциплину? Повиновение приказам - твой долг. Ты понимаешь, что такое долг?”  Су Цин поджал губы, показывая, что он не будет говорить.  Итак, Су Чэндэ сидел лицом к лицу с Ху Бугуи. Су Цин занял угол дивана и играл в своем телефоне, опустив голову. Ту Туту переводил взгляд с одного на другого и чувствовал, что генерал Ху и дедушка Су успешно разыгрывают сюжет «учитель непослушного ученика приходит с визитом домой, чтобы подать жалобу». Это был его первый раз, когда он видел тиранического принца-регента таким угрюмым. Он был так рад, что чуть не забыл свое собственное имя.  Затем, наконец, его желания исполнились, когда он услышал самую классическую из строк. Су Чэндэ очень смело сказал Ху Бугую: “Этот мой сын, я был занята, когда он был маленьким, и у меня не было времени воспитывать его должным образом самостоятельно, а экономка избаловала его. Теперь он вырос совершенно непрезентабельным. Если он не будет хорошо себя вести, просто преподай ему урок. Дайте ему пару пощечин или пинков, это не проблема.” Ху Бугуй посмотрел на Су Цина со слегка странным выражением лица. Су Цин, казалось, знал, о чем он думает. Он оторвался от деловитой игры во фруктового ниндзя и скорчил забавную гримасу. Ху Бугуй тихо рассмеялся.  Су Чэндэ подумал, что он был немного чересчур чувствителен. Он вдруг почувствовал, что его сын-бездельник и этот капитан Ху как бы... строят друг другу глазки. Он начал испытывать страх.  Как только у него появилось это подозрение, добавленное к предыдущему послужному списку Су Цина, Су Чэндэ начал обращать внимание и все больше и больше чувствовал, что что-то не так.  Например, он обнаружил, что, хотя Ху Бугуй и Су Цин почти не общались устно, у них было особое молчаливое взаимопонимание. Практически ничего, кроме взгляда и крошечного жеста, который никто другой не заметил бы, это было так, как будто у них двоих был разговор — конечно, это было пустяком, утешал себя Су Чэндэ. Они были товарищами по оружию. Они носили оружие и вместе рисковали своими жизнями. Как у них могло не быть хоть какого-то молчаливого понимания?  Но почему они должны быть так близко друг к другу, когда разговаривают? Су Цин, что ты можешь сказать такого, чего нельзя сказать в открытую? Ты прилип своим ртом к уху этого человека! И ты улыбаешься! И это такая многозначительная улыбка!  Затем, когда они вдвоем пошли на кухню, чтобы помочь подавать еду, Су Чэндэ с совершенной ясностью увидел, как немного овощного супа случайно выплеснулось на пальцы Су Цин, и Ху Бугуй вытер капли для него… Эти товарищи по оружию действительно были в хороших отношениях, но если он собирался вытереть, то мог вытереть как следует. На кухне и в столовой было так много полотенец и салфеток, которыми он не воспользовался; он фактически использовал свой язык, чтобы вылизать пальцы дочиста!  Су Чэндэ увидел, как Су Цин поднял голову и посмотрел в его сторону немного виновато, а затем сразу же притворился, что считает палочки для еды и ничего не видел. Он почувствовал, как его голова превращается в большой чайник, из которого валил пар.  Его сын больше не был экстравагантным, не был расточительным. Он не считал рисовые зернышки, когда ел, и больше не был совершенно некомпетентным. Теперь, подобно возвращению блудного сына, он предстал перед ним в новой форме, как будто переродился, и Су Чэндэ подумал, что в мире не может быть ничего более совершенного удовлетворения.  Но оказалось, что, хотя все его различные вредные привычки изменились, единственная, которая осталась неизменной... была той, которую Су Чэндэ было труднее всего принять!  Таким образом, атмосфера «домашнего визита непослушного ученика» начала быстро двигаться в определенном неловком направлении. В течение всего вечера Су Чэндэ казался рассеянным. Внешне он притворялся вполне приличным хозяином, но не мог удержаться от того, чтобы украдкой переводить взгляд с Су Цина на Ху Бугуя и обратно. Когда никто другой не мог видеть, выражение его лица было то обеспокоенным, то облегченным, без конца колебалось, как синусоидальная волна. Хорошие дни Ту Туту, к сожалению, закончились после славного возвращения принца-регента. Раньше ему удавалось подтолкнуть отставного императора вперед в качестве мишени, но теперь, когда отставной император говорил довольно убедительно, он был внутренне занят до безумия. У него не было времени обсуждать проблемы воспитания ребенка со своим сыном. Итак, его величество был отправлен в свою комнату делать домашнее задание. Телевизор в гостиной был включен и производил шум. После новостей по телевизору начали показывать драмы. У каждого из трех человек, сидевших на диване, были свои мысли. Никто не видел, что было по телевизору. Внезапно Ху Бугуй тихо заговорил: “Хорошо, что Су Цин сегодня вернулся домой. Его личные материалы и семейное прошлое все еще нуждаются в доработке. Есть несколько мест, где вы можете помочь, дядя Су, и заполнить их для него. Это избавит от неприятностей позже.”  Су Чэндэ подошел и кивнул. Он взял ручку с кофейного столика.  Су Цин не знал, в чем заключался план Ху Бугуя. Он увидел, как Ху Бугуй достал из своей сумки большую стопку документов. Это была очень толстая стопка. Он сказал, что это будет всего лишь заполнение формы, но он разложил бумаги по всему столу, не найдя эту форму. Ху Бугуй использовал зажим, чтобы скрепить воедино целую кучу вещей. Су Цин не смог удержаться и подошел, чтобы помочь ему расставить их, думая: «Он довольно аккуратный, довольно осторожный человек. Как он мог допустить, чтобы его вещи попали в такой беспорядок?»  Но Ху Бугуй уклонился от его рук. “Все в порядке. В последнее время многое было налажено заново. Это немного хаотично. Через некоторое время все будет в порядке.”  Когда он увернулся, зажим не выдержал. Несколько листков бумаги выплыли наружу и упали прямо к ногам Су Чэндэ.  Су Чэндэ, естественно, наклонилась, чтобы поднять их для него. На первый взгляд, брошенные предметы не принадлежали ни одному человеку. Там были незаполненные бланки, некоторые с приклеенными к ним картинками. Затем его взгляд упал на последнюю страницу и замер.  Это было последнее завещание, написанное от руки и подписанное Су Цином.  Су Цин бросил взгляд и сразу почувствовал, что что-то не так. Он молниеносно выхватил лист обратно и поспешно вставил обратно в зажим. Он пристально посмотрел на Ху Бугуя, смутно понимая, что тот задумал.  Су Чэндэ получил слишком сильный удар. Прежде чем он смог догнать ее, он взорвался. Он тут же нахмурился. “Зачем ты это стащил? Достань его, дай мне взглянуть!”  “Нет, нет, эта штука несчастливая. Послушай, папа, ты не можешь воспринимать это всерьез. У каждого в штаб-квартире есть такой, это условность, это ничего не значит. Верно, капитан Ху?” Су Цин толкнул коленом Ху Бугуя. Это действительно было правдой.  Ху Бугуй кивнул в знак согласия, но он не поднял головы, чтобы посмотреть на кого-либо, когда кивнул, что ясно говорило: “Я не могу сказать правду перед семьей, я просто пойду с вами, чтобы избавить других от беспокойства.” Су Цин топнул ногой под столом, думая: «Кто тебя этому научил?»  Ху Бугуй без всякого выражения принял марку. Затем он вынул тот лист, который нужно было заполнить Су Чэндэ. Со скоростью сильного ветра он смел всю стопку документов со стола, как будто... он действительно не делал этого нарочно.  Так что Су Чэндэ стал еще более рассеянным. В ту ночь он велел Ху Бугую остаться в комнате для гостей. Он умылся и лег в постель, но не мог заснуть, несмотря ни на что. Как только он закрыл глаза, ему показалось, что он увидел эту слегка небрежную строчку из письма Су Цина: “Если я действительно столкнусь с несчастьем, пожалуйста, позаботься о моем отце вместо меня. Ему было нелегко иметь такого неподходящего сына. Спасибо.”  Возможно, из-за того, что он постарел, Су Чэндэ больше не обладал способностью охлаждать свое сердце, которая была у него в молодости. Его сердце защемило так, что он почувствовал себя сбитым с толку. Он был так расстроен, что чуть не заплакал. Поэтому он сел и включил настольную лампу. Он взял с прикроватной тумбочки фоторамку и посмотрел на семью из трех человек на ней. Это было в те времена, когда Су Цин все еще был невежественным маленьким отродьем. Су Чэндэ сидел у кровати, сгорбив спину, и его слезы действительно падали на раму, попадая на лицо женщины с застывшей улыбкой. “Би Жунь, позволь мне сказать тебе, наш сын вернулся.” Разговаривая сам с собой, он осторожно вытер слезы с рамки пальцами. Он почувствовал, как взгляд вечно молодой женщины прошел сквозь рамку и проник прямо в его сердце. Она сидела рядом с ним, как и много лет назад, почти ничего не говоря, но все зная, все понимая. “Что я должен делать? Ты мать этого ребенка. Как ты думаешь, что я должен сделать?” Су Чэндэ долго сидел в тусклом свете прикроватной лампы. Затем он вытер лицо, встал и пошел в ванную, примыкающую к его спальне, чтобы посмотреть в зеркало. Он выпрямил спину, придал лицу торжественное выражение, затем молча вышел из комнаты и постучал в дверь комнаты для гостей. Когда Су Цин проснулся на следующее утро, он остро почувствовал, что что-то не так - выражение лица Су Чэндэ, смотревшего на него, было еще более сложным. Он подумал немного испуганно, не мог же Лао Ху что-то сказать ему прошлой ночью, не так ли? Су Цин начал слегка сожалеть о том, что решил забрать Ху Бугуя домой в момент мягкосердечия. Он думал, что это действительно была паршивая идея. Когда они позавтракали и собирались уходить, у входной двери дома Су Ху Бугуй нагло снял шарф с вешалки для одежды и прямо под носом старика аккуратно повязал его вокруг шеи Су Цина, затем застегнул пальто. Су Цин был поражен и быстро сделал большой шаг назад, повернувшись, чтобы посмотреть на Су Чэндэ так, как будто он был разоблачен. Но он обнаружил, что, хотя старик выглядел мрачным, он смотрел на них так, как будто ничего не случилось. Су Цин не мог прийти в себя, пока они не сели в машину. Он не смог удержаться и спросил: “Итак... старик, он...” “О.” очень легко сказал Ху Бугуй, “Когда ты спал прошлой ночью, я поговорил с ним.” Су Цин не боялся ни неба, ни земли, но выражение его лица ясно сказало Ху Бугую, что он был напуган. “Ты... рассказала ему все?” Ху Бугуй посмотрел на него в зеркало, увидел выражение его лица и внезапно ощутил странное чувство достижения. “Все в порядке. Он твой отец. Остальное не имеет значения. Его самое большое желание, чтобы ты был цел и невредим.”, - сказал Ху Бугуй. “Я просто заставил его поверить, что я довольно надежный человек, и что я почти могу соответствовать требованиям и исполнить его самое большое желание.” .