The Ultimate Blue Seal/Абсолютная Синяя Печать

Моросил нескончаемый дождь, и небо было затянуто тучами. Земля была мокрой. Мужчина с капюшоном на голове быстро прошел по маленькому переулку, крепко сжимая сверток, спрятанный под мышкой. Другая его рука была спрятана в кармане, пальцы крепко сжимали пистолет, но рука дрожала. Внезапно с другого конца маленького переулка донеслись чьи-то шаги. Мужчина замер, его грудь быстро вздымалась, все тело напряглось. Он остановился. Этого не может быть, подумал мужчина. Он был хорошо скрыт и не допустил промаха в своих действиях. Люди, преследовавшие его, не могли идти так уверенно и небрежно. Для людей было нормально приходить и уходить сюда. Не было никакой необходимости нервничать. Это был всего лишь прохожий… Затем он увидел человека, идущего с другого конца маленького переулка. Этот человек был очень высоким. В руке у него был зонтик, который он держал очень низко. Его лица не было видно. Его штанины и подол плаща были немного мокрыми. Была видна только рука, держащая ручку зонта. Пальцы были длинными и тонкими, ногти очень чистыми. Мужчина наблюдал, как тот неторопливо подходит шаг за шагом. Его сердцебиение почти достигло предела. Этот человек уже был перед ним. Он тихо сказал: “Пожалуйста, отойдите.” Мужчина повернулся, прижимаясь спиной к влажной стене, освобождая половину пространства для другого человека, чтобы тот прошел мимо. В тот момент, когда они соприкоснулись плечами, человек с большим зонтом, наконец, слегка приподнял зонт, позволяя мужчине ясно видеть лицо, а также улыбку на этом лице. В маленьком переулке раздался выстрел. Пять минут спустя оба конца переулка были заблокированы машинами. Группа вооруженных сотрудников подразделения RZ ворвалась внутрь. Дождь полностью прекратился. Су Цин сложил черный зонтик и держал его в руках. Он нажал на коммуникатор в ухе и довольно беспомощно сказал: “Эй, разве вам двоим не надоело...” В комнате наблюдения штаб-квартиры Чан Доу и Лу Цинбай были взволнованы не меньше, чем команда поддержки. Лу Цинбай сказал: “Ты это видел? После того, как он сказал это, без предупреждения он выстрелил этому человеку в руку прямо здесь, именно для того, чтобы он не смог пошевелить рукой, держащей пистолет. Он должен был угадать, в какой именно руке был пистолет. Он также должен был прицелиться и правильно выбрать время.” “Круто!” Глаза Чан Доу заблестели.  “Кха-кха!” сказал Лу Цинбай. “Кто только что сказал, что этот сопляк повернется и убежит, когда услышит шаги? Поторопись и выложи деньги!”  Чан Доу и другие техники беспомощно вытащили красного Дедушку Мао и предложили его доктору Лу.  Су Цин появился на коммуникаторе: “Лао Лу, отдай мне половину, когда я увижу тебя.”  Лу Цинбай сунул деньги в карман. “На каком основании?”  “Чепуха.”, - сказал Су Цин. “Просто посмотри на капитана Ху, идущего с другой стороны. Не обращай внимания на этого маленького кролика, большой волк был бы напуган. Я внес по крайней мере три четверти вклада в выигрыш денег. Просить половину - значит ставить себя в невыгодное положение.”  Из коммуникатора также донесся голос Ху Бугуя. Он очень строго осудил это проведение азартных игр в штаб-квартире и указал, что в качестве дисциплинарного взыскания все незаконные средства, предоставленные участникам, будут конфискованы.  В последнее время все были в очень хорошем настроении, особенно Су Цин. Сотрудничая с Ту Туту, большой и маленький бич вместе подговорили старую мать Ху Бугуя всевозможными хитрыми разговорами, доведя ее до того, что она признала Су Цина крестником. Укрепив это чувство, он немедленно воспользовался своим преимуществом до такой степени, что губы Ху Бугуя разжались, и он во всем признался. Они действительно прошли через это без происшествий.  Как бы то ни было, Лао Ху не был единственным сыном в своей семье. Они не боялись нарушить семейную линию. Фан Сю допустил минутную неосторожность в недавнем действии, преследующем экстремиста-утописта. Он был слегка ранен. Одна из его ног была искалечена. Он временно не мог ходить и находился под юрисдикцией доктора Лу. Таким образом, он не участвовал в полевых работах. Ему было дано право только наблюдать.  Су Цин и другие там, очевидно, решили, что на сегодня хватит, поэтому в штаб-квартире тоже стало шумно и непринужденно. Группа молодых людей из отдела логистики начала дурачиться. Кто-то сбил с Чан Доу очки, открыв пару крайне растерянных глаз, которые, казалось, не могли сфокусироваться. Но выражение его лица было все таким же горящим и возбужденным, как и раньше.  “Когда-нибудь я тоже захочу однажды выйти в поле!”  Фан Сю наблюдал, как Чан Доу с его короткими волосами, похожими на птичье гнездо, страстно говорил: “Держать пистолет, следить за всем, прислушиваться во всех направлениях, «ха», и ты ловишь плохого парня, затем все собираются и уходят. Как будто ты супергерой!”  Фан Сю внезапно был немного ошеломлен. Он вспомнил, как другой человек тоже поднял кулак вот так, совершенно непримиримо, сказав похожую фразу: “Однажды я стану супергероем!”  Было ли это из-за того, что в сморщенной груди каждого ботаника скрывалось сердце, которое хотело спасти мир?  Фан Сю уставился в пустой угол, думая, что там, кажется, кто-то стоит. Он выглядел очень хрупким и был одет более демонстративно, чем кто-либо другой в комнате, больше похожий на сумасшедшего ученого. Он всегда говорил много чепухи и плохо подбирал слова. Никто никогда не мог понять, что он имел в виду. Но под его рассеянной внешностью он на самом деле был более озабочен, чем кто-либо другой, и нес более тяжелое бремя, чем кто-либо другой.  Фан Сю почувствовал, что человек, стоящий в углу, казалось, улыбался ему. Он не смог удержаться и с трудом переступил через ступеньку. Он даже забыл о своей ноге, не удержал равновесия и обо что-то споткнулся. Раздался довольно громкий звук, и он растянулся на земле. Он напугал медсестру, которая следовала за ним. Чан Доу, который был довольно близко к нему, тоже вскрикнул и бросился вперед. “Эй, почему ты упал? У тебя болит нога?”  Но Фан Сю ничего не слышал. Он проигнорировал звуки вокруг себя и поднял голову, чтобы посмотреть в угол, но там было пусто. Там ничего не было.  В этот момент Фан Сю почувствовал, что его сердце тоже пусто.  Он внезапно разволновался и оттолкнул руку Чан Доу. Он сказал немного грубо: “Уйди с моей дороги, не обращай на меня внимания.” Затем он взял свой костыль, с трудом встал и пошел прочь, абсолютно не беспокоясь об испуганном и слегка обиженном выражении лица человека позади него.  В лабиринте на базе ST он был заперт в течение многих лет. Каждый день он считал каждую секунду. Каждый день он терялся. Каждый день он был в замешательстве. Фан Сю смутно понимал, чего он ждет. Он ждал пары рук, которые могли бы оттащить его назад.  Сюй Ру Чун ушел, сказал он себе, но сам в это не верил. Он действительно ушел? Неужели он действительно умер так внезапно? Неужели судьба действительно не могла дать хоть какой-то намек перед большой трагедией или большой радостью? Даже... совсем чуть-чуть?  Чувство неловкости или... легкое зловещее предчувствие.  Но все это, казалось, произошло в одно мгновение, так быстро, что он все еще думал, что это шутка — Сюй Ру Чун иногда любил разыгрывать всевозможные безответственные шутки. Когда другие были по-настоящему напуганы, он выскакивал, чтобы поспешно извиниться и все объяснить.  Он ждал, что этот человек придет и объяснит, но он не пришел. Он так и не пришел.  Фан Сю даже по-детски подумал, что это не его вина. Во всем виноват Сюй Ру Чун. Эти слова у него не было времени сказать — он потерял шанс навсегда. Но они не исчезали. Они только застряли у него в груди, не поднимаясь и не опускаясь вниз, как будто застряли в этом лабиринте, как фрагмент времени.  Фан Сю вернулся в свою комнату, закурил сигарету и тихо сел на диван.  Через некоторое время раздался стук в дверь. Фан Сю понял, кто стучит, как только услышал — Ху Бугуй стучал очень сильно, раз за разом. Су Цин был ленив, и его стук звучал затянуто. Лу Цинбай любил стучать в двери людей, как будто играл в пинг-понг. Цинь Ло стучала три раза с очень долгой паузой между ударами. Только Чан Доу мог сначала, слегка прикоснуться к двери, а затем медленно собраться с духом, чтобы увеличить свою силу при втором стуке, как будто ему не хватало уверенности в себе.  Он всегда дрожал — по крайней мере, перед ним, подумал Фан Сю. Чан Доу был, вероятно, единственным человеком в подразделении, который думал, что Фан Сю был еще более страшным человеком, чем капитан Ху.  Раздались три робких стука. Фан Сю закрыл глаза. Он не хотел обращать внимания. Через мгновение стук раздался снова. Фан Сю вздохнул и подумал, что он, вероятно, зашел слишком далеко в своем обращении с Чан Доу.  Сначала он думал, что Чан Доу был неполноценной заменой, пока к нему не вернулся рассудок и он не вспомнил, что эта «замена» делала это не по его собственной воле, и более того... казалось, что он не очень уступал.  Чан Доу иногда нравилось наблюдать за выражением лиц людей. Он не был так уверен в себе, как Сюй Ру Чун. Ему нужна была уверенность. Но иногда он также был очень упрям, с детским упрямством, которое пришло неизвестно откуда, как... маленькая мышка, которая пробежала весь путь в темноту, но не повернула назад.  Чан Доу был всего лишь Чан Доу. Он не был ничьей заменой.  Человек за дверью, наконец, не смог сдержаться. Он тихо спросил: “Ну... ты там?”  Фан Сю вздохнул, затушил сигарету, встал, прихрамывая, и открыл дверь. Чан Доу все еще держал руку поднятой, чтобы постучать, и был очень поражен.  Фан Сю посмотрел на него и тихо сказал: “Входи.”  Затем, опираясь на стену, он медленно вернулся к дивану. Он шел очень тяжело. Чан Доу не мог устоять перед желанием протянуть руку, чтобы поддержать его, но он поднял руку и долго колебался, затем тихо отдернул ее.  “Сядь.”, - сказал Фан Сю. Прежде чем Чан Доу смог заговорить, он начал: “Я только что позволил своему разуму немного блуждать. Мои манеры были нехорошими. Не принимай это близко к сердцу.”  Чан Доу был удивлен. Он широко открыл глаза и посмотрел на него, его лицо медленно краснело.  Фан Сю сделал паузу, затем выдавил еще одно предложение: “Мне жаль.”  Чан Доу быстро махнул рукой. “Нет...нет , все в порядке.”  Они оба молчали. Фан Сю закурил еще одну сигарету. Он со щелчком закрыл зажигалку. Атмосфера стала немного неловкой. Чан Доу спросил: “Ну... твоя нога все еще болит? Я только что видел, как ты довольно сильно упал.”  “Все в порядке, я просто оступился.”  “...О.” Чан Доу опустил голову, глядя на свои пальцы. Он уныло подумал, что было бы лучше, если бы Су Цин был здесь. Независимо от того, с кем вы его видели, все они были очень расслаблены. Он мог даже рассмешить Цинь Ло… Почему он не мог быть таким? Он не знал, что сказать. Он не знал, как вести разговор.  Он слишком много времени проводил, разбирая приборы. Он давным-давно забыл, что должен был говорить перед людьми.  “Что еще тебе было нужно?”  Фан Сю стряхнул пепел с сигареты. Отработанное движение его тонких пальцев заставило Чан Доу вытаращить глаза. Он услышал свой вопрос, затем пришел в себя. “О... Капитан Ху сказал, что приближается время ежегодных общих собраний. На самом деле это мой первый год участия в этом, я слышал…Я слышал, что, кроме общих замечаний капитана, все дают комментарии друг другу. Я не совсем понимаю, на чем я стою. Я хотел прийти и спросить всех, как прошла моя работа. Что ж...”  “Довольно хорошо.”, - сказал Фан Сю.  “Я знаю, что у меня ничего не получается, и что я незрелый. Иногда я всех задерживаю. Вы, должно быть, часто испытываете нетерпение, глядя на меня, верно? Я знаю, что… в будущем я буду усердно работать над улучшением...” Чан Доу все еще не догнал его. Он продолжал действовать сам по себе.  “Я сказал, довольно хорошо.” Фан Сю не смог удержаться от улыбки. Очень напряженные черты его лица смягчились. “Все одобряют твою работоспособность.”  “Хм?” Чан Доу тупо посмотрел на него.  Когда он улыбнулся, его бледные губы немного порозовели. Чан Доу тупо подумал, что он действительно хорош собой, когда улыбается.  Фан Сю продолжил: “Ты довольно хорошо держишься в критический момент. Когда в прошлый раз дело дошло до кризиса, ты не бросил мяч. Все даже обсуждают, какие у тебя особые заслуги.”  “П... правда?!”  “Да.”  “Ой! Спасибо! Спасибо всем вам! Ты действительно слишком мил!” Чан Доу пробормотал слова благодарности.  “Так что ты можешь перестать беспокоиться.”  “О...” Чан Доу вдруг о чем-то подумал, и счастье на его лице медленно исчезло. Он снова начал колебаться.  Обычно у Фан Сю не было бы столько терпения, но он только что вышел из себя из-за Чан Доу без всякой причины. Он чувствовал, что был немного несправедлив к нему. Поэтому он сдержался и спросил: ”Что еще есть?"  “Верно... я...” Чан Доу внезапно, казалось, стал заикаться. Он уклонился от взгляда Фан Сю, так нервничая, что даже начал теребить пальцами рукав. “Я...”  “Что с тобой такое?” Фан Сю нахмурился.  “Я... я... я...” Лицо Чан Доу начало краснеть, но он ничего не смог выдавить после «Я».  “Ты что?”  “Я...” Розовый превратился в ярко-красный, затем в красновато-фиолетовый.  “…”  “Я...” Наконец, сказав кучу «я», Чан Доу набрался храбрости, внезапно встал с дивана, властно положил обе руки на кофейный столик, затем быстро приблизился и поцеловал Фан Сю в губы. Его действие было слишком резким. Стук причинил им обоим небольшую боль.  Фан Сю: “...”  Голова Чан Доу вот-вот должна была превратиться в чайник. Из его ушей текла струйка. Он стоял так, как будто разбил горшок. “Ты мне... действительно нравишься.”  Он говорил, как комар. Но Чан Доу ждал долгое время, а Фан Сю все еще не реагировал. Он украдкой взглянул на Фан Сю. Он увидел, что тот забыл про сигарету. Он смотрел на Чан Доу со сложным выражением лица. Таким образом, он решил, что его признание было неадекватным. Он глубоко вздохнул. Что-то в его сознании дрогнуло, и он закричал Фан Сю: “Прошу оставить его! Я могу согреть твою постель!”  Выражение лица Фан Сю стало еще более изумительным. Чан Доу сделал еще один глубокий вдох. “Я знаю, что в твоем сердце есть кто-то другой, но я собираюсь очень усердно работать! Я буду усердно работать, чтобы все думали, что мои достижения в работе хороши, и я буду усердно работать, чтобы понравиться тебе!”  Он кричал, как вспыльчивый подросток, как будто не признавался в своих чувствах, а излагал свою позицию перед тем, как пойти на трудную жертву ради выживания. Когда он произнес эти слова, он, наконец, ослабел и деморализовался. Он еще раз украдкой взглянул на выражение лица Фан Сю. Он обнаружил, что выражение лица Фан Сю было еще более сложным.  Фан Сю вздохнул. “Чан...”  “Ах!” Чан Доу заткнул уши и закричал: “Не говори этого! Я не буду слушать! Я... я ухожу, на сегодня все, я буду усердно работать в будущем, я действительно буду усердно работать! Не отказывай мне, я не буду слушать, если ты мне откажешь!”  Затем он действительно выскочил, забыв даже закрыть дверь.  Фан Сю на мгновение тупо уставился на него. Он сунул в рот оставшуюся половину сигареты. Он вдруг почувствовал, что... вкус был немного неправильным. Он не смог удержаться, чтобы не потереть губы. Затем он подумал и снова потер их.  Он действительно был... глупым ребенком.