Демон

Ветра приносили новости со всех уголков обширных земель, рассказывая о том, что всё идёт по плану – постепенно начинала набирать силу сторона, готовая противостоять планам тёмных личностей и уничтожить великий артефакт, что был создан одним из самых талантливых заклинателей. Не Хуайсан лишь ласково улыбался на все новости и скользил кистью по бумаге, стараясь максимально помочь Вей Ину и убрать с его пути некоторые неприятные препятствия. К счастью, оправившийся Даге теперь на все его увлечения живописью смотрел с благосклонностью и не заставлял отправляться на тренировки каждый день. Сразу после того, как младший брат, закатив глаза на странное требование, перетёр в мелкое крошево зажатый в пальцах камень. Серьёзно, грубая сила не могла продемонстрировать талант заклинателя, но Минцзюэ было трудно в чём-либо переубедить, оставалось смириться и радоваться тому, что старший брат теперь хоть на здравомыслящего человека походил. Искажение ци, конечно, осталось, но стало более подконтрольным, и Хуайсан делал всё возможное, чтобы свести проявления к минимуму – вспышки гнева теперь не были столь подавляющими, и Минцзюэ понимал, что начинает перегибать палку, и стремился скорее взять разбушевавшиеся эмоции под контроль. Бася недовольно звенела временами, когда оказывалась недалеко от младшего Не, но мятежный дух не мог ничего сделать и лишь бесился, понимая, что со временем придётся смириться со своим подконтрольным положением и покорно пить предлагаемую ему кровь тёмных тварей. Беда, повисшая в воздухе тяжёлым маревом, постепенно начинала отступать от Нечистой Юдоли, отправляясь к другим кланам, не в состоянии справиться с прекрасными образами, что день за днём продолжал вырисовывать Хуайсан. Ей, в принципе, было всё равно, над кем нависать, лишь бы ей не мешали пускать в сердца корни сомнений и чинить распри между самыми близкими людьми. Но Не Хуайсану пришлось ненадолго оторваться от защиты своего дома – Даге попросил его отправиться в Гусу Лань, чтобы развеять тяжёлые думы, что скопились там плотным занавесом. Конечно, ведь Минцзюэ не мог оставить в беде своего названного брата – хорошо хоть хватило ума самому туда не направляться, а послать своего милого брата, который, как оказалось, был весьма искусен в распутывании проблем. Конечно, убийство Верховного заклинателя было весьма радикальным методом, но это старшему брату даже нравилось – нет человека, нет проблем, если, конечно, никому в голову не придёт поднять его в виде лютого мертвеца. Хуайсан поехал с лёгким сердцем, прихватив с собой новый разрисованный снежными вершинами веер – стояла жара, а пара взмахов этой вещицей призывала небольшой поток морозного воздуха и выгоняла из комнаты всю скопившуюся духоту. Облачные Глубины встречали безмолвием, несмотря на то, что время стояло ещё слишком раннее для комендантского часа – солнце едва-едва коснулось своим краем горизонта. Не Хуайсана немного мутило после нескольких дней нахождения в седле, и золотое ядро не справлялось с тем, чтобы убрать неприятные ощущения в спине и чуть ниже. Встречать делегацию из Цинхе Не вышел Лань Цижэнь, что не добавляло настроения – честно говоря, у досточтимого старейшины явно была непереносимость троицы шалопаев, состоящей из Вей Ина, Цзян Чэна и Не Хуайсана (несмотря на то, что они уже выпустились и не старались попрать правила, написанные на стене). Судя по выражению лица почтенного учителя, отношение к младшему Не у него не поменялось, и тот поспешил выдавить из себя радостную улыбку тому на пакость – немного по-ребячески, но демону, которым Хуайсан мог себя по праву считать, это было простительно, пусть он был исключительно милым и безобидным демоном большую часть времени. Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы увидеться с Лань Сиченем – дядя утверждал, что тому не здоровилось, тем более он только-только вернулся с Ночной охоты, задержавшись больше положенного. Но Не Хуайсану было не привыкать что-либо клянчить – ему не было за это стыдно, было всё равно на косые взгляды окружающий и, наконец, у него было задание от Даге. Воздух в жилой части Облачных Глубин пропитался тяжёлым ароматом пионов, разбавляемым временами бодрящим травянистым запахом горечавки. Здесь всё было ново, начиная от расположения домиков и заканчивая высаженными цветами, слишком яркими на фоне траурного спокойствия окружающих здешних обитателей правил. Глава Гусу Лань действительно за то время, пока младший Не его не видел, осунулся. Той частью, что отвечала за людское восприятие действительности, Не Хуайсану было его по-человечески жалко – он тоже находился бы в ступоре, если бы узнал, что привычные глазу и дорогие сердцу люди внезапно перестали существовать в этом мире. - Второй братец, ты оплакиваешь потерю своего друга так сильно. Но ведь наши друзья остаются навсегда с нами, правда некоторым не очень везёт в том, чтобы действительно оставить их стремления и помыслы при себе, - устроившись напротив Цзэу-цзюня за низким столиком, Хуайсан резко выкинул вперёд руку, хватаясь за прохладную ладонь – как будто глава Гусу Лань был действительно выточен из льда, раз не поддавался царящей вокруг духоте. Самому Нэ Хуайсану, чтобы вздохнуть в комнате, наполненной запахом прогоревших благовоний, концентратом оседающих на языке, пришлось воспользоваться веером, заставив хозяина комнат вздрогнуть от внезапной прохлады. - Ты считаешь, что мне не следует скорбеть? – гнев, вспыхнувший было в глазах Лань Сичень, обычно мягкого и терпеливого ко всем окружающим, быстро испарился, когда Не Хуайсан потянул за нужные струны души, делая из него почти что послушную куклу. По крайней мере, теперь можно было приступать к задуманному. Поднявшись со своего места и прихватив с собой подушку, Не Хуайсан с удобствами устроился позади главы Гусу Лань и потянул того на себя, вынуждая облокотиться о себя и прижимая к груди его голову, загораживая широким рукавом от всего остального мира. Действовать нужно было осторожно, прибегая к помощи своего голоса – это на брате, погрузившимся в безумие, отлично сработала грубая сила, а вот с разумом Цзэу-цзюня следовало обращаться очень и очень аккуратно, мало ли, тот скинет прямой приказ, всё-таки не зря являлся сильнейшим заклинателем своего поколения. Нежный напев, лишённый слов и несущий в себе одну волю своего заклинателя, прочной нитью влился в тишину Облачных Глубин, проникая во все уголки души услышавших его. Он заставлял выплывать наружу все самые тёмные мысли, сожаления, страхи и желания, и Лань Сичень в какой-то момент забился в руках Хуайсана, желая освободиться, зажать себе уши, чтобы прекратить подобную худшей пытке мелодию, но младший Не мягко удержал его и вместо этого склонился ниже к его уху, давя сильнее. От сожалений не избавиться, если не вытащить их на поверхность. Стоило почувствовать, что глава Гусу Лань достиг своего предела, и его ци начала колебаться, сбивая сердце с правильного ритма, как мелодия изменилась, становясь громче и резче. Она душила всплывшие на поверхность эмоции, однако была достаточно избирательна, чтобы расправиться лишь с теми, что продолжали причинять его телу и духу дискомфорт. В конце концов, кто такой человек без худшей своей стороны? Главное, чтобы она не смущала лучшую. Лань Сичень поражённо выдохнул и часто заморгал увлажнившимися глазами, когда мелодия прервалась, забирая за собой терзавшие его разум сожаления. Не Хуайсан, движимый любопытством, взглянул глазами Цзэу-цзюня на себя, когда тот поднял взгляд. Он виделся как демон – заполненные белым туманом глаза, лишённые радужки и зрачков, как будто закусанные до красноты губы, побледневшая кожа и два изогнутых рога, поднимающихся из водопада шелковистых волос. Что же, Хуайсан сам себе нравился в подобном обличии, жаль, что остальные не могли подобного оценить. - Кто ты? – Лань Сичень шевельнул губами, с силой выталкивая из себя звук. К его рту сразу же прижался палец с длинным чёрным когтем. Хуайсан склонился ещё ниже к нему, обдавая сладким дыханием и морозным духом, и тихо прошептал: - Спи. Цзэц-цзюнь покорно закрыл глаза. Его сердцебиение замедлилось сразу же, а дыхание выровнялось. Хуайсан довольно улыбнулся и, подхватив второго брата на руки, отнёс его на кровать. В целом, можно было считать задание Даге выполненным, но для перестраховки следовало задержаться в Облачных Глубинах чуть дольше – да и не для того он сюда добирался почти неделю, чтобы сразу же развернуться и отправиться обратно. Не обращая внимания на то, что наступили сумерки, младший Не отправился на долгую прогулку. Несмотря на то, что он едва ли считал Облачные Глубины достаточно комфортными для проживания (честно, еда тут была просто до отвратительности… никакая), виды здесь были просто отличными. Устроившись не довольно широком выступе невысокой горы, он достал припасённые листы и уголь, собираясь сделать быстрые наброски, которые уже днём, разместившись в выделенных для него гостевых покоях, планировал превратить в прекрасные картины, могущие вдохнуть в повисшую в воздухе тревожность и удушающий аромат цветов хотя бы немного свежего дыхания. Серп месяца был уже над головой, а Не Хуайсан раздумывал над четвёртой иллюстрацией, когда послышались тихие шаги – даже не так, не шаги, скорее просто воздух был потревожен чьим-то приближением. Не отрывая взгляда от грубых линий, которые выводились небрежными штриховыми движениями, младший Не протянул нараспев: - Я недооценил великолепного Цзэу-цзюня, понадеявшись напрасно, что тот проспит до утра и встанет, согласно внутреннему распорядку. - Это был ты, - голос Лань Сиченя не звучал ни дружелюбно, ни враждебно. Хотя бы не спешил хвататься за меч или флейту. - Смотря в чём меня собирается сейчас уличить второй брат, - Не Хуайсан поднял всё-таки голову, оставляя своё занятие, и глядя на выделяющиеся в темноте белоснежные одеяния, не разбавленные сейчас синими цветами. – Признаваться виновным легко – кто хотел осудить, обязательно осудит, а кто хочет оправдать, обязательно оправдает. - Обличительные бумаги касательно Мэн Яо. - А? – Хуайсан удивлённо склонил голову к одному плечу, изобразив ртом идеальную букву «о». – Чего я не делал, того не делал. Боюсь, второму брату следует поискать более тщательно того, кто решил заняться данным грязным делом, как вытаскивание на поверхность всех грехов почившего Верховного заклинателя. - Ты слишком спокойно к этому относишься, - Лань Сичень издал тяжёлый вздох, словно сильно устал (всё-таки ему следовало проспать до утра), и опустился на землю рядом с Не Хуайсаном, не боясь запачкать свои одежды. – И я, похоже, тоже. - Разве это не прекрасно? В любом случае, Мэн Яо не успел сделать ничего такого, что бы заставило меня осквернить его посмертие – для меня он стал не более, чем змеёй, которая, примериваясь и кружа вокруг, так и не успела вонзить свои клыки и пустить яд. Но, должен признать, меня несколько беспокоит мысль о том, что кто-то старается свалить на него все преступления – словно хочет, чтобы мир вокруг думал только о том, насколько грешен был почивший Верховный заклинатель, а не обращал внимания на действительно важные вещи. - Тебя это пугает? - Моё дело – защищать свой дом и стремиться к тому, чтобы снова встретиться с хорошими друзьями. Всё беспокойство лежит в мыслях моего брата, - Хуайсан потянулся, разгоняя энергию по внутренним каналам. – К тому же рисование меня успокаивает. Хочешь, научу тебя слушать мир вокруг и выписывать кистью надёжную защиту от плохих помыслов? А ты научишь меня играть на флейте. Мои канарейки любят, когда им играют на флейте, правда, в последнее время, им мало трелей достаётся, всё-таки в Цинхе Не вряд ли когда-нибудь будет цениться музыка. - Кто ты? - Ах, второй брат, задавать подобный вопрос следовало первым, - Хуайсан надул губы в притворном недовольстве. – Я младший брат Не Минцзюэ, милый и ничего не умеющий Не Хуайсан, который, вот оно какое чудо, представ перед твоими глазами сегодняшним вечером диковинным зверем. - Ты заклинаешь голосом, как то делали демоны в незапамятные времена, пока они не ушли из нашего мира. - Ага, но твоё ядро всё ещё целое и невредимое, а твои мысли чисты, как горный ручей, и все сожаления и чувство вины куда-то подевалось, - Не Хуайсан развёл руками и только сейчас заметил, что один из рукавов упал на набросок и перепачкался в угле. – Ох, какая досада! Снова будут все говорить, что я неуклюжий. - Идём, - Лань Сичень вздохнул и поднялся. - Куда? - Постираем твою накидку. Только выжимать будешь ты, иначе я не могу гарантировать то, что ткань останется цельной. - Второй брат, между прочим, я тебе могу не уступать в силе. Хотя… - Хуайсан задумался, пока сворачивал в трубку изрисованные листы. – Да, думаю я лучше контролирую её. Точнее не всегда применяю. Младший Не с удовольствием отметил, что глава Гусу Лань испустил ещё один тяжёлый вздох. Да, он явно не зря приехал в Облачные Глубины, поскольку в последнее время он действительно мало время уделял игривой стороне своей натуре, любящей подшучивать над остальными, поскольку Даге нуждался сначала в защите, а потом в восстановлении. Можно было быть уверенным в том, что где-то в своей постели подскочил мгновенно покрывшийся холодным потом Лань Цижень. Демоническая сторона довольно захихикала – никто не мешал немного поразвлечься, прежде чем вновь настанет серьёзное время, когда придётся биться всеми имеющимися силами с опасным врагом.