Stockholm syndrome

Чистота утреннего воздуха, кажется, стирает грехи, совершенные ночью. Город покрыт белоснежным ковром. А что можно сказать об этаже под названием «минус один»? В темно-зеленых тонах, в разлагающемся и гнетущем подвале во второй раз за день очнулся омега в кровавой одежде. Он оглядывается и пытается что-то понять. Какие-то незнакомцы стоят вокруг него с дубинками и словно ждут, когда он снова откроет глаза. Руки у него невыносимо болят, он запрокидывает голову и видит, что свисает с толстой потолочной трубы на цепях, и они сжимают его нежные запястья. Явственность как будто в воде: все размыто. Во рту чувствуется привкус железа - крови. Вскоре, не выдержав отвратительного вкуса, он выплевывает малиновую слизь. У него даже нет сил пошевелиться. Он висит как труп, и его глаза проглочены. Он от слово совсем терял контроль над своим телом, разум тоже еле соображает. Омегу накачали наркотиками, сильными наркотиками, которыми ещё и пользуются главы Сон и Квон. — Ты ожил? — подходит один из бет, дубиной выбывая из омеги последние силы. — Так и дальше будешь набирать в рот воды? Омега уже не в силах ни кричать, ни вздыхать, жадно всасывает воздух ртом, сжимая глаза и зубы. Щеки снова мокры от горьких слез. — Ты хочешь испустить дух, получив побои? Хочешь, чтобы мы переслали тебя в комнату гниющих? — говорит торжествующий и высокий бета. Чхвэ продолжает молчать. Он нем как рыба. Горькие слезы катятся из глаз и падают на грязный пол, на окровавленную одежду. Даже носом не дергает, чтоб не издавать ни единого звука. Он действительно боится. Он понятия не имеет, где находится. Мозг не в состоянии осознать, что находится рядом с теми, на кого он охотился несколько месяцев назад. Бета, будучи в бешенстве, наносит ещё несколько ударов в живот, ребра, спину. — Ты не хочешь выбраться из этого ада? — продолжает тот же самый мужчина. В ответ получает лишь каменное молчание. Он закрывает глаза и умоляет себя проснуться ото сна, столь близкого к реальности. — Говори, чёрт тебя дери! — кричит бета, быстро вытаскивая из кармана открывающийся, острый и колющий нож, и царапает нижнюю часть колена омеги, разрывая любимые штаны последнего. Боль раны была уже новой. Его кожа раделилась на две части, довольно громким штыком, издавающегося от касаний ножа по телу. Не выдержав невыносимого бормотания, омега вскрикнул. — Я голоден! — наконец отвечает он, срывая собственное горло. — Иди, принеси что-нибудь! — бета жестикулирует окровавленным ножом, указывая им на бету справа от себя. Блондин-бета бежит за едой, а эти двое наблюдают за пытками Чхвэ, наслаждаясь процессом. Омега дает волю своим горьким слезам. Он смотрит на бет, словно умоляя их хотя бы встать на ноги. Никакой человеческой реакции не получает. Их холодные взгляды более устрашающие, сыпят соль на рану, затягивают синяки и заставляют дрожать всем хрупким телом. Словно кровь застоялась в жилах рук. Пальцы невыносимо холодные, в синяках. Все тело ломается. Мышцы ног растягиваются и заставляют пальцы ног совершать неправильные, болезненные движения в спортивной обуви, что вызывает боль в подошвах стоп. Коленки хотят сгибаться, но боль и слабость рук не позволяли ему сделать ими даже легкого движения. Такое чувство, будто уставшая шея вот-вот скинет тяжелую голову в сторону. Нервная боль от пары глаз, кажется, поднимается по линии вдоль черепа и спускается по обеим сторонам затылка. Даже кожа и кости под бровями ропщут. В каменной тишине слышен только звук капель грязной воды, капающей из пришедших в негодность от сырости и небрежности труб, и работы собственного сердца. В ушах необычный лоскут. Горло, голосовые связки... Все внутри гудит. Как будто в дыхательных путях замерзла плесень из-за холода и зловония. Он тихо плачет из-за жалости к самому себе. Прекрасно понимает насколько жалким выглядит и чем так удовлетворяет монстров напротив себя. Его всегда пугали люди, которые не обладают человечностью. Осознание этого факта заставляет пугаться ещё больше. Хочется выбраться, дышать полной грудью, лежать в теплой и уютной кровати, а не всё это. — Ты действуешь мне на нервы. — говорит другой бета, глядя на слезы омеги. — Когда я вижу тебя таким, хочу заставить тебя плакать более эмоционально. — Лучше бы я сдох, чем остался висеть, пока вы двое просто смотрите и наслаждаетесь моими мучениями. Лучше ещё раз ударьте, но не стойте с такими отвратительными выражениями. — он кое-как поднимает на них взгляд, и необдуманные слова из-за эмоционального взрыва вылетают из его уст. Бета смотрит на высокого мужчину и, получив от него положительный кивок, продолжает выбивать из омеги душу. Чхвэ задыхается в собственных слезах и соплях. Даже улыбается сквозь горькие слёзы, которые перемешиваются в красных оттенках из-за кровавых ран на его лице. Он старается сосредоточиться на что угодно, кроме его нынешнего состояния. Каменный ком останавливается в середине горла, из-за чего становиться всё тяжелее и тяжелее дышать. Надо терпеть, хотя бы чуть-чуть. Он уверен, что в скором времени все закончиться, что это лишь какая-то иллюзия, какой-то страшный сон. Надеется на это. Положение омеги ухудшается из-за падения на грязный пол. Боль удвоилась. Кажется, повредил внутреннюю область голеностопного суставы, что вызывает жужжания в конечностях. Ему казалось, что падение связано с избиванием, которое ослабило хватку цепи, хотя ошибся. Его лодыжки всё ещё связаны до побеления кончиков пальцев. Смотрит на бет, которые шокированно смотрят в сторону связки цепи. Чхвэ пытается поворачиваться в ту сторону, куда смотрят хищные глаза бет, но увы, никак не получается. Всё тело ломается, любое движение вызывает адскую боль. Он молча всхлипывает в одной позе, пока его тело нервно и незначительно дергается. Сон Минги одной рукой держит уже свободную конечность цепи, а другой рукой тарелочку с аппетитным завтраком Чхвэ. Через нескольких секунд бросает железную цепь в сторону, которая вызывает громкий шум из-за пустых стен. Никто не может понять выражение его лица. Не то, чтобы наплевать на парнишку, лежащего на полу, не то, чтобы до него есть какое-то дело. Его взгляд как всегда пугающе непонятен. Говорят, что глаза выражают душу человека. Что глаза дают понять обо всем без лишних слов. К сожалению, это не тот случай. Эти глаза выражают антарктический холод, торричеллиевую пустоту. Он полу-сочувствием и полу-иронией улыбается омеге, затем жестом указывает своим бетам, чтобы покинули камеру пыток. Спокойными, медленными шагами подходит к молодому омеге и усаживается на корточках. — Чхвэ Сан... — альфа вздыхает, берёт в свободную руку черно-красные волосы омеги, поправляя за ушко. — Не проголодался? — Мгм... Омега еле слышно отвечает, прекрасно понимая, что его дразнят едой, о которой мечтает его пустой и раненный желудок. Из-за запаха свежего салата и омлетов, его бедный желудок начинает урчать, а звук быстро распространяется в тихом камере. Его глаза уставились на аппетитный завтрак, а фантазия заставляет его чувствовать вкус и приятное наполнение до боли пустого желудка. В глубине души есть маленькая надежда, которая верит в чушь, что этот мужчина намерен по-человечески покормить его содержанием этой тарелочки. — Не желаешь немного пообщаться, познакомиться? Я заинтересован твоей деятельностью, да и твоей личностью тоже. Вот тогда и сможем позавтракать вместе. Что скажешь? — он умудряется вживаться в роль заботливого незнакомца. — Выходит, ты хочешь сказать, что привел меня сюда, понятие не имея кто я? Где Миджун и Серафим? — омега весь дрожит, а из уст капает багровая капля свежей крови. — Почему ты требуешь от меня информацию и еду, а сам не отвечаешь на мои вопросы? Это я являюсь твоим пленником, или ты моим? — Мне кажется, мы еще долго будем изъяснить этот вопрос. — Тебе повезло, ты привлекательный. — Отдай это мне. — омега смотрит на тарелочку в руке Сона. — Боже мой... — тяжело вздыхая, альфа поднимается. — Ты правда думаешь, что я такое тебе позволю? Хах, а ты позитивный. — альфа кладет тарелку с едой на тумбочку в далеком углу камеры. — Разрешено только любоваться видом, а если сможешь достать и наслаждаться, получишь и обед. — Почему? Почему вы делаете это со мной? — кровохарканье Чхвэ со временем все больше и больше. — У меня даже нет прав сходить в уборную, что ли? — Могу сопровождать. — Я, пожалуй, откажусь. Сон подошел к омеге, крепко связал ему ноги цепями и протянул цепь к одной из самых прочных труб на стене. Он стонет от боли. Стопа определенно серьезно повреждена. При этом у Чхвэ не было сил даже сопротивляться, даже как-то шевелить ногами. В глазах выражаются оттенки ненависти. В этом взгляде есть желание заживо похоронить этого мужчину. Альфа молча смотрит в мокрые глаза кровавого омеги, пожимает плечами, встает и направляет шаги к железной, ржавой и заплесневелой выходной двери. А ведь Чхвэ не доверял Миджуну с самого начала. По какой-то причине его здесь нет с ним, и на его вопросы никак не отвечают, заставляя его говорить. А что если... А что если это дело его рук? Никто не имеет ни малейшего представления об их деятельности. Он в одном помещении с человеком, о котором думает прямо сейчас? Альфа с каждой секундой приближается к двери и собирается оставлять за собой омегу голодным, измученным жаждой, раненым и запутанным в своих же мыслях. Звук его дорогих ботинок, казалось, заставили мозг Чхвэ протрезветь. Сердце нетерпеливо сжимается, и наконец с его уст слетает фраза, закрутившаяся в эти секунды в голове. — Кто такой Ча Миджун? — его еле слышно, но тишина делает его довольно громким. Сон слегка усмехается. Все равно он ничего не говорит и уходит с шумом. Звук железной двери разорвал барабанные перепонки Сана. Помимо глухого визга крик Чхвэ был слышен по всему подвалу. — Говори, ублюдок! Говори! — Разберитесь с товаром. — бормочет он бетам. Те же трое сразу заходят внутрь, закрывая за собой железную дверь. Сон шепотом считает до трех, затем слышит крики омеги, а также звук проникновения пронзительных инструментов в полость тела. Он идет к лестнице спокойными шагами, будто за его спиной не врезаются в человека. Он словно чувствует под ногами жизни всех тех, кого сюда увезли. Если этот омега начнет понимать, кем является Миджун на самом деле... Тогда омегу ожидает такой же конец, как всех остальных. Есть в нем что-то интересное. Хотя все равно ничего не говорит. Оба они хранят молчание, вместо этого поднимая наводящие на размышления вопросы. Будет трудно решать судьбу этого омеги. Он выходит из подвала и чувствует, что все его тело трясется. Десны чешутся, а двухметровое тело как будто чего-то требует. Ломка началась. Организм требует новое количество наркотических веществ. Смешанные мысли и чувства вновь просыпаются, и они со временем подтверждают альфе, что он в конце концов вернётся в психиатрическую больницу, откуда сбежал. «Ты должен заглушить все это», — говорит внутренний голос, и бремя понимания ложится на плечи, залитые кровью и обманом. Внутреннее напряжение вошло в СНБ. Все работают сверхурочно с ночи. Они пытаются найти следы Чхвэ, но тщетно. Ча Миджун, Кан Ёсан и Чхвэ Чонхо также находятся в их офисе. Их допрашивают, а они отвечают, скрывая все от полиции. Каждый оправдывает себя. Хонджун действительно погрузился в роль Миджуна. Можно сказать, что время от времени он забывает о своей настоящей личности. Память возвращается каждый раз, когда омега видит Серафима. «Ты здесь из-за корыстных побуждений. Готов ли ты играть человеческими жизнями и помогать мошенникам сесть за руль? Причина всего в том, чтобы восстановить свою семейную жизнь. Ты действительно хочешь создать хорошее будущее для Серафима. Вот почему ты здесь. Его детство и жизнь не будут полноценными без отца. Ты должен выйти из этого дела с честью». В каждом из нас скрыто несколько личностей, которые всегда противоречат друг другу, но в то же время обе бывают правдивы. Трудно балансировать правильное и неправильное. Жесточайшая война ведется внутри каждого из нас. Она везде и со всеми, как химия. Сидя посреди компьютеров в офисе, младший Чон кричит, сжав кулаки от радости из-за успехов своей команды, пока старший Чон как обычно входит в кабинет незаметно. Легкая улыбка на лице следует за выражением счастья младшего. Встряхнув кулаками, он вскрикнул, потом встал и начал танцевать как рыба, делая резкие, но плавные движения спиной. Юнхо действительно не может сдерживать улыбку. На его глазах наступает день, когда этот молодой человек решил сдаться. Он стал настолько эмоционален, что не замечал, как разговаривал с ним на «ты» после шести лет борьбы последнего. Он провожал его домой, и он даже пригласил его внутрь. Они проговорили вместе за чайным столом до второй половины ночи. Можно сказать, что, в какой-то степени, удалось наконец перейти границу рабочего контакта. Для альфы действительно было безнадежной мечтой узнать его поближе. Словно смотрел на счастливого Уёна и перед глазами мелькали образы. Начиная с того дня, когда омега шесть лет назад пришел в целях найти работу и до сегодняшнего дня. Вскоре омега замечает Юнхо и тут же становится серьезным. — В этот раз я не заметил, как ты зашел. — он в замешательстве, а его глаза избегают взгляда альфы. — Сейчас еле сдерживаюсь. — Почему? Что ты имеешь в виду? — Если честно, я немного волнуюсь из-за твоей реакции. — он скрещивает руки на груди и плечом опирается на шкаф. — С Миджуном все в порядке? — громко говорит он, выпячивая глаза. — Да о чем ты? — легко смеется он. — Я просто чувствую, что так надо. — Что тебе нужно? — он приподнял брови. — Мне придётся часто приходить к тебе после окончания работы. Я больше не раздражаю тебя своим присутствием. Я прав? — Ну да... Юнхо продолжает глупо улыбаться, а Уён продолжает чувствовать себя напряженным. Предчувствие альфы говорит, что скоро он сможет учуять и различить запах младшего Чона. Казалось, он всегда раздражал омегу, но по его поведению чувствуется другая подстановка. — Домой не хочешь? — он подходит к столу. — У меня еще есть несколько дел. — он повернулся к экранам и, слегка поклонившись, быстро отвечает в секретном чате фракции. Звук компьютерной клавиатуры был слишком громким, так как омега чуть ли не бил по кнопкам пальцами из-за напряжения. — Ну, тогда я пойду. Завтра увидимся. — он еле сдерживает смех, потому что собеседник даже не видит, что он к нему приближается, а нервно пялиться в экран. — До завтра, Чон Юнхо. — он едва выговаривает слова, когда чувствует сильные руки альфы на своей талии. — Но с одним условием. Обещай, что вернешься домой. — он на мгновение кладет голову на плечо младшего. Черноволосый мужчина уставился на экран компьютера. Его лоб вспотел от напряжения. Круглые зрачки смотрят туда-сюда, а внутри происходят непонятные вещи. Прошло много лет с тех пор, как Уёна кто-то обнимались. Как будто он забыл, что такое здоровый, человеческий физический контакт. Он быстро снимает очки и кладет их на стол. Руки, однако, возвращаются к клавиатуре. Он чуть не расплакался, поэтому не хотел испачкать линзы очков. Он возвращается из своего ошеломленного состояния и наконец говорит: — Примерно через два часа поеду домой. — Как только вернешься домой, напиши и отправляй доказательство. Удачи тебе, — блондин отпускает тело омеги и покидает кабинет последнего. Уён тут же даёт себе пощечину и садится на свое место. Омега, мягко говоря, в шоке. Больше пятнадцати лет ещё никто не проявил подобную заботу в его сторону. Щеки становятся всё краснее и краснее: сидит весь в жару. Всего лишь раз пропустил промах и открыл все двери перед альфой, что ли? Разве он рассчитывал, что подпустит этого альфу настолько близко к себе? А что если другие узнают насчёт их вне рабочей близости?