Stockholm syndrome

За день до вылета. Сонхва застегивает последний чемодан и расслабленно вздыхает, пока сидит на полу. Ребенок перестал плакать, а это значит, что Хонджун скоро вернется в гостиную. Напряженность между супругами высокая: слишком много разногласий и недоговоренностей, но Пак уверен, что одним путём можно хотя бы отложить все эмоциональные и правдоподобные дела. Услышав шаги любимого, старший поднимается с пола и подходит к двери гостиной, из-за чего Хонджун оказывается прямо перед ним. Не смотря на обстоятельства, его взгляд был самым настоящим и любящим. Это выражение глаз омеги стало бальзамом на душу. Он осознаёт насколько сейчас неважна напряженность, что плавает в воздухе этой квартиры. Вдохнув напряженный воздух, они вздыхают уют, и, будучи уже на миллиметрах друг от друга, согревают человека напротив своим теплым дыханием. Старший не спеша берет щеку любимого в свою крупную ладонь, большим пальцем поглаживая его скулы. Ком в кимовском горле вдавливает его чувства, а родной взгляд Сонхва заставляет сердце бешено стучать. — Я так скучал по тебе, Хонджун-и. — шепчет своим бархатным голосом альфа, изучая лицо омеги, наклонившись к его губам, не давая Киму ответить. Сонхва целует нежно, а руки бережно обнимают его за талию. Сам Хонджун спешит ответить на поцелуй, положив свои крошечные ладони на плечи старшего, немного поднимаясь на носочки. Аромат горького шоколада передает экстренные сигналы мозгу Кима: он хочет полностью отдаться этому человеку. Длинный гибкий язык старшего быстрыми движениями проникает в полость рта омеги, что меняет нежную атмосферу на страстную. Чмокание со временем становятся громче синхронно с кимовскими стонами. Пока старший отстраняется на миллиметрах, пытаясь восстанавить дыхание, омега шепчет: — Я тоже скучал по тебе, сильно-сильно. — тяжело дышит у губ альфы, улыбаясь на все тридцать два зуба. — Хочется вернуться в старые и добрые времена. — отвечает Хва, прикрытыми глазами, наслаждаясь ароматом своего омеги. — В какие именно? — продолжает лыбиться Хонджун, пока в голове крутятся лучшие моменты пережитые с мужем. — Горячий душ не помешал бы. — А если Чонхо с Ёсаном доедут до того, как мы закончим? Сонхва тут же поднимает прищуренный взгляд на деревянные часы, висящие со стены, в мыслях считая их с Хонджуном минуты, секунды. Сам Ким наблюдает за мужем, буквально восхищаясь его до жути привлекательной шеей, но его отвлекает настойчивый ответ: — Успеем, если приступим к делу немедля. — после этих слов Хва многозначительно улыбается, проводя свою драгоценность в ванную, не убирая руки с его талии. Пару минут спустя, под горячим душем, Ким наслаждается мытьем собственной головы, пока ладонями упирается на влажный торс старшего, который так нежно и заботливо касается его чёрных волос. Сонхва аккуратно отмывает остатки шампуня с волос и лица младшего, тем самым давая понять, что закончил. — Я так давно такого не ощущал. — заговорил Хонджун, смотря в глаза старшего. — Тебе больше никогда не придется проходить через такое дерьмо из-за меня. Я буду заботиться о тебе до конца своих дней, Ким Хонджун. — шепчет, прижав Кима спиной к стену в душевой. Омегу переполняют эмоции. То ему хочется уродливо разрыдаться в объятиях старшего, то закричать о своем счастье по всему городу. Из-за неожиданных действий Пака, с его уст слетает тихий стон, а руки автоматически поднимаются с торса до плеч старшего. С каждым поцелуем и укусом в зоне собственной шеи, кимовские стоны становятся всё громче и громче. Сонхва поднимает его за бедра, положив ногу омеги себе на поясницу, чувствуя, как тот дрожит всем телом, из-за высокого уровня возбужденности. Сильные чувства друг к другу управляют этими двумя. Они полностью отдаются своим чувствам и желаниям, тем самым наслаждаясь в компании друг друга, также укрепляя свои отношения. Страсть никогда не погаснет в их сердцах. Хонджун-то прекрасно понимает, что слишком громко реагирует на долгожданные поцелуи и укусы, не говоря уж о дальнейшем. По этой же причине, Пак затыкает крик младшего нежным поцелуем, когда вставляет в него первый, затем второй палец. Будить Серафима они не собираются, просто над самоконтролем ещё долго приходится поработать. Ким задыхается в поцелуе, пытаясь не сдерживать собиравшие эмоции и наслаждение в себе. Он прикрывает глаза сразу после того, как закатывает их. Стоять на одной ноге становится тяжелее, особенно, когда чувствует твёрдый член любимого между собственных ягодиц, головкой которого через пару секунд проникают в него. Омега как-то освобождает свои губы, хриплее и слаще простонав прямо на ушко альфы. Бронзовая кожа Сонхва покрывается мурашками. Он обожает слышать стоны наслаждения своего сокровища. Его член проникает в него слишком плавно из-за мокрых от возбуждения стенок кимовского ануса. Омега вцепляется ногтями в широкие паковские плечи, кусая его за шею, пытаясь не издавать громких стонов, пока альфа наслаждается своим любимым, откидывая голову назад, кусая за нижнюю губу. После пятнадцатиминутного секса, который расслабил обоих, они продолжили принимать душ, будто никто ничего и не натворил. Вспоминая старые и добрые времена, они отмывали спину и волосы друг друга, иногда дарив друг другу короткие поцелуи. Выходя из ванной комнаты в банных халатах, с мокрыми волосами и разноцветными шеями и ключицами СонДжуны спешат к маленькому омеге, который якобы проснулся из-за приснившегося кошмара. Альфа быстро достаёт своего малыша из кроватки, успокаивающее погладив его по спине, выговорив слова поддержки, пока его омега спешит натянуть на себя одежду и открыть входную дверь их гостям. — Они спят что ли? — Кан смотрит в глазок двери с вопросительным выражением лица. — Я слышу плач ребёнка. — уверенно ответил Чхвэ. — Кроме того, они, вроде как, сами попросили побыть с сыном, пока хотели сходить куда-нибудь. — Может, позвонить? — Да откроют скоро! Нелегко дается им с малышом. — милая улыбка играет на губах Чхвэ Чонхо. — Ладно, подождем. Но чего у них в подъезде так жарко? Кажется, я скоро задохнусь из-за пара. — Лето у нас жаркое. На десятой минуте ожидании перед входной дверью, Хонджун, наконец-то, открывает дверь альфам с неловкой улыбкой на лице. Водолазку никто летом не носит, а футболка не прикрывает багровые следы на его коже. — Теперь ясно почему мы тут минут десять торчали. — заговорил Ёсан, заходя внутрь, не позволив Хонджуну оправдываться. — Извините, что заставили вас так долго ждать. — Все мы люди. Не переживай ты так. — посмеялся Чонхо, хлопая по плечу Кима. Хонджун быстро закрывает входную дверь за парнями, накрывая на стол вкусняшки и холодный, освежающий кофе. — Мы ведь занятые люди, приехали сюда всего на три часа. Где ваш муж? — игриво начал Чонхо. — Здесь. — говорит Сонхва, заходя в гостиную с малышом в руках. — Спасибо, что пришли, господа. Мы оставим вас с ребенком, поедем по нашим бумажным делам и вернемся как можно скорее. — Мы с большим удовольствием присмотрим за Серафимом. — тянется к ребенку Ёсан, забирая его у отца. — Чего снова первым кинулся к нему? — фыркнул Чхвэ, скрестив руки на груди. — А ты чего уставился на стол? СонДжуны, посмеявшись, попрощались с малышом, покидая квартиру по делам.

***

Весенний воздух приносит свежесть. Лепестки розовых цветов цветущих деревьев бродят по свежему асфальту, а солнце постепенно начинает освещать и согревать Токио. В детской спальне всё ещё темно, а в кровати в форме колесницы сгорбившись, лежит мезоморфный альфа, обняв в своих крепких руках маленького омегу, которому всю ночь снились кошмары. Каждую ночь Серафим, держа за лапку мягкую игрушку, таща её за собой, маленькими и быстрыми шагами идёт в комнату родителей и пытается пробудить отца, который будто давит медведя. — Я боюсь Абеса. — шмыгает носом ребёнок. — Не бойся, потому что отец придёт и надерет ему зад. — сонно шепчет в ответ малышу, гладя его по голове. Эти двое бесшумно покидают спальню и уходят в постель Серафима. Пак якобы идёт защищать малыша от ужасающего Абеса, которого придумал сам Серафим, но до поздней ночи беседуют на разные темы. У малого со временем появляются новые триллион вопросов, связанные со всем в мире. Его отец внимательно слушает его, затем терпеливо, простыми и понятными для ребенка словами отвечает абсолютно на все его вопросы. Не смотря на усталость и желание уснуть крепким и долгим сном, чтобы проснуться бодрым и полным новыми силами на работу, Пак предпочитает давать удовлетворительные ответы на вопросы ребенка. Ким к этому уже привык. Чаще просыпается одним, уже понимая куда нужно сходить до приготовлении завтрака. Приводит себя в порядок, затем спешит пробудить негодников, которые, как обычно, половину ночи не спали. — Эй, сейчас восемь часов... — осторожно положив руку на плечо Пака. Никакой реакции. Муж спит мертвым сном. — Сейчас восемь часов, пора вставать, Хва. — немного толкает, но бесполезно. — Значит, приготовлю завтрак только для себя. — громко произнося, он идет к двери детской спальни, когда получает удар подушкой по спине и усмехается себе под носом. Поворачивается и видит двух сонных медвежонков. — Мы тоже придём завтракать. — говорит Пак, двумя руками поднимая малыша и беря с собой в ванную. — Торопитесь, а то опоздаем. — добавляет Джун и идет на кухню. Не смотря на усталость плотного графика, у Кима на губах играет легкая улыбка. Осознание того, что он готовит для своей любимой семьи вызывает у него большое количество положительных эмоций. Чувствуя чьи-то теплые объятия вокруг своих ног, Хонджун быстренько прикрывает сковородку крышкой и наклоняется к малышу. — Доброе утро, душа моя. — целует своего Серафима в макушку. — Снова с отцом потусили без меня, да? — Я просто боялся Абеса, а отец пришёл меня защитить. — А потом мы обсуждали то, как дети появляются на свет. — издался голос альфы, который сидел за столом. — И что же ты узнал? — после короткого взгляда в сторону мужа, Ким смотрит на мелкого. — Ну, когда отец и папа очень сильно любят друг друга, у папы появляется животик, в котором живёт и растёт малыш. Через девять месяцев папе приходится тяжело, но малыш появляется на свет. У меня возник вопрос, но я решил задать его утром тебе. — У тебя отец настоящий умница. Правльно всему учит тебя. — хвалит любимого Хонджун, нежно поглаживая малышу по голове. — Задавай, давай. — Вы теперь всю свою любовь даёте мне? — Конечно! С чего у тебя такой вопрос появился? Тебе чего-то не хватает от нас? — Да. — приознес малыш с грустным тоном, из-за чего Сонхва, обрадовавшись, приподнял брови и стал слушать внимательнее. — Я хочу, чтобы вы и друг друга сильно любили, чтобы у меня появился братик. С вами весело и с друзьями из садика тоже, но мне хочется иметь кого-то более драгоценного, чем друзья и моложе, чем родители. — У нашего сына айкю выше твоего начальника, Хон. — тихо посмеялся Сонхва, покрутив вилку в пальцах. — Мы обсудим это попозже, а теперь тебе стоит присаживаться за стол, чтобы позавтракать и не опоздать. — уговорил малыша Ким, пока Пак ухмылялся позади. Пак-то прекрасно помнит чем они занимались до того, как уснули, а легкое смущение на лице Кима выглядит слишком мило. После завтрака все выходят из дома. В первую очередь, Серафима отвозят в садик. По дороге, как обычно, Пак включает рок, и они втроем начинают агрессивно кивать головами под бит. У ворот садика, малыш радостно машет рукой и покидает родителей, которые, взявшись за руки, улыбаются ему вслед. Супруги возвращаются в машину, по дороге болтая о чем-то своем, пока Ким обнимал руку Пака.

***

Солнце так же восходит над Сеулом, но не все наслаждаются его согревающими и освежающими лучами. Сосульки колючих проволок крепостных стен снова начинают таять от солнечных лучей. А внутри них на неуклюжем, грязном, деревянном стуле в одежде заключенного сидит Сон, который смотрит на неудачников вокруг него. Одного несправедливо посадили, другого эксплуатировали и выдали. Кто-то гордится собственной жестокостью, кто-то пытается казаться сильнее всех и каждое утро в час прогулки во дворе крепости провоцирует драку. Губы у Сона сухие, пальцы твердые, а кожа на кончиках пальцев темная, волосы неухоженные. Еще давно корни отросли, и серый цвет уже только на кончиках. С легкой улыбкой смотрит на всех и слышит голос бредового Чхвэ. — Зря ты убил меня. — видение сидит перед Соно на земле. Сон пустым взглядом смотрит на него. Омега тоже в одежде заключенного. Даже номер один и тот же, что у Минги. У альфы еле заметно поднимаются уголки губ. Он не чувствует себя остраненным благодаря бредовому Сану, хотя не может и не хочет ничего сказать. Осознает собственное расстройство. — Ты снова стыдишься меня? — тяжело вздыхает и трогает свой шрам на лбу. — Уже поправился и пришел к тебе, чтобы поболтать с тобой, а ты снова меня стыдишься. В столовой и сегодня ты не отдашь мне свою еду, не так ли? Сон продолжает мягко улыбаться, от чего в глазах появляются слезы. Сдерживает их, как-то пытается крутить назад. «Я могу провести здесь еще тринадцать лет. Уже два прошли. Как будто это было мгновение. И всё благодаря тебе, не так ли? Твоё изображение отвлекает меня от реальности. Ты всегда привлекаешь моё внимание, а я при этом теряю чувство времени. Я беспощадно прикончил тебя, даже не зная, что ты придешь ко мне на помощь в мои трудные времена. Я знаю, что ты меня никогда не простишь. Даже когда я приду к тебе и попрошу потанцевать со мной, о чем я так мечтаю»... — Вместо улыбки на асфальте вставай и проходи в столовую. Еда остывает. — дежурный полицейский потянул Сона за воротник. — Понял. — избавившись от надоедливых рук, выговорил альфа. Волосы перекатываются вниз по плечам, когда альфа встает с места. Ходит с заключенными, невольно слушая их бессмысленные разговоры. Дыхательные пути пронзает из-за запахов этого места. Все так неприятно, невыносимо и неудобно. Все сидят и едят свою порцию. Альфа также сидит на своем месте и переходит к процессу отправки пищи из железной тарелки в организм. Дежурные полицейские как будто стоят над душой. Еда, в свою очередь, совсем невкусная, но лучше, чем ничего.

***

Каждый рабочий день на обед супруги договариваются выйти на перерыв вместе. Иногда они бывают с другими сотрудниками, а иногда одни. Сегодня второй вариант. Свежий сет суши подает прекрасный официант, которому они всегда оставляют чаевые, и уходит по своим делам. Ким с широкой улыбкой на лице палочками берет сбоку свой любимый суши с креветкой и после обмакивания в соус со стороны креветки отправляет его в рот. Пак, как всегда, не так торопится с едой, как омега. Прежде всего, с нежной улыбкой следует за маленькими руками любимого человека, которые управляют палочками, а затем любуется его довольным лицом. Он тоже, наконец, переходит к процессу питания. — Одного сета точно достаточно? — Ага, я вернусь в офис с полным желудком. Можешь не беспокоиться. — Интересно, чем сейчас занят наш мелкий? — размышляя, жует альфа. — Надеюсь, он не дерется снова с детьми из-за игрушек. Он в скандалах с самого рождения. — И действительно... — вытирая угол губ любимого омеги. — О, спасибо. — мягко улыбается своему альфе Ким. После работы супруги едут за малышом. Машина мчится на средней скорости вечером по улицам Токио, в салоне которого играет спокойная музыка. Как характер настоящего Пака. Ким, в свою очередь, впал в объятия мыслей и смотрит из бокового окна. Сразу после остановки машины под красным светом Хва взглянул на своего возлюбленного. — О чем задумался? — тихо говорит своим бархатистым голосом, как всегда. — Я вспомнил первый день рождение Серафима. Это были такие напряженные дни, и я был так расстроен, что мы не праздновали вместе. Мы вообще даже не праздновали. Кан и Чхвэ принесли конфеты и несколько детских нарядов; посидели за столом с чаем и всё. — Его следующие дни рождения пройдут в кругу любящих его людей точно также, как второй и третий. — мягко улыбается и срывает машину с места. — Часто вспоминаю Чхвэ Сана. Он был так молод и красив… — А я помню, как Чон Уён жаловался, когда должен был привести его в порядок. — тяжело вздыхает. — Я за это время даже и не поблагодарил тебя. Думаю, что сейчас самое подходящее время. — По какой причине? — Я благодарен, что своим неожиданным присутствием ты спас мое будущее, также будущее нашей семьи. Если бы ты не пришел в ту минуту... Если бы я не чувствовал ваши с Серафимом родные ароматы... Если бы я не встретил невинных глаз Серафима, призывающего меня защищать его и заботиться о нём... Я бы совершил самую большую ошибку в своей жизни. — Я горжусь тобой. — неожиданно высказался Джун. — Почему? Ты действительно гордишься тем, из-за кого прошёл через ад с ребенком? — Горжусь тем, что и до этого ты держал руки в чистоте. Я горжусь твоим существованием. Я горжусь тем, что стараюсь быть лучшим супругом такого достойного человека, как ты. — Поверь, ты лучший. Мы оба боялись спорить и осознавали, что как бы всё ни закончилось для нас хорошо, этот хаос оставил за собой горькие последствия. Мы жили два года так, как будто ничего и не произошло. Будто мы всегда жили в Японии и как будто я просто так не нравлюсь твоим родителям. Надеюсь, однажды они примут меня. — Я боялся, что террористы HALATEAM однажды придут за мной и Серафимом, но был уверен, что они не предадут тебя таким. Что касается моих родителей, не принимай близко к сердцу. Важно то, что они не знают истинной причины нашего приезда сюда. Давай просто будем счастливы. — Иногда я виню себя за свое счастье за счет жизни и свободы других… — Перестань судить себя. Ты оправдан. Обстоятельства могли сложиться хуже. Возможно, у нас тоже не было бы возможности жить, если бы ты не заставил меня пойти на этот шаг. Я горжусь тем, что каким бы мягким и нежным не было твоё сердце, ты можешь им управлять. Ты действительно живёшь достойной жизнью. Ты немного глупенький, но ты то что есть, ты не скрываешь свои искренные эмоции от меня. Это Хва, которого я любил ещё шестнадцать лет назад, когда был студентом, которого продолжаю любить всё сильней и ни капли не жалею. — Ты мечта любого альфы. — ясно ответил Пак, когда они уже добрались до места. — Но я горжусь тем, что ты достался мне. — самодовольно улыбнулся. Припарковав машину, они вместе направились к воротам садика. Малыши бегали к родителям, с восторгом делясь полученными ими новыми знаниями. Серафим тоже не был исключением. Малыш восторженно рассказывал, что уже научился считать до ста, и что вскоре ещё и выучит сложение и вычитание. Малыш бесконечно воодушевлен учебой и имеет к ней большую страсть. Радость родителей с ребенком увеличивается в десять, нет, даже в тысячу раз.

***

Вечер в сеульской крепости, естественно, отличается. На холодный бетонный пол брошены футболка и майка заключенного. Мускулистые руки складываются и разгибаются, а большие ладони крепко держат турник. Голые мышцы спины работают активно, а татуировка HALATEAM делает его еще красивее. Всё тело Сона было покрыто каплями пота. Эта тренировка дает силы, чтобы выстоять. Без этого здесь жить и защищаться невозможно. Рубцей на лице стало больше. Минги часто попадался в драки. Он преподал хороший урок другим, а другие, в свою очередь, ему. Голос Чхвэ в голове слышен, он считает его подтягивания. «Восемьдесят семь, восемьдесят восемь... Ты достигнешь сегодня ста. Сделай это! Теперь ты силен как никогда»! — Почему ты меня поддерживаешь? — тяжело дыша шепчет под нос, начиная беседу у себя в голове. «Потому что у меня кроме тебя никого нету». — А семья твоя пришла на мой суд и ругала меня последними матами. — продолжает так же говорить. ««Иди умри, тогда полюблю тебя»... Девяносто четыре». Сон молча продолжает подтягиваться, уже игнорируя голос, считающий их, звучащий в собственной голове. — В один прекрасный день, ты поймешь, что вовсе не одинок, Сон Минги. Я с тобой и не собираюсь тебя бросать. Прошло два года с тех пор, как ты продолжал чувствовать себя виноватым из-за меня. У тебя не было другого выхода, и я понимаю тебя. Почему, по-твоему, я не оставляю тебя? — голос Чхвэ покинул голову Сона и стал более настоящим. Мягкий голос омеги такой реальный и близкий. Сон отпускает турник и поворачивается к звуку. Чхвэ Сан буквально стоит перед ним. На мягком теле легкая одежда. Первая мысль, что пришла в голову Сона: «Здесь холодно». Он смотрит на такой реальный образ Чхвэ и приподнимает бровь. На его лице легкая улыбка, что показывает ямочки на его щеках, которые раньше альфа видел только на его хмуром лице и даже не обратил на них внимание. «Ты великолепен, Сан»... - подумал заключенный. — Ты мне не веришь? Это нормально. Кто бы ни отвернулся от тебя, я буду на твоей стороне. Я не зря проводил с тобой время. Ты не тот, за кого тебя воспринимали и воспринимают. Ты не одинок, и не будешь им никогда. Я устал давать тебе понимать, что куда бы ты ни пошёл, я буду там. Я пришел в твоё подсознание и не собираюсь покидать его. Да, на самом деле я пришёл отомстить, но, понимаю, кто ты на самом деле, и уже не в силах осуществить свою задумку. После слов Чхвэ Сана глаза Сона наполняются слезами. Сердце согревается. Давным-давно никто действительно не поддерживал его. Со слезами на глазах быстро делает три чертовых шага и крепко обнимает Чхвэ. Он настоящий. Сон на мгновение устремляет глаза, после чего крепко сжимает их вместе с руками. Его крепкие руки ощущают тепло хрупкого тела и сильнее прижимают его к себе. Он собирался поцеловать его в области шеи и волос, но почувствовал, как закручивают его руки на собственной спине. Изображаение Чвхэ исчезает. Дежурный полицейский... После блокировки движений альфы, дежурный начинает избивать его. — Что это сейчас было, черт возьми? Домогательство на дежурного полицейского?! К тому же со стороны полуголого заключенного. Настоящий позор! — бета продолжает избивать голое тело Минги битой, пока тот пытается скрывать голову за руками, шмыгая носом. Сегодняшний день для Сон также закончился новыми телесными повреждениями и острыми болями в различных областях. Всю ночь мучился на полу, пытаясь уснуть. Ну а мысль о том, что его бредовые видения в конце концов смогли обмануть его, не давала ему покоя. А что касается семьи, нашедшей покой в Токио, она продолжает жить мирно и полна в любви. Пара провела время со своим малышом после тяжелого рабочего дня. После ужина смотрели мультфильмы, несмотря на то, что Хонджун время от времени зевал. Пак вернулся в гостиную после прочтения сказки для Серафима и увидел, что любимый заснул на диване. Он мило улыбнулся, подошел к последнему и, осторожно подняв на руки, повел в спальню, затем уложил в их кровать. Ким на мгновение проснулся, но уже в кровати, когда Пак обнимал его за талию, прижимая его родное тело к своему.

***

Проходят годы. Сон все ещё борется за физическое и эмоциональное существование в тюрьме. СонДжуны заботятся о своем ребенке, который уже учится в школе. Кан Ёсан занимается классической музыкой, что помогает расслабиться. С одним из музыкантов, виолончелистом, альфа развивает отношения. А сам Кан скрипач. Что касается Чвхэ Чонхо, он, в свою очередь, на некоторое время покинул страну. Когда возвращался из США, самая долгожданная и теплая встреча была с Каном. После этого хаоса, они нашли себе лучшего друга, с которым хоть на край света можно улететь. Часто вспоминают Ча Миджуна, точнее, Ким Хонджуна, который всегда ходил с малышом. Они также помнят выражение лица альфы последнего на протяжении всего суда. «Господа, спасибо, что доверились мне! Спасибо, что были рядом со мной в самые тяжелые дни. Я обязан разорвать с вами связи, чтобы мог двигаться дальше и забыть об этом кошмаре. Вы всегда будете ярким лучиком моих плохих воспоминаний. До этого колебался сказать, но теперь признаюсь, что безмерно люблю вас. Ким Хонджун».