Истории клана Камисато

— Тома, мне нужна твоя помощь. — Мальчик, подойди сюда. — Тома, принеси полотенца, пожалуйста! — Тома, милый, извини, что прошу о помощи, но… Однажды, когда тренировки юной госпожи Аяки подошли к концу, матушка отпустила девочку отдыхать. Тогда ей на глаза вновь попался юный прислуга Тома, который ответственно раскладывал свежие полотенца по полкам перед раздевалкой у тренировочного зала. Юноша так ответственно подходил к своей работе, что Аяке казалось, будто у него совсем нет свободного времени. — Тома… — задумчиво отозвался брат, когда Аяка спросила его об этом за обедом, — Тома хороший. Но я действительно не знаю, чем он занимается в свободное время. С того дня мысли юной госпожи захватил этот трудолюбивый юноша. Сразу после обеда он собирал посуду и усердно мыл её в ручье рядом с поместьем. Сидя на небольшом валуне в отдалении, Аяка увлеченно смотрела, как Тома, закатив рукава и повязав ткань на руках, усердно мыл каждую тарелочку, каждую чашу. Интересно, о чем он думал, когда колени его нещадно ныли от бережной гальки, впивающейся в них? О чем он мечтал, когда бросал взгляд на горизонт, укрытый темными грозами, насланными Её Величеством? Аяке было интересно, что творится в душе чужеземца, что переплыл целое море, чтобы достичь этого берега. За чем он гнался? — Здравствуйте, Тома. Как поживают юные госпожа и господин? — учтиво поинтересовался посетитель поместья, когда Тома проходил мимо него с ведром в руках. Юноша улыбнулся, вежливо поклонившись. — Добрый день. Не переживайте, оставьте заботу о них на меня. Так он говорил всем. Но Аяка не могла поверить, что юноша его возраста не имеет других мечтаний. Хоть Тома и был приветлив и дружелюбен, юная госпожа не могла поверить, что это всё, чем он жил. Что он писал в тех омамори, которые готовил каждый месяц? О чем мечтал в глубине души? В таких размышлениях проносились дни и недели. И наконец настал летний фестиваль. — Сестра, о чем ты будешь желать в этот раз? — улыбаясь спрашивал брат за ужином. Девушка задумчиво смотрела на дрожащую гладь чая в своем стакане. — Юная госпожа, — осторожно обратился к ней Тома, подходя с подносом в руках, — я приготовил ваши любимые печенья с лепестками сакуры. Не желаете ли отведать? — О, как мило с твоей стороны, Тома, — хихикнул брат, нагло потягиваясь и выхватывая с подноса одно печенье. Тома, как вежливый слуга, не стал спорить, ведь хотел порадовать их обоих. — Спасибо, Тома… — наконец вздохнула юная госпожа, беря в руки печенье. Небольшое, нежно-хрустящее. Тома слепил его в форме цветка кипариса, герба клана Камисато. Когда время ужина подошло к концу, Аяка осталась в зале, молча наблюдая за юношей с пшеничными волосами, который с улыбкой собирал посуду со стола. Только он собрался уходить, как вдруг девушка импульсивно схватила его за руку, остановив. — Ах? Юная госпожа, что-то не так?- — Тома, позволь тебе помочь! Давай вместе помоем посуду! Юноша смущенно покраснел, его взгляд растерянно забродил по сторонам. Захихикав, он начал мямлить, пытаясь вырваться из крепкой руки юной госпожи. Но наконец замер, потупив глаза. — Хорошо, если вы настаиваете. Только тихо, я не хочу, чтобы нас увидели другие… — Спасибо! Было уже темно. Серебристая луна нежно освещала берега у поместья клана, выцепляя из тьмы тропу для них двоих. — Позвольте, — Тома снял с пояса тряпку, которой ранее укрывался от воды, чтобы постелить её под ногами девушки, — берег тут каменистый, вам будет неудобно. — Спасибо, Тома, ты такой добрый, — улыбнулась Аяка, присаживаясь рядом с парнем, — зачем ты бинтуешь руки? — Это чтобы не пачкать помытую посуду, — пояснил слуга, — позволите мне?.. — Конечно… — прошептала девушка, протягивая руку Томе, который осторожно взял Аяку за ладонь и начал медленно забинтовывать её руки. Его пальцы были грубыми от постоянной работы, но двигался он медленно, нежно проводя каждую линию, будто боясь сдавить слишком сильно, — ты такой заботливый, Тома. Но никогда не говоришь о себе. — Да что мне о себе рассказывать, — хихикнул юноша, делая осторожный узелок у запястья и переходя к другой руке, — мой главный долг — оберегать наш клан, юная госпожа. — Зови меня просто госпожа, к чему эти формальности? — Ох, моя госпожа, — вежливо улыбнулся Тома, заглянув прямо в глаза девушке, отчего та смущенно зарделась, — вы ещё слишком юны. Однажды настанет час, и я назову вас так. Не спешите взрослеть, наслаждайтесь детством. — Брата ты уже называешь господином, — недовольно фыркнула Аяка, отводя взгляд в сторону. Тома тихо рассмеялся, завязывая узел и на второй руке. — Господин Аято старше вас. Не переживайте, настанет и ваше время. Давайте я покажу, как это делается… — Я знаю, как мыть посуду! — возмутилась девушка, с упорством накидываясь на грязные тарелки. Дети увлеченно смеялись, передавая друг другу мытую посуду. За ними на холме наблюдали седой мужчина и голубоволосый юноша, стоящий чуть позади него. Господин Камисато задумчиво тер подбородок. — Как ты думаешь, сын мой… Можно ли доверять юному Томе? — Безопасность клана превыше всего, отец, — поклонился Аято, — и я доверяю моему слуге. Он ни раз доказывал свою преданность. Тем более… Юноша задумчиво бросил взгляд на улыбающуюся во весь рот Аяку, которая утащила Тому бегать за ней в догонялки на пляже. От этого невинного зрелища брат невольно улыбнулся краем губ. — Тем более, вы и так провели расследование в Сюмацубан, не так ли? Отец молчал, продолжая внимательно смотреть за детьми на пляже. Аято подошел чуть ближе, тоже присматривая за сестрой. — Однажды, — вдруг заговорил отец, — однажды тебе придется предложить юному Томе свободу. И от его ответа зависит будущее клана. Ты ведь это понимаешь? — Конечно, отец, — кивнул Аято, задумчиво прикрыв глаза, — но я верю, что Тома будет предан своему обещанию до конца. Когда он обратился ко мне, я почувствовал искреннюю волю его родного города. — И тебя не беспокоит инадзумская кровь его отца? — Родители — пример для подражания и наша гордость, — согласился Аято, вновь открыв глаза, — но юный Тома волен сам решать, следовать ли их стопам или найти свой собственный путь. До тех пор… Я буду держать его рядом. — Похвально, — довольно кивнул отец, разворачиваясь и направляясь в сторону поместья, — повеселись с ними, если хочешь. Я вернусь ко сну. — Доброй ночи, отец, — учтиво поклонился Аято, глядя вслед уходящему отцу. День, когда клан окажется под угрозой кризиса, ещё далек. Дети, весело бегающие друг за другом в догонялки, забыв о немытой посуде, ещё не повзрослели. А юному слуге Томе только предстоит сделать выбор, который изменит его жизнь.