Библиотека, кризис и две задницы

Знаете это чувство, когда вы стоите на краю обрыва, а снизу вам кричат — эй, придурок, спускайся уже вниз, только головой не ударься! Антон, конечно, тут же ударяется головой о дверной косяк и издал звук напоминающий нечто среднее между мявом раздавленной кошки и писком смущающегося тушканчика. — Молодой человек, вы в порядке? — раздается больше насмешливый, чем обеспокоенный голос сзади, и почему-то Антон точно понимает, кому он принадлежит. Он потирает ушибленный лоб и старается эффектно обернуться назад, но, кажется, удар был слишком сильным, потому что голова слегка кружится. А может, удар тут вовсе не при чем. В конце концов, Антон всегда был малость пришибленным. Перед ним стоит тот самый человек со стремянки, правда, теперь можно рассмотреть не только задницу, но и лицо, которое оказалось не менее, а то и даже более прекрасным. Где-то 10 задниц из 10, по скромной оценке Шастуна. Его собственная тянет разве что на твердую четверочку и то, если подкупить судей. — Вы точно в порядке? — уже более обеспокоенно повторяет вопрос мужчина. — Не пугайте меня, скажите хоть что-нибудь. — У вас красивые глаза, — вылетает из Шастуна быстрее, чем он успевает подумать. С ним такое часто происходит, иногда вылетает даже сам Шастун целиком, например, навстречу приключениям на свою недооцененную задницу. — А вы, я вижу, и правда сильно ударились. Пойдемте со мной, я приложу лед. — Мне мама говорила, не ходить никуда с незнакомыми дядями, — у Антона вдруг включается режим «неси-чушь-пока-можешь». — Меня зовут Арсений, — улыбается мужчина и, кажется, становится еще более красивым. Антон в принципе всегда считал, что любой человек становится очень красивым, когда улыбается. А тут он окончательно залипает и мысленно добавляет еще одну задницу в оценку его внешности. — Ну что, теперь когда мы стали так необычайно близки, пойдем? — А-а-а, я Антон, — вспомнив про элементарные правила вежливости, протягивает руку Шаст, смущенно опуская голову. — Очень приятно, Антон. Что ж, имя свое вы помните, это уже отлично. Теперь проверим вашу моторику. Идите за мной, — говорит Арсений и намеревается завернуть за угол, но не доходит до него. Хотя тут всего два шага. Антон никогда не отличался ловкостью. Ловкость кошки и скорость мангуста — это вот совершенно не про него, но сегодня его неуклюжесть кажется собиралась побить все рекорды. Сделав буквально шаг, он умудряется снова засмотреться на задницу Арсения, потому что, ну, вот же она, идет прямо перед ним, а как тут не посмотреть? И тут же запинается о книги, которые стояли сбоку от спуска в подвал, после чего падает на Арсения со всей высоты своего роста, хотя никакой другой высоты у Шаста никогда и не было. Арсений же, не ожидая такого коварного нападения, издал сдавленный вскрик и рухнул на пол. Шастун зажмурил глаза и постарался уменьшиться в размерах, хотя деть куда-то все два метра себя — задачка непростая. Лежа, он занимал собой весь небольшой коридорчик. В детстве он думал, что если закрывает глаза, то и весь мир исчезает. Вот было бы здорово, если бы так оно и было и не приходилось бы решать никаких проблем. Например, как теперь смотреть в глаза, причем такие красивые голубые, это же просто незаконно такими смотреть на людей. Очень хотелось сообщить, что звонили из рая и сказали, что сбежал самый красивый ангел, но Антон и без подобных банальностей был в абсолютном шоке. Арсений дергается и издает какой-то странный звук, и Антон все-таки открывает глаза. Ощущая странную вибрацию, Антон с удивлением обнаруживает, что Арсений смеется. Даже не так: он откровенно ржет и даже не предпринимает попыток скинуть Антона с себя. — Тоха, я значит тебя жду, а ты тут грязно домогаешься моего коллегу, — раздается голос Эда откуда-то сверху. — Я не хотел! — Антон тут же резко подрывается, но не может встать и снова падает на Арсения. Тот кажется уже просто просто смирился, принял ситуацию как есть и только ржет еще громче. — Арс, ты там ваще как живой? — Эд перешагивает конструкцию из Арсения и Антона, — может быть Артона? — и присаживается на корточки чтобы проверить состояние своего друга. — Я, кажется, стал немного более двумерным, но в остальном все хорошо, — хрипит тот, при этом продолжая улыбаться, как будто ничего лучше с ним в жизни не происходило и произойти не могло. — Так, Антон, давай руку и я попробую тебя поднять, иначе мне придется тут работать за двоих, а у меня есть планы на субботний вечер. Антон хватет Эда за правую руку и наконец встает, при этом задевая левой полку и сметая с нее какие-то плакаты, объявления и скотч, который катится куда-то вдаль. Прямо как волшебный клубок в сказках. Арсений встает вслед за ним самостоятельно и поворачивается к Антону с таким видом, как будто ему 5 лет и мама только что купила ему любимую сахарную вату, мороженое, а еще разрешила покататься на аттракционах и все это — вместо уроков. Антон, глядя на его выражение лица, тоже начинает улыбаться и контролировать это не может совершенно. Ситуация кажется выходит из под контроля. Если какой-то контроль там в принципе когда-то был. — Судя по вашим улыбкам вы оба неслабо так приложились, — делает вывод Эд. — И знакомство, надо понимать, состоялось довольно близкое тоже, так что представлять вас не нужно. Го на кухню, налью чай что ли. Антон чувствует, как краска заливает не только его лицо, но и, кажется, толстовку, которая, к слову, и сама по себе красная. — Да, я как раз купил набор чая новый, у нас вчера все снова закончилось, — говорит Арсений и отходит в сторону пропуская Антона вперед. — Прошу вас, кажется так у нас больше шансов дойти до кухни живыми. Антон старается не запутаться в ногах и в мыслях (второе значительно сложнее) и быстро проходит вслед за Эдом на кухню. Раздается грохот. Арс и Эд поворачивают голову в сторону Антона, но тот по-прежнему стоит на ногах, да и звук явно доносится откуда-то сзади. — Черти что у вас тут с утра происходит! Почему скотч катается по читальному залу! — раздается недовольный крик Кати. Антон вжимает голову в плечи, а Арсений прыскает и идет к заведующей, чтобы помочь ей встать и принять на себя гнев. Эд смотрит на Антона своим фирменным взглядом «Тычетворишь», и за руку проводит Шаста к стулу, после чего сажает на него и говорит, словно мамочка: — Я на минутку отойду, а ты тут ничего не трогай, — и выходит следом за Арсом. *** Антону дико неудобно. Во-первых, за сцену «новорожденный теленок, у которого разъезжаются копыта на роликах», во-вторых, за то, что его буквально поймали на месте преступления. «”Антон Андреевич Шастун, вы обвиняетесь в залипании на задницу библиотекаря Арсения. Что вы можете сказать в своё оправдание?» А что Антон скажет? Он тут вообще ни при чем. Ему подбросили. Он осматривает служебное помещение: ничего особенного. Маленькая кухонька, куча стеллажей с разнообразным скарбом и два рабочих места. Антон чувствует себя здесь великаном в стране лилипутов. Ни Эда, ни Арсения всё еще нет, и Антону с каждой минутой становится всё неудобнее. Перед глазами проносятся сцена со стремянкой, это его «у вас красивые глаза» (ну серьезно?!), падение, тепло арсеньевых рук через толстовку, живое и вибрирующее от смеха тело под ним… Шаста бросает в жар и холодный пот одновременно, потому что, кажется, у него даже привстал от этих воспоминаний. Антон понимает — дело дрянь. Выбор стратегии, собственно, у него невелик: подумать о какой-нибудь противной хуйне и переждать, либо… Шастун выбирает либо. Он хватает со стола телефон, попутно уже набирая Эду в телеге короткое « Мне нужно подлам, дома пгврим», и бежит к спасительному выходу из библиотеки. Каким-то чудом он умудряется покинуть место преступления незамеченным: по пути никто его не останавливает, не смотрит осуждающим взглядом, и вообще Антон внутренне ликует: получилось! Он вылетает на улицу, тяжело дышит, будто пробежал как минимум стометровку на скорость, и съебывает на всех парах в сторону метро. Куда — не принципиально, главное — подальше от этой библиотеки, этих стремянок и голубых глаз. Антону еще кажется, что он чувствует облегчение: наконец-то эта неловкая встреча закончилась, но где-то в глубине души уже шевелится сожаление. Ну ничего. Не ходил он в библиотеки, не надо было и начинать. Как говорится, ну и пожалуйста, ну и не нужно. В конце концов, гугл никто не отменял. *** Арсений ловко переводит возмущение Кати в юмор: помогает ей встать, извиняется и на одном колене протягивает ей моток скотча. — Если не прекратишь этот цирк прямо сейчас, я тебя Сеней буду называть неделю, — улыбаясь, говорит Катя, но забирает канцелярию из рук покорно склонившегося Арсения. — И пока вы оба здесь, — она смотрит на только что появившегося Эда, — давайте-ка, кабанчиком, компы снимите и столы из зала уберите, у нас мероприятие вечером. Арсений не понимает, почему его вечно вынуждают помогать Эдуарду с его работой. Эда вот никто не сажает писать квартальный отчет (и Арсений бы и сам не подпустил его к этому!). Это всё потому, что он мальчик? Тем не менее, он решает, что, возможно, проще быстренько сделать дело, и наконец познакомиться ближе с тем умилительно неуклюжим Антоном. Арсений невольно снова улыбается от мелькающих в голове образов. Он вообще довольно тактильный, а вес мужского тела сверху любит просто в силу ориентации. И ничего плохого в этом нет. Да и вообще настроение пошло в гору, даже не смотря на предстоящий вечер в обнимку с отчетом. — Эд, а, Эд, — начинает Арсений, отсоединяя провода, — а это кто? Поднимаешь посещаемость стационара? — Это Антоха, и он не умственно отсталый. Сосед мой, и его хотят из универа турнуть. Ну и не то чтобы я шибко мог чем-то ему помочь, вот и предложил позаниматься тут. Говорят, в библиотеке все умнее становятся. — Да что ты говоришь, — улыбаясь, продолжает Арсений допрос исподтишка. — По тебе как-то и не скажешь. — Давай без оскорблений, мистер Я-знаю-всё-и-даже-больше. На самом деле, круто, что вы познакомились уже, потому что его как раз с романа этой германской херни хотят числануть. А ты вроде… Они оба реагируют на пронесшийся в проеме двери силуэт и хлопнувшую входную дверь. У Эда бренькает оповещение на телефоне, и он смотрит сначала в телефон, а потом снова на выход. — Совсем свихнулся парень, — мрачно произносит он. Арсений не понимает, к чему это было. — Ну, во-первых, не ругайся хотя бы в читальном зале, во-вторых, а в каком универе учится Антон? — Такими темпами ни в каком не будет. Вон как мчится навстречу армейке, — Эд кивает на панорамное окно, в котором проносится фигура в красной толстовке. У Арсения неприятно екает сердечко. Обидно как будто бы. Облапали взглядом, полежали на нём и бросили. Замечательно. Ну и пожалуйста, что уж тут, ну и не надо! Потом он вспоминает, что ему не 15 и, на самом деле, он может включить взрослого человека. Кажется, тому парню (и вон тому еще в последнем ряду, ага) нужна помощь, а Арсению давно негде было применить свои профильные знания. А настоящие душнилы вянут в заточении, если им негде подушнить, поэтому он просто спрашивает у Эда ник Антона в телеграме, отключает последний комп и уходит допиливать отчет. Он вносит Антона в список контактов просто как «Антон», без всяких пометок, потому что не так уж много Антонов встречал в жизни. Особенно таких, которые так очаровательно смущаются. Вечер обещает быть интересным. По крайней мере, ему хочется в это верить.