Письма незнакомца

Гермиона не торопилась. Она определенно была жаворонком, но это не означало, что она всегда была готова на рассвете. Девушка услышала слабый звук пробуждающегося замка и решила присесть на ближайшую скамейку, чтобы полюбоваться потрясающей красотой восходящего солнца. Дул ветер, но не совсем неприятно;все же она почувствовала озноб и спрятала руки в рукава. Она закрыла глаза и расслабилась: чувство беспокойства исчезло, сменившись удивлением и волнением. Она почувствовала мягкую улыбку на своих губах; моменты, подобные этому, были редкими и драгоценными, тем более в мрачный период. «Может быть, мне следует привести сюда Гарри, если его все еще преследуют кошмары. Может быть, это также поможет ему контролировать свой темперамент. Я не думаю, что отработка с Амбридж будет достаточной, чтобы удержать его от новых капризов». — подумала она, и на ее лбу образовалась хмурая гримаса. В последнее время его лучший друг был не в духе, что в лучшем случае было преуменьшением. Конечно, Гермиона пыталась понять: смерть Седрика, возвращение Сами-Знаете-Кого... За последние несколько месяцев так много всего пошло не так, что, должно быть, это травмировало ее.Однако он начал действовать на ее последний нерв. «Разве он невидитчто я не враг?» она нашла небольшой камень и бросила его, ударившись о стену. Затем она услышала быстрые шаги и увидела Гарри, сжимающего письмо. Ее первоначальным желанием было пойти поприветствовать его, но она внезапно остановилась. <<Я очень не хочу отвечать на неловкие вопросы>>, — думала она, прячась за спинку скамейки. — Пожалуйста, пожалуйста, Мерлин, не дай ему увидеть меня... — тихо взмолилась она. Через некоторое время она осмелилась глянем - берег был свободен. Гермиона вздохнула с облегчением.Она услышала урчание в животе и, наконец, встала, в последний раз взглянув на совятню и задаваясь вопросом, кому Гарри написал. — Наверное, Сириус. Вот он опять, люди говорят ему быть осторожным, и что он делает? — подумала она, поворачиваясь назад. Она шла довольно медленно, пытаясь ощутить целостность, которую испытывала, наблюдая за захватывающим дух небом. Если бы кто-нибудь сказал ей несколько дней назад, что она будет смотреть на восход солнца после отправки письма незнакомцу, она бы рассмеялась им в лицо и назвала их помешанными. Жизнь полна сюрпризов. «Я был бы не против проснуться так рано, чтобы отправить другие письма. Если я получу ответ на первое, то есть». — подумала она, спускаясь по первому лестничному пролету. Девушка с густыми волосами огляделась, надеясь избежать встречи с каждым из своих друзей, прекрасно зная, что Джинни будет тщательно расспрашивать ее.На пути к Большому залу народу стало немного больше, и Гермиона стала уделять больше внимания своим сверстникам, готовая вычитать баллы с нарушителей спокойствия и тех, кто нарушает правила. Она надеялась, что близнецы Уизли не убедят первокурсников попробовать их продукцию; ей нравились близнецы, но они зашли слишком далеко. По общему признанию, она могла выглядеть лицемеркой, учитывая все обстоятельства, но теперь это был ее долг. Ее выбрали, и она не разочарует своих учителей. Если только это не Ситуация жизни и смерти, очевидно. Близнецы стали старостами не по какой-то причине, которую они никогда не поймут. "И Рон, по-видимому, тоже..." - с горечью подумала Гермиона. Большой зал был почти пуст: профессор Трелони сидела за учительским столом, пристально вглядываясь в чашку, которую держала в руке, — вероятно, пытаясь прочесть чайную гущу… Были также профессор МакГонагалл и профессор Спраут, погруженные в беседу; никаких следов Амбридж. Гермиона села и налила себе чашку чая, наблюдая за одноклассниками.Она уже собиралась добавить немного молока, когда услышала, как кто-то зовет ее. — Доброе утро, Гермиона! Гермиона обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть Рона, плюхнувшегося рядом с ней. — Привет, Рон, где Гарри? - Не знаю, его не было в нашей комнате, когда я проснулся. Рон пожал плечами и начал наполнять свою тарелку. Они остались в приятной тишине, Гермиона изо всех сил старалась не накричать на Рона за его манеры за столом, а Рон был слишком сосредоточен на своей еде, чтобы заметить это. Через некоторое время к ним присоединился Гарри, выглядевший счастливее, чем накануне. — Это письмо к Сириусу стало причиной? — подумала Гермиона, глядя на спокойное выражение лица Гарри. Затем Гарри и Рон начали обсуждать тренировки по квиддичу, и Гермиона фыркнула. Теперь, когда Рон тоже был в команде, она знала, что они будут говорить об этом чаще. Это не было бы проблемой само по себе, но они оба снова изо всех сил пытались справиться со своей рабочей нагрузкой, и их решение висело перед тренировкой по квиддичу. Как типично . Не успела она их увещевать, как хлопанье крыльев отвлекло ее, и она быстро устремила взгляд к потолку, пытаясь отыскать сову с письмом. Это было не здесь.Сердце Гермионы екнуло: его здесь не было .. Затем она порылась в своей мантии, чтобы найти Кнут для Ежедневного Пророка. Взгляд Гарри потемнел, и Гермиона отмахнулась от него: она уже объяснила ему, зачем ей нужно читать Пророка. Она, конечно, не хотела платить за гнусную ложь, но не то чтобы она могла одолжить газету у своих соседей по дому: те, кто на стороне Гарри, на это не купились, а те, кто на стороне Министерства, толком с ней не разговаривали. . Обсудив статьи с ее лучшими друзьями, они разошлись. Мальчики отправились на поле для квиддича, не обращая внимания на разочарованный взгляд Гермионы, а Гермиона направилась в библиотеку, готовая заняться многочисленными эссе, которые ей поручили. СОВ — это не шутка, и учителя старались убедиться, что все это понимают. Все учителя, кроме Амбридж: она даже не пыталась учить, она поспорила, что даже Гарри был бы лучшим учителем, чем она. Задумавшись, она не осознавала, что кто-то преследует ее. -Остановись, ты. Гермиона закрыла глаза. Джинни . Магглорожденная мысленно приготовилась к третьей степени Джинни и повернулась с фальшивой улыбкой на лице. — Привет, Джинни, ты в порядке? - Не 'Привет, Джинни, ты в порядке?' я. Думал, ты сможешь уйти, не так ли? Не повезло, приятель. — сказала рыжая, улыбаясь подруге. — Теперь рассказывай. Гермиона вздохнула и указала на нишу неподалеку, приглашая Джинни сесть. Когда-нибудь это должно было случиться, и откладывать это было бесполезно. — На самом деле, рассказывать нечего. Прошел всего один день. Гермиона указала: - Ты отправил это? Что ты написал? Он в Хогвартсе? — взволнованно спросила Джинни, садясь. - Голос тише! -... Да, сегодня утром. Честно говоря, я удивлен, что не заметил сову, которую использовал, во время завтрака. Я был уверен, что получу свое письмо вместе с остальной частью утренней почты. Совы там не было. Рыжая лучезарно улыбнулась подруге, осознание того, что означало это заявление, поразило ее. - Это должно означать, что сова пытается доставить его!. Гермиона начала нервно грызть ногти. — Я… Да, я так думаю. Это также означает, что сова пытается связаться с кем-то, кто не учится в Хогвартсе, иначе я бы ее увидел. - Может быть, это доставка письма Краму. — поддразнила Джинни. Если бы взгляды могли испепелять, Джинни была бы кучей пепла. — Итак, никакого Крама. Извини. В любом случае, это гениально, Гермиона! Они были так поглощены разговором, что не слышали шагов Полумны Лавгуд. Она была одета в свою мантию, щеголяла своими необычными серьгами из редьки и, казалось, слышала, по крайней мере, часть их разговора. Гермиона подавила стон: просто ей повезло. Допрос Джинни был достаточно плох, теперь ей нужно было иметь дело еще и с Луной. - Привет, девочки, что гениальное? она выжидающе посмотрела на двух девушек. — О, привет, Луна. Видишь ли, сегодня утром Гермиона отправила письмо… Э-э. Другу! Гермиона внутренне сжала лицо и почувствовала, как горят ее щеки. - Определенно ничего подозрительного, Джинни, большое спасибо». она думала. Гермиона молчала, боясь того, что вылетит из ее рта: ей не нужно было усугублять ситуацию, может, если она промолчит, Луна уйдет. -, Вы отправили письмо? О, я уверен, что они будут рады получить от вас письмо. Я надеюсь, что они ответят сразу же, но не сдавайтесь, если они этого не сделают. — мечтательно сказала Луна, глядя на Гермиону.Гермиона неловко поерзала, сбитая с толку словами Луны. Почувствовав дискомфорт Гермионы, Джинни схватила ее за запястье и поспешно встала. — Да, ну, нам действительно нужно сходить в библиотеку, знаешь, у Гермионы в этом году СОВы, и она завалена работой, так что… Увидимся, Луна. — О, тебе не о чем беспокоиться. Я все равно собирался уйти. До свидания, Джинни. Ах, последнее, Гермиона...! Я имел в виду то, что сказал, я предлагаю тебе написать хотя бы еще одно письмо, даже если ты не получишь ответа. С этими словами Луна попрощалась с ними и поскакала в противоположном направлении.Гермиона была сбита с толку и не знала, как реагировать. — Почему она всегда такая… такая … — начала магглорожденная, пытаясь найти слово, которое точно передало бы ее чувства. Она потерпела неудачу. - странная? предложила Джинни, увидев сморщенное лицо подруги. - Я действительно не понимаю ее, Джинни. Я думаю, что наши мысли работают совершенно по-разному. Я имею в виду, что она явно неплохой человек, я просто… Мы такие разные, я не - Ну, забудь о Луне и подумай о своем загадочном человеке. Тебе все равно нужно рассказать мне, что ты в итоге написала ему. Гермиона застонала и слегка толкнула Джинни. После плодотворной учебной сессии в библиотеке, которая включала краткое изложение письма Гермионы с примесью взглядов мадам Пинс, Гермиона направилась в столовую на обед, а затем обратно в гостиную. В комнате было довольно тихо, она слышала, как перья царапают пергамент. Она уже закончила все школьные занятия, поэтому решила присесть у костра.Ее мысли вернулись к ее короткой встрече с Луной: девушка предлагала написать несколько писем, но зачем ей это? Если незнакомец не ответил в первый раз, зачем беспокоиться?Более того, это Луни Лавгуд: зачем ей ее слушать? Она напряженно смотрела на пламя, пляшущее в камине. «Может, он подумает, что мое письмо — розыгрыш, и выбросит его. Может, мне все-таки послать еще одно. Чтобы… показать ему, что я искренняя…» Той ночью Гермиона легла спать, думая о том, что она могла бы написать в новом письме. Ей снились совы, испачканные куски пергамента и темная фигура, растворяющаяся после того, как она попыталась прикоснуться к ней. Тюрьма Азкабан, 1995 год. Беллатрикс замерла, пытаясь расслабить плечи. Она никогда особо не перемещалась по своей камере, особенно во время обходов дементоров. Наручники были тяжелыми для ее истощенного тела, и ей требовалась вся возможная энергия, чтобы отбиваться от этих ужасных существ. Еды, которую им давали, едва хватало, чтобы выжить, не говоря уже о том, чтобы сдерживать чувство несчастья, тоски и боли. Она чувствовала резкий холод в и без того продрогших костях: дементоры были рядом с ее камерой. Не так давно она ужаснулась бы этому моменту, напуганная кошмарами и терзаемая нежелательными воспоминаниями о прошлом. Она могла слышать леденящие кровь крики других заключенных, умоляющих, умоляющих авроров убить их. Такой слабый и жалкий«, — подумала Беллатриса. Она закрыла глаза, пытаясь заглушить их полные боли голоса своими внутренними криками. Она чувствовала, как дементоры приближаются все ближе и ближе. Пожирательница Смерти почувствовала, как по спине пробежал холодок, и захихикала. Она начала бормотать свою новую мантру: Он вернулся! Я знаю, что Он вернулся! Он есть. Я никогда не теряла своей веры в Него! Темная метка горела! Он обещал! Темный Лорд придёт, чтобы освободить меня!