Письма незнакомца

Азкабан, 1995 Беллатрикс почувствовала тошноту. Она не спала несколько дней, и её тело, наконец, сдалось - но не она, Беллатрикс никогда не сдавалась. Кошмаров, терзавших ее разум, было достаточно, чтобы не давать ей уснуть, она отказывалась поддаваться. Ее колени задрожали, и внезапно ее вес стал для них слишком большим. Она почувствовала, как закрываются глаза, но заставила себя проснуться.«Сон для слабаков, — думала она, — я не сдамся ему». В конце концов, даже ее решимости не хватило, и она упала в объятия Морфея. Беллатриса оказалась в заброшенном особняке; она стояла в центре комнаты, окруженная старинными предметами мебели и декора. Она узнала большинство из них, они были из дома ее детства: она могла видеть зеленые, как лес, стулья, золотую инкрустацию, испорченную временем; чулан, где раньше спали их домовые эльфы;изъеденный молью гобелен на стене… Он определенно знавал лучшие времена. Беллатриса сделала неуверенный шаг, протягивая руку, пытаясь коснуться ее. Сколько бы она ни делала шагов, она не могла до него добраться. Она разочарованно зарычала и вцепилась в ближайший предмет, который смогла найти, ломая ногти: старый платяной шкаф. Отвратительный запах гниющих трупов пронизывал чувства женщины; шкаф не должен был быть открытым. Она прикрыла нос и рот и наложила заклинание Пузырьковой Головы, желая подышать свежим воздухом. Беллатрикс хотела исследовать особняк, она хотела снять заклинание, удерживавшее ее в ловушке в том же месте, но звук искаженного смеха, доносившийся из стен, остановил ее. Беллатрикс отчаянно обернулась, пытаясь найти источник. Шум стал пронзительным, и Беллатриса утонула в невыносимом звуке. Она упала на колени и закрыла глаза, крича все громче и громче, надеясь, что сможет перебороть этот ужасающий звук: пронзительный смех быстро перешел в кудахтанье, и Беллатрикс замерла. Пожирательница Смерти чувствовала, как ее сердце выпрыгивает из груди, а недостаток кислорода в легких заставлял ее хрипеть. Она приложила дрожащую руку к груди, пытаясь контролировать дыхание. Еще один хохот. - О, ты здесь, рад видеть, что ты наконец решил присоединиться ко мне. Беллатрикс открыла глаза: она была уже не в поместье, а в комнате из зеркал. Она услышала еще одно кудахтанье, до жути похожее на ее собственное. - Я внизу. Беллатриса посмотрела вниз и увидела, что ее отражение удивленно смотрит на нее. Женщина почувствовала, как капля холодного пота выступила на ее шее. Она осмотрела свое впалое лицо: темные мешки под глазами, губы, настолько обветренные, что даже легкая улыбка могла разодрать кожу, бледное и болезненное лицо. Что-то подсказывало ей, что она выглядит еще хуже своего отражения. - Что ты хочешь? — с болью спросила Беллатриса, горло пересохло от громких криков. - Просто дружеская беседа между мной, мной и мной. Мне интересно, вы недавно видели нашего Господа? Голос был повсюду: в ушах, в костях, она чувствовала звуковые волны в своих венах. Беллатрикс снова хотела закричать, но крик застрял у нее в горле. — Заткнись, заткнись, заткнись! — прошипела она. Насмешливое отражение усмехнулось: - О, верно, он позволяет тебе гнить в тюрьме. Беллатриса пошла за палочкой, но ее нигде не было. Она вскрикнула и попыталась поцарапать отражение своими длинными сломанными ногтями. Кровь капала на зеркало, ногти были слишком слабы, чтобы сопротивляться новой атаке. Ей было все равно. - Ни слова больше, предательский плод моего воображения. - Это было так давно, ты думаешь, что он уже пришел за тобой, не так ли? Его самый верный. Его лейтенант. - Он вознаградит нас!» вы сказали! Он выпустит меня. Ты все еще чувствуешь, как горит твоя метка время от времени, он проводит собрания без тебя. Ты, чья верность никогда не колебалась . Это несправедливо, Белла? - Молчать! Молчать, или...! Белла взвизгнула. Ее горло начало зудеть, и она закашлялась, легкие кричали в агонии. - Или что? убьешь меня ? Теперь, теперь, самоубийство не будет выглядеть хорошо. - Ты не я, я бы никогда не стал сомневаться в моем Господе. Я отдал свою жизнь, чтобы служить Ему! - И все же никакой награды. Признай это, Белла, ты никогда больше не увидишь дневного света. Когда тебя поймали, ты стала бесполезной. Бесполезная пешка не заслуживает свободы. - Я не бесполезен и не пешка! Я Его правая рука! Я никогда не просил награды, все, что я делал, было ради будущего волшебного мира. следуя своим собственным идеалам. Я заслуживаю свободы. - Конечно, Белла. Мой вопрос: почему ты еще не свободна? Дементоры могут легко попасть под его контроль, освободить тебя должно быть так же просто, как разыграть Вингардиум Левиоса. - Должно быть, он ждет подходящего момента. Прекрати эту чушь прямо сейчас! Гнев отразился на лице отражения. - Прошли месяцы, Белла! Как долго ты собираешься ждать его? - Я буду ждать вечность, если это то, что нужно! Отражение вдруг схватило Беллу за шею обеими руками и начало ее сжимать. - У тебя здесь нет власти. Послушай себя, Белла. Кого ты пытаешься убедить в своей преданности, меня, старушку, или себя? Беллатриса почувствовала, как горячие слезы текут по ее щекам, у нее закружилась голова, а зрение начало расплываться. Она могла слышать голоса вокруг себя, знакомые голоса, кричащие на нее. Бесполезный. Отказ. недостойный. - Они ошибаются! Я Его лучший лейтенант, Он придет за мной! Отражение усмехается: - О, Он будет. Мы оба знаем, что Он будет. Ему нужно как можно больше пешек. В какой-то момент ты будешь свободна. Интересно, будешь ли ты достаточно здравомыслящим, чтобы вкусить вновь обретенную свободу? При этом отражение потянуло Беллу в зеркало: Беллатрикс пыталась дышать, но вокруг нее не было кислорода, ее легкие горели, и впервые у Беллатрисы возникло искушение молить о быстрой смерти. Ее отражение позволило ей задохнуться. Беллатриса проснулась от боли, ее руки нервно касались шеи. Она попыталась пошевелиться, но ее тело не слушалось. Беллатриса зарычала и попыталась еще раз, сосредоточившись на руках: ее тело дрожало, запястья не выдерживали ее веса, и она падала лицом вперед. - Эй, Лестрейндж, на полу удобно? Один из двух охранников, делавших обход, хихикнул. Беллатриса не могла пошевелиться. Какое идеальное время. Она сжала кулаки, ноги стали как желатин. — О да, очень. — ответила она голосом, похожим на сладкий яд.Охранники засмеялись, высмеивая ее нынешнее положение, и она зарычала на них, ее гордая натура вышла на поверхность. Как они смеют? - Вы должны точно знать, насколько удобен пол; скажите мне, вас снова оглушил маленький аврор за последние несколько дней? Охранник не клюнул на приманку, и Беллатриса надулась: - Ой, неужели этот отвратительный полукровка боится небольшой ссоры? Тетушка Белла тебя дурит?! - Я здесь не для того, чтобы развлекать тебя, Лестрейндж. Я здесь для того, чтобы убедиться, что ты пострадаешь за свои преступления. И сегодня великий день. Беллатриса с усилием подняла голову. Охранник показывал ей то, что казалось совершенно пустым конвертом, и Беллатриса прищурилась, уверенная, что пропустила несколько слов.Возможно, у отправителя был очень мелкий почерк. Охранник продолжил: - Это письмо, Лестрейндж. Сегодня произошло кое-что интересное: несколько часов назад аврор сообщил нам, что вы получили почту. Беллатриса молчала, ее любопытство взяло верх. - Представьте себе шок. Вы прекрасно знаете, что вам нельзя ничего получать от посторонних, вы чрезвычайно опасный заключенный. Однако нам показалось странным то, что в письме не было имени, а его содержание было… ...Интересно, за неимением лучшего слова. Хотите узнать? Охранник присел и покачал письмом перед глазами Беллатрикс, призывая ее дотянуться до него.Беллатрикс, наконец, смогла принять сидячее положение, прислонившись спиной к стене. - Не совсем.— сказала Беллатриса, криво улыбнувшись охраннику. — Что ж, тогда, я думаю, ты не будешь возражать. Инсендио! со злобным блеском в глазах охранник поджег письмо и наблюдал, как Беллатриса пыталась до него дотянуться, - Это письмо было моим!! Беллатрикс взвыла, наполовину от гнева, наполовину от боли. — О, мадам Лестрейндж, — выплюнул охранник, его глаза наполнились ненавистью, — вы уже должны знать, что здесь… — охранник сделал паузу, широко раскинув руки и злобно ухмыляясь, — ничто не принадлежит вам. немного уважения, или я обязательно скормлю твою душу дементорам. Не хотелось бы потерять единственную вещь, которая все еще твоя, а? Беллатриса оскалила зубы и прошипела: - Ты заплатишь за это, ты, жалкое оправдание для волшебника. Никто не тронет то, что принадлежит мне, каким бы бессмысленным оно ни было. Темный Лорд освободит меня, и когда это произойдет… женщина остановилась. , ее тело дрожит, смех пузырится. - Уверяю вас, вы пожалеете, что пересекли кого-то, кто намного лучше вас. - Продолжай мечтать, Лестрейндж, ты такой же сумасшедший, как старый Дамблдор и сумасшедший Поттер. Охранники ушли, и Беллатриса еще никогда не чувствовала себя такой старой и уставшей. Она подползла к своему месту у стены и села, глубоко задумавшись. - Тот, кто написал это письмо, не один из нас. Им виднее. Тогда кто...? Слишком уставшая, чтобы придумать ответ, она позволила себе уснуть; - У нее не будет другого кошмара так скоро, — подумала она. Но это было лишь желаемое за действительное. Хогварс, январь 1996 года. Прошло много недель, и Гермиона начала терять надежду когда-нибудь получить ответ на свое первое письмо. Она знала, что совы довольно быстрые, и была уверена, что видела сову, которую использовала несколько раз в Большом зале, доставляя почту другим ученикам. Сначала она подумала, что Амбридж, должно быть, перехватила ее письмо, но на нем не было написано ничего полезного или компрометирующего, и у нее не было причин красть случайное письмо у студентки. Она собиралась послать еще одного, но жизнь в Хогвартсе стала настолько насыщенной, что она все откладывала: Амбридж и ее Кровавое перо, армия Дамблдора, Хагрид возвращается после попытки завербовать великанов, мистер Уизли чуть не умирает... Писать письмо было последним, о чем она думала. Ее желание было исполнено, потому что, по-видимому, именно так и должны выглядеть нормальные годы в Хогвартсе. Гермиона прогуливалась по совятне, пытаясь найти нужную сову, когда врезалась в кого-то. — О, профессор, мне очень жаль, я вас там не видел. Гермиона рассыпалась в извинениях, заметив сову. Магглорожденная протянула ей руку, и сова ласково клюнула ее. - Все в порядке, мисс Грейнджер. Я вижу, вы познакомились с Эрис. - Эрис? - Сова. Несмотря на свое имя, она самая надежная среди школьных сов, она никогда не пропускала письма. — Понятно. Тогда я рада, что выбрал ее. Через некоторое время профессор МакГонагалл попрощалась с ней и начала спускаться по лестнице. Она остановилась на полпути и обернулась. - Пока я не забыл… Вы можете сказать мистеру Поттеру, чтобы он использовал и школьную сову. Хедвиг гораздо более узнаваема, чем любая из наших сов. -...Я буду. Спасибо, профессор. - Не нужно меня благодарить. Увидимся в классе, мисс Грейнджер. Гермиона смотрела, как уходит ее профессор, а затем снова повернулась к сове. — Привет, Эрис. Сова ухнула и позволила Гермионе себя погладить. - Я' У меня есть еще одно письмо для вас. Это для друга, о котором я говорил тебе в прошлый раз. Девушка привязала письмо к ноге Эрис и, улыбаясь, отослала ее.- Пожалуйста, вернитесь с ответом.— пробормотала Гермиона, отчаянно цепляясь за то, что могло быть единственной нормальной вещью, оставшейся в ее жизни. - Сейчас... завтрак!— радостно подумала Гермиона, направляясь в Столовую. _____________________________ В Зале, как обычно, было шумно, и почти все уже приступили к еде, когда маглорождённый сел за стол.Гарри и Рон говорили о первом уроке окклюменции Гарри, и бедный мальчик, казалось, был не в восторге: окклюменция была интересным разделом магии, и Гермиона умерла бы, чтобы изучить его, но уроки один на один с профессором Снейпом, вероятно, были слишком сложны для него. Гарри и она не винили его. Сова нелюбезно приземлилась прямо перед Гермионой, и она улыбнулась ей. Гермиона заплатила за свой экземпляр «Ежедневного пророка» и ошеломленно уставилась на первую страницу: различные изображения пресловутых Пожирателей смерти насмехались над ней, и она ахнула. Она наблюдала за их лицами, не узнавая ни одного из них, пока не наткнулась на фотографию женщины, чья осанка кричала об аристократичности. Непослушные темные кудри обрамляли ее впалое, но еще довольно красивое лицо; на ней была полосатая тюремная роба, полная дыр и прорех, и Гермиона пришла в ужас от того, насколько варварской казалась волшебная тюрьма. - Это… это женщина, пытавшая родителей Невилла. Беллатриса Лестрейндж. — подумала она, не в силах оторвать глаз от Пожирательницы Смерти. В отличие от других, Беллатриса не насмехалась над камерой: она вообще не смотрела на нее . Ей было явно скучно и неинтересно, и Гермиона была очень благодарна за это. Как только эта мысль пришла ей в голову, Беллатриса посмотрела в камеру, и Гермиона почувствовала что-то похожее на первобытный страх: глаза Лестрейнджа были похожи на бездонные темные лужи, и Гермиона знала, что легко может в них утонуть. Она не могла разорвать их зрительный контакт, как ни старалась, она замерла от ужаса. Гермиона схватила «Пророка» и попыталась опустить его на стол, надеясь увеличить дистанцию ​​между собой и этой навязчивой картиной. Однако Беллатриса насмешливо улыбнулась ей, и Гермиона почувствовала, что вся энергия исчерпана. Должно быть, она вскрикнула, потому что Рон и Гарри беспокойно толкнули ее за плечи. — Гермиона, что случилось? Плохие новости? Гермиона смотрела на них с тревогой. - Худшие... МАССОВЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА! МИНИСТЕРСТВО ОПАСАЕТСЯ, ЧЁРНЫЙ ЯВЛЯЕТСЯ «ОБЪЕДИНЯЮЩЕЙ ТОЧКОЙ» ДЛЯ СТАРЫХ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ.