В ночи весны

Запах спирта впитался в одежду, Пустые бутылки упали на пол, В просторном зале надежды Постепенно сходили на ноль.

      Чонгук отчётливо чувствует запах пиздеца. Он бьёт в нос похлеще стойкого запаха спиртного. Под ложечкой начинает сосать в тот момент, когда Чонгук ловит на себе ехидный взгляд Тэхёна. Тот полностью игнорирует остальных присутствующих, раздевая макне взглядом. Где-то рядом недовольно бубнит Сокджин, а на диване посапывают вырубившиеся Намджун и Юнги. Пьяный Чимин вваливается в зал держа в руках очередные бутылки алкоголя. Чуть более трезвый Хосок подхватывает Пака под руку, когда тот норовит упасть и «Разбить столь ценный нектар».       — Тэхён! Ким Тэхён! — повышает голос Сокджин. — Ты меня совсем не слушаешь! — недовольно, немного обиженно произносит Сокджин, вынуждая Тэхёна оторваться от откровенного разглядывания Чонгука.       — Прости, хён. На чём мы остановились? — голос Тэхёна звучит ровно, даже не дрожит несмотря на количество выпитого. Он вообще кажется самым трезвым из всех присутствующих в помещении.       — На том, что Кинн и Порш переспали в четвёртой серии, — быстро забывая о своей обиде произносит Сокджин, возвращаясь к рассказу какого-то тайского лакорна.       Чонгук цепляет пальцами очередную бутылку пива, делая несколько глотков. После той ночи в машине Тэхён странный до чёртиков. Смотрит на него, Чонгука, постоянно так, словно что-то задумал. Раздевает взглядом. И свои блядские губы вечно облизывает. А Чонгук не железный. Ну если только немножко.       Запах пиздеца усиливается, заполняя комнату от потолка до пола, когда Чимин вдруг хватает пустую бутылку из-под соджу и предлагает сыграть в «Конечно». Первым соглашается Хосок, вторым Тэхён, а третьим Сокджин. А Чонгук… А у Чонгука после взгляда Тэхёна нет ни сил, ни желания сопротивляться.       Пока парни собираются в круг, Чимин пытается растормошить спящих Юнги и Намджуна, за что получает пинок и недовольное ворчание от Юнги и полное игнорирование от Намджуна. Что ж, он хотя бы попытался.       — Итак, — произносит Чимин, плюхаясь рядом с Тэхёном. Пак недовольно шипит, потирая место удара: всё же стоило сесть аккуратно, а не упасть на подушку тяжёлым грузом, — правила знают все. Кто проигрывает, выполняет желание, — на удивление он даже не заикается.       Чимин умело раскручивает стеклянную бутылку, а когда она указывает на Тэхёна дьявольски улыбается.       — Тэхён-а, это ведь ты поцарапал любимую сковороду Сокджина.       Тэхён стреляет в Чимина злым взглядом, а после, коротко посмотрев на Джина, произносит:       — Верно.       — Ты! Так это был ты, сучёнок! — вскрикивает Сокджин, придвигаясь ближе к Тэхёну и тыча в его грудь пальцем. — Да я тебя на фарш пущу.       — Прости, хён, — пищит младший Ким, делая виноватое лицо. Он бросает злой взгляд на улыбающегося Чимина, мысленно обещая отомстить.       — Хёён, давай ты разберёшься, — медленно произносит Хосок и несколько раз икает, прежде чем продолжить: — с Тэхёном позже.       Джин, недобро блеснув глазами соглашается, обиженно вскидывает головой и, под пьяный смех Чонгука, возвращается на своё место.       Тэхён крутит бутылочку, чьё горлышко в конечном итоге указывает на Хосока.       — Хоби-хён, ты брал нижнее бельё Чонгука?       — Конечно, — соглашается Хосок, под протяжное «Хёёёён, только не говори, что это ты забрал мои трусы с мишками» от Чонгука.       В этот раз горлышко бутылочки указывает на Чимина, который отрицательно машет головой и смотрит с надеждой в глазах.       — Чимин, ты отсасывал Юнги, когда мы летели в США?       Надежда рушится с громким треском.       — Да.       Чимин густо пунцовеет. Отсасывал ли он Юнги? Да. Делал ли он это в салоне пока бантаны спали? Именно. Хосок зло ухмыляется, радуясь небольшой мести за тот случай в самолёте, ибо после такой картины спать было просто невозможно.       Чимин снова крутит бутылочку, горлышко которой в этот раз указывает на Чонгука. Ему даже становится жаль младшего.       — Гук-и, хм. Намджун трахал тебя в гримерке перед нашим прошлым концертом?       Нет, ну а что? Никто ведь не сказал, что в этой игре они должны только правду говорить? В конце концов смысл игры заключается в том, чтобы соглашаться даже с клеветой.       — Да, — произносит Чонгук, а его глаза что-то недобро сверкают.       Ну всё Чимин, держись.       Ярость вспыхивает не только в глазах Джина, который уже длительное время влюблен в Намджуна, но и в Тэхёниных. И вот тут Чонгуку действительно становится страшно.       Месть настигает Чимина пугающе быстро: горлышко бутылки гордо смотрит на Пака. Хосок гулко смеётся, предлагая Чимину помолиться, пока Чонгук придумывает, что сказать.       — Чимин-хён, тебе не составит труда вылизать грудь Сокджин-хёна, — мило улыбаясь произносит Чонгук, а после добавляет: — и продемонстрировать нам это.       «Чёртёнок», — думают, кажется, одновременно Чимин и Джин, бросая друг на друга взгляды.       — Конечно, — твёрдо произносит Чимин, подползая к Сокджину.       Ух и прилетит же ему потом от Юнги. Хотя, так даже веселее.       — Хён, сними футболку, пожалуйста, — произносит Чимин, садясь напротив Сокджина.       Джин неловко цепляет край кофты, тянет её вверх и откидывает куда-то в сторону, решая, что если Намджун, зная о его чувствах, занимается сексом с Чонгуком, то он вполне может позволить себе расслабиться с Чимином.       Чимин проводит языком по правой груди, слегка задевая ореол, и ощущает солоноватый привкус от пота. Джин вздрагивает, опирается на стоящие за спиной руки и поднимает голову к потолку. Три любопытных взгляда направлены на Чимина и Сокджина. Зрелище вылизывающего грудь Чимина и старающегося не застонать Сокджина возбуждает. Отрицать глупо.       Тэхён невольно облизывает вмиг пересохшие губы, Хосок трётся вставшим членом о подушку, а Чонгук просто наслаждается моментом. Когда ещё получится увидеть таких хёнов?       Чимин вылизывает грудь хёна широкими мазками, нарочно оставив соски без внимания. Джин в его руках дрожит, тихо постанывает, прикусывает губы и возбуждённо ёрзает. Возможно, завтра им будет стыдно, но сейчас, им абсолютно наплевать на это, а потому Чимин непрерывно ведёт языком от одной груди ко второй и несколько раз облизывает сосок, прежде чем взять его в рот. Сокджин от неожиданности громко и высоко стонет. Где-то сзади, на диванах, слышится копошение и недовольное ворчание просыпающегося Юнги.       Старший Ким прикрывает рот ладонью, в попытке приглушить стоны, когда Чимин прикусывает сосок.       — Чё за хуйня? — бормочет недоконца проснувшийся Юнги, локтём тыча в Намджуна.       — Хён, дай поспать, — хриплым из-за сна голосом произносит Намджун, на что получает более сильный пинок и всё же поднимает голову. — Нихуя себе, — ошарашенно вскрикивает Намджун, заметив стонущего Джина и Чимина, наклонившегося к его обнажённой груди.       Сокджин, заметив на себе взгляд Намджуна смотрит тому в глаза, высоко стонет и наконец-то кончает. Наверное, он бы даже упал, если бы не руки Чимина, удерживающие его. Чимин, посасывающий сосок, отстраняется с громким чмоком, вытирает кофтой губы и как ни в чём не бывало возвращаться на своё место.       — И что это было? — спокойным, непоколебимым голосом спрашивает Юнги, смотря в затылок вздрогнувшего Чимина.       — О, хён, а мы в «Конечно» играем, — улыбается Хосок, рукой приглашая проснувшихся друзей присоединиться.       — Да? А мне казалось правила игры совсем «немного» отличаются.       Намджун садится напротив Джина, в то время как Юнги садится возле Чимина и что-то шепчет тому на ухо. Чимин гулко сглатывает и бросает на Юнги опасливый взгляд. Хотя чего это он должен бояться? Они даже не встречаются! Просто трахаются по крепкой дружбе! Именно.       — И так, продолжим, — произносит Джин, взглядом показывая Паку на бутылочку.       Зёлёное горлышко гордо смотрит на Хосока, а Чимин мстительно ухмыляется.       — Хоби-хён, ты с лёгкостью сможешь трахнуть себя вон тем веером на наших глазах.       — Конечно, — твёрдо произносит Хосок. Выиграть теперь является делом принципа.       Пока Намджун и Юнги удивлённо хлопают глазами, Хосок идёт в свою комнату, как он сказал «За смазкой».       — Вы уверены, что точно знаете правила игры? — спрашивает Намджун, неловко прокашлявшись. Порно порном, а ему с ребятами потом ещё вместе жить и работать.       — Хён, просто наслаждайся зрелищем, — пьяно хихикает Чонгук, потирая ноющий член.       — А презервативы-то тебе зачем? — недовольно щурясь, спрашивает Чимин вернувшегося из комнаты Хосока.       — Игра игрой, но зная вас, хуй знает, где побывал этот веер, — произносит Хосок, расскатывая презерватив по длине веера.       Уже через минуту серые спортивки, чёрные боксёры и подушка, на которой сидел Хосок, валяются на полу, а Чон широко разводит ноги, демонстрируя всю свою гибкость. Когда Хосок без растяжки вводит смазанный веер в анус, парни не то восторженно, не то удивлённо вскрикивают и улюлюкают.       — Хён, ты же из нас единственным натуралом был, — смеётся Чимин и почти валится на спину, держась за живот.       — Ну был и был, — смущённо произносит Хосок, медленно вводя веер практически до конца.       Движения его руки постепенно ускоряются, а комната снова наполняется стонами, но в этот раз Хосока: короткими и хриплыми. Чон, вошедший во вкус, полностью игнорирует направленные на него взгляды, прикрывает глаза и быстрее двигает веером. Он проталкивает его глубже, задевает простату, крупно дрожит и спиной ложиться на пол, потому что сохранять сидячее положение слишком сложно. Хосок начинает двигать бёдрами в такт толчкам, а второй рукой не спеша надрачивает член. Он ведёт пальцем от головки к мошонке, нежно щекочет её, ведёт к анусу, слабо надавливает на сжимающееся колечко мышц и проталкивает палец, при этом не вынимая веер. Краем уха Хосок слышит восхищённый вздохи, а после щелчок камеры. Хосок резко открывает глаза, замечая ухмыляющегося Тэхёна с телефоном в руках.       — Сучёнок, — шипит Хосок, но двигать веером не перестаёт. В любом случае он выглядит божественно даже в столь унизительном положении. И возбуждённые таким зрелищем мемберы тому подтверждение.       —Хоби-хён, — немного хриплым голосом произносит Чимин, — ты должен трахнуть себя веером, а не руками.       Хосок тяжело выдыхает, но вынимает пальцы из ануса и начинает быстрее двигать веером, в надежде поскорее кончить и закончить этот позор. Кажется, проходит около четырёх минут, когда задев в очередной раз простату, Хосок бурно кончает. Он выгибается дугой, сильно дрожит и пытается зацепиться за что-нибудь пальцами свободной руки, но лишь скользит ими по полу, наполняя комнату противным, громким скрежетом.       — Чёрт возьми, — тихо произносит Хосок, окидывая веер куда-то в сторону. Ему требуется несколько минут, прежде чем он лениво поднимается с пола, натягивает боксёры, забив на штаны, и крутит бутылочку. — Чонгук-и, прости, — вымученно улыбается старший Чон, придумывая задание. В конце концов не только же ему позориться, — растяни себя. Железными пальцами.       Хосок протягивает Чонгуку лежащую рядом смазку. На то, что это уже даже не вопрос все забивают, наблюдая за неловко стягивающим с себя штанами макне, боксёров под которыми, к слову, нет.       Чонгук ложится на спину, подкладывает под поясницу подушку и, смазав железные пальцы, не спеша вводит первый. Первое, что он чувствует — это холод, второе — боль. Младший морщится и болезненно шипит. Возбуждение постепенно спадает, оставляя лишь неприятные ощущения. Что приятного Тэхён вообще нашёл в этом?       Когда два пальца полностью исчезают в колечке мышц, Чонгук обводит ими нежные и ужасно чувствительные стеночки, в попытке найти простату. В конце концов это должно помочь убрать или хотя бы убавить неприятные ощущения. По крайней мере Чонгук на это очень надеется.       Он крупно вздрагивает и чувствует, как по телу разливается жар, когда пальцами находит заветный бугорок. Возбуждение накатывает с новой силой, а холодные, железные пальцы создают до одури приятный контраст с горячим телом. Чонгук вынимает и снова вставляет пальцы, задевая простату холодным металлом. Чонгук то невольно порыкивает, то стонет, повторяя действия раз за разом и постепенно вводя новые пальцы.       Чёрт возьми, почему он никогда раньше не пробовал растягивать себя?       — Эй, задание было растянуть себя, а не трахнуть, — произносит Тэхён, когда Чонгук вводит четвёртый палец.       Младший густо краснеет и вынимает пальцы. В отличии от Тэхёна, остальные мемберы были довольны действиями Чонгука.       — Айщ, скройтесь с глаз, — произносит Чимин, недовольно кривясь.       Тэхён благодарно улыбается, хватает Чонгука за руку и утаскивает в ближайшую комнату.       — Эй! Это вообще-то моя! — кричит Хосок, недовольно указывая на захлопнувшуюся дверь.       — Ну и зачем? — Юнги смотрит на Чимина недовольно, а в глазах по-прежнему блестит возбуждение.       — А что? Ты хотел посмотреть, как эти кролики будут трахаться прямо на наших глазах?       — Боже, — пищит Сокджин, закрывая лицо ладонями, — я их так точно не воспитывал!