Заключи со мной контракт

— Он не пробиваемый вообще! — жалуется в очередной раз Сану Уен. Демон потирает запястье, пока они сидят в саду, что находится на заднем дворе дома Чанбина, но рука всё равно зудит. — Обвешается своими талисманами, как ёлка и бормочет молитвы. Вот за что он так со мной? — Ну может потому что ты демон, а он экзорцист? — нервно хихикает Сан. — И уничтожать нам подобных у него в крови? Уен дует губы. — Разве для любви важно — демон ты или человек? — Ты вот понимаешь какое дело, — осторожно начинает Сан. — Если человек — маг, то вопросов не возникнет. А вот если экзорцист… — Не должно быть таких различий. Это дискриминация! — Это экзорцисты, — вздыхает Чхве. — Да и ваше знакомство, мягко говоря… — Это была судьба, точно говорю! Сан вздыхает, понимая, что Чона не переубедить. Он бы радовался за друга, что тот нашел себе партнёра, если бы сам партнёр, проявлял к Чону какое-то внимание, но… Но Со Чанбин один из лучших представителей экзорцистов, и иметь какие-либо дела с демонами хотел бы в самую последнюю очередь. Если речь идет не об запечатывании, изгнании или полном уничтожении, на чем он специализируется. Специализируется с отличием, надо заметить. Только вот радоваться чужим успехам при сложившейся ситуации — минимум странно. Да и познакомились они явно не в самой располагающей обстановке, по счастливой-несчастливой случайности: и Чанбин, и Уён гонялись за одним мелким демоном, который приторговывал весьма неприятными артефактами, что доставляли проблем обоим мирам — и магическому, и не очень. После перемирия, заключенного много лет назад между демонами и людьми, было решено сформировать с двух сторон что-то вроде блюстителей правопорядка, дабы следить за исполнением договора. Со стороны людей, если речь касалась демонов, таким органом выступали экзорцисты, ну а среди нечисти — сами демоны, что прошли надлежавшую подготовку. И вот действительно, словно рукой судьбы их столкнуло в том переулке. Изначально загонял демона сам Чанбин, а когда смог прижать к стенке в тупике между домами, не совсем вовремя возник Уён. Ну правда смотря для кого не вовремя. Демон, которого загнали в угол, неосмотрительно решил ответить экзорцисту, и активировав артефакт, что отвечает за контроль над разумом, послал заклинание в Со, наткнувшись на преграду в виде Уёна. Толи сам демон от нервов перепутал текст активации, толи защитный контур Чона преобразовал проклятие, в любом случае произошло странное. Заклинание, встретившись с демоном окутало его розово-фиолетовой дымкой, а когда все спецэффекты кончились взгляд Уёна был придурковато-мечтательный. Со чертыхнулся — по татуировке на плече он опознал, что перед ним представитель закона второй стороны, и как бы он не пытался избежать совместной работы с демонами, контакт искать придётся. Однако внешний вид вновь прибывшего доверия вообще не внушал. Пялился как-то странно. — А ты свободен сегодня вечером? Брови Бина взметнулись вверх, потому что вопрос был адресован явно ему. Серьёзно? За спиной прибывшего демона раздаётся хлопок телепортации и Со не скупится на выражения, понимая, что преследуемый воспользовался их заминкой и скрылся. Вся погоня коту под хвост. Чанбин злится и сплёвывает на пол. — Занят. Лицо Уёна грустнеет на мгновение, но он спохватывается, задавая следующий: — А чем? Чанбин глядит исподлобья — вопрос откровенно идиотский, и слышать его от демона — словно издевательство. — Изгнанием тебе подобных, — голос экзорциста глухой, звучит угрожающе, и вообще должен намекнуть на нежелание продолжать разговор. Но что-то идёт не так. — А можно посмотреть? Со даже теряется. Вновь окидывает демона взглядом — телосложение ладное, скрыто облегающей рубашкой-безрукавкой и кожаными обтягивающими брюками, бедра крепкие, а по накаченным рукам вьётся замысловатым узором тату принадлежности. Волосы красные, а глаза золотом отливают, и если бы не вертикальный зрачок в них, то Бин может быть даже присмотрелся получше. От последней мысли экзорцист вообще вздрагивает. Тьфу ты. Какой бред в голову лезет. — Ну так что? Парень напротив продолжает глуповато улыбаться и застенчиво кусать губы, чем заставляет Бина напрячься. А потом и вовсе делает шаг в сторону экзорциста, видимо устав от молчания. Со хищно скалится. — Могу на тебе продемонстрировать… Но до демонстрации не доходит, так как непонятно каким ветром в переулок заносит Феликса и его повязанного демона Кристофера. Которые собственно всё же объясняют своё появление — Чан уловил вспышку древней магии, и внутренним чутьем опознал рядом с источником Уёна, а он такое не практикует, вот и заподозрил неладное. Чанбин недоверчиво косится, мага он знает достаточно давно (ведь тот вполне близок с Джисоном, который в свою очередь друг самого Чанбина), но к его демону относится настороженно. В силу профессии. (И совершенно не потому, что когда-то за этим магом пытался ухлёстывать. Точно нет.) Чан проводит осмотр Уёна, который продолжает пялиться на Чанбина и не очень-то в восторге от того, что его крутят во все стороны, как вздумается, но Крис старше по «званию» и Чон молчит. А потом радостно выдыхает, когда тот наконец-то отходит обратно к своему магу и что-то шепчет ему на ухо. Феликс слушает внимательно, бросая косые взгляды на парней, хмурится, а потом кивает, поворачиваясь к Со: — Чанбин, мне нужно кое-что проверить, ты можешь заглянуть к нам? — Проверить? — переспрашивает Со. — Объясню на месте, нужно только убедиться… — Мне некогда, — Бин вновь начинает раздражаться. Компания демонов, даже не относящихся к его обычной работе, ему совершенно не нужна. Ведь сейчас требуется запротоколировать всё произошедшее и написать объяснительную, почему вдруг всё пошло не так. Он зыркает в сторону Чона, натыкаясь на любопытный взгляд, и раздраженно дергает плечами. Он точно «заложит» нерадивого служителя закона второй стороны. Уж он-то постарается, чтоб ему досталось «на орехи» — Это важно, Чанбин, — внезапно говорит Крис. — Возможно то, что схватил Уён, напрямую завязано на тебя. Но пока непонятно как. — Он же словил, вот его и берите «на опыты», — огрызается экзорцист. — Я его не просил под заклинания лезть. И под ногами мешаться. — Для зелья нужны оба, — вступает с объяснениями маг. — Я понимаю, что ты сейчас раздражен, но это действительно важно. И в первую очередь для самого тебя. — С чего вдруг? — серьёзный голос Феликса заставляет поёжится, а хмурый вид — напрячься. Но Чанбин не готов так просто сдаться. Хотя в голове уже и копошатся не самые радостные мысли. Ведь демон знает, какой из артефактов тот торговец активировал. Его делишки доставили немало неприятностей. Предпоследняя мысль заставляет усмехнуться. «Ведь демон знает.» Какой сарказм. Чанбин еще раз смотрит на серьёзных Феликса и Чана и вздыхает. — Хорошо. Надеюсь это не займет много времени. — Отлично, — как-то радостно выдыхает маг. — Уён! Ты с нами. — Ладненько! — Скажи, что ты пошутил! — голос Со напряженный. Он находится на кухне младшего и смотрит на ярко-оранжевое зелье в своей чашке, после того как туда добавили его волосы и того недотёпы-демона. — Пожалуйста. Феликс мнётся, но остается непреклонен, отрицательно качая головой. Демонов они из кухни попросили, однако Чану пришлось буквально выволакивать Уёна за шкирку в другую комнату. Настолько тот не хотел отходить от Со. — Нет, Чанбин. Это действительно «любовная привязка». И какое-то время вам нужно не разделяться друг с другом, иначе Уёна это просто уничтожит. А следом и тебя. — Какое-то время? — экзорцист вскакивает из-за стола, опрокидывая стул. — Ты предлагаешь мне жить с демоном? Ты забыл, что я экзорцист? Да я его просто изгоню и дело с концом. Бина буквально трясет от гнева, но Феликс даже не дергается на такое проявление эмоций. Он устало трёт лицо. — Я помню, что ты экзорцист. Но поступать так с Уёном нельзя. Говорю же — это может тебя уничтожить. — Это обычное любовное колдовство, ничего со мной не будет… — Обычное любовное колдовство окрашивает зелье в красный. И снять его можно стандартным составом для развоплощений. Но ваше зелье, — Чанбин поджимает губы услышав местоимение «ваше», однако Феликс игнорирует жест, — оранжевое. Это значит, что колдовство наложено неправильно и такое снятие вообще может грозить летальным исходом. Как собственно осложнение при отдалении друг от друга на какое-нибудь расстояние. Ты же чувствуешь жжение в кисти, да? А ведь он всего лишь в соседней комнате. Чанбин резко поднимает на мага глаза, сталкиваясь с изучающим взглядом. Ликс прав — его запястье сейчас зудит, но разве это последствие этой магии? Чушь какая. Хотя зуд и правда раздражает. — И что теперь делать? — хмуро спрашивает Со. — Уж лучше сдохнуть сейчас обоим, чем постоянно с ним таскаться… — В такой смерти нет надобности, — уже спокойнее выдыхает Феликс, переключаясь в рабочий режим зельевара. — У меня есть настой, который сможет увеличить радиус вашего нахождения рядом, — Со приободряется, но маг добивает, — но им лучше сильно не злоупотреблять, а то эффект будет строго обратный. И мне потребуется примерно неделя-полторы, чтобы разработать состав для вашего случая… — Неделя-полторы? — Чанбин неверяще распахивает глаза. — А быстрее? — Быстрее не получится, — разводит руками Ликс. — Это я беру время с запасом на все эксперименты. Случай нетипичный, нужно многое учесть. — Да как так-то, — Чанбин роняет лоб на столешницу. Он не выдержит! — У меня же работа! — Возьми отпуск, — пожимает плечами Ликс. — Объясни ситуацию. Сам ведь понимаешь, что изгнание не выход, хотя и бормочешь про это. Он не нарушитель, за такое и наказать могут, как бы ты не хорохорился. Бин поджимает губы. Он действительно знает, что по договору перемирия, изгонять невиновных было запрещено. Вплоть до увольнения. А этот мало того, что невиновный, так еще и из аналогичной «службы». — И пострадал он, закрывая тебя, — мягко напоминает Ликс. — Нечего было подставляться, — вяло отбрыкивается Со. — И проблем бы не возникло. — Вы делаете одно дело, — пожимает плечами маг. — Прояви немного сострадания. — Ты вновь забыл о моей специализации, — хмыкает Со. Воцаряется тишина. Ладно. В конце концов ситуация небезвыходная, и сам Ликс вызвался ему помочь, а это гарантирует стопроцентный успех. Можно и потерпеть. Тем более, что умирать совершенно не хочется. — Хорошо, — окончательно сдается Чанбин. — Давай сюда своё зелье. Феликс улыбается мягко и лезет в шкафчик. Оказалось, что смириться с участью вынужденного соседства намного проще, чем осуществить это в реальности. Уён оказался безумно говорливым демоном и постоянно засыпал Чанбина вопросами — о нём самом, о работе и о каких-то мелочах. Бин привел его к себе домой и строго настрого запретил что-либо трогать, поэтому любопытство Чона к новому знакомому находило выход в раздражающей экзорциста болтовне. Половина вопросов самим Со игнорировалась, вторая половина ограничивалась сухими ответами «да» или «нет», но и это воспринималось демоном чуть ли не за благословение. В такие моменты лицо Уёна озарялось искренней улыбкой и еще больше бесило Чанбина. Первый вечер Чанбин вообще провёл в своей комнате, не выдержав бесконечного потока вопросов, и просто-напросто захлопнув перед надоедливым демоном дверь. Самого же Уёна он поселил в самой дальней гостевой, заявив, что радиус зелья это позволяет и ничего смертельного с Чоном не случится. Выражение обиды на лице Уёна было как бальзам на душу. Однако же первое утро совместного проживания, заставило Чанбина подскочить на кровати от сильнейшего грохота на первом этаже. А когда за грохотом до носа Бина еще и донесся запах гари, то тот в считанные мгновения, успев только нацепить штаны, помчался к источникам звука. Вбежав в кухню, с трудом подавил в себе желание выбежать оттуда обратно — вся комната была просто вверх дном: поверхности заляпаны чем-то жидким и припорошены мукой. Огромное количество посуды было грязным и лежало вообще не на своих местах, а на плите дымилась сковородка. Причина бедствия — сам демон — стоял тут же, и вид у него был под стать кухне — чумазый и в разноцветных пятнах, а взгляд он имел самый виноватый и растерянный. Заметив вошедшего в кухню Чанбина и сжавшись под его грозным взглядом, Уён промямлил: — А я. Это… Блинчики хотел сделать. Еда помогает наладить контакт… Чанбин слушает скомканное объяснение, хочет разозлиться за устроенный бардак, но почему-то не может. Перед сном он анализировал свои действия и понял, что слегка перегнул палку, ведь Чон тоже жертва обстоятельств. И при всей нелюбви к демонам, для их же блага было бы желательно выстроить хоть какое-то понимание на время пока Феликс готовит зелье. Чанбин вздыхает. — Убери пока тут. А я сейчас оденусь и приготовлю что-нибудь. — Но тебе и так неплохо, — демон скользит жадным взглядом по телу Чанбина (выбежать в одних штанах — существенный промах), и Со инстинктивно хочется прикрыться. Посмотреть действительно есть на что, ведь экзорцист следит за своей физической формой — подкаченные руки и грудь, крепкая шея и торс. Любовь к тренировкам помогает в работе, прокачивая и силу, и выносливость. А побегать на работе порой приходится. Чужой взгляд жадный и восхищенный, что даже льстит. Но потакать демону Чанбин не собирается. Только цыкает, покидая кухню: —У тебя десять минут. А то изгоню. Угроза звучит по привычке, но Чон только фыркает, принимаясь за дело. Во время готовки Чанбина, демона постоянно приходится одёргивать, чтобы он не мешался. Уён слушается, что удивляет экзорциста, но вот к сожалению, не затыкается ни на секунду. Однако, вместо вопросов о Со, он сегодня занимает эфир собственными историями из жизни. Чанбин хотел бы приготовить завтрак только на себя, но понимает, что если сейчас оставит демона голодным, то он ему либо дом сожжет, либо разноется так, что Бин свихнется. Собственным здоровьем лучше не рисковать. Когда с готовкой покончено, еда на столе, а Чон отправляет первую вилку с завтраком в рот, Со невольно задерживает дыхание — готовка не является его сильной стороной и он предпочитает кормится в трактирах, но сейчас он из дома со своим «обременением» точно ни ногой. Разве что к Феликсу и то по исключительным случаям. Еда слегка пересолена, но лицо Уёна выражает такую степень признательности, что немного боязно становится — а в него вчера ничего похуже привязки не прилетело? А то слишком уж радуется. — Очень вкусно! Чанбин на такое заявление только хмыкает, продолжая ковыряться в тарелке вилкой, пока демон продолжает осыпать его стряпню комплиментами, уминая за обе щеки. А когда завтрак подходит к концу, Уён подрывается с места, чтобы забрать и вымыть тарелки, и словно случайно оставляет поцелуй на щеке Чанбина, заставляя того отпрыгнуть, опрокинув стул. — Ты чего удумал? — мгновенно ощетинивается Со, начиная яростно тереть щеку. — Благодарю за завтрак, — весело комментирует свой поступок демон и облизывается, заставляя Чанбина на этом действии подвиснуть. — И за заботу. — Не заботился я о тебе, — выплёвывает экзорцист. А потом добавляет. — Я о сохранности дома заботился. Ты же сожжешь тут всё, если к плите встанешь. Где мне жить тогда? — Мы могли бы жить у меня, — пожимает плечами Чон. — У меня достаточно неплохое поместье. — Нет уж. Мне и тут неплохо. — Ну рано или поздно мне нужно будет тебя познакомить с родителями, — фыркает Уён. — Зачем мне с ними знакомится? — хмурится Со. — Чтобы я представил тебя как свою пару, — не моргая отвечает демон. Топтаться с тарелками надоедает, и он отворачивается к раковине, чтобы наконец приступить к мытью посуды. — А ты меня познакомишь со своими… — Ни с кем знакомить я тебя не буду, — холодно отрезает экзорцист. — А еще раз выкинешь что-то подобное, я тебя вообще запечатаю до тех пор, пока Феликс не сварит зелье. — Жестокий ты. — А ты — глупый. Раз не понимаешь, что всё что ты сейчас несешь только последствие чужой магии. Снимут заклятье и тебе стыдно станет, — психует Со, пытаясь достучаться до чужого разума. — Так ты беспокоишься за моё самочувствие? — Уён поворачивает голову к Со, хитро щуря глаза. — Ты такой милый. Бин вздрагивает. — Ты вообще между каких строк это вычитал? — злиться Со. — Я не говорил ничего подобного. — Ну как же, — Уён разворачивается к экзорцисту лицом, и опирается бедрами о край стола. — Прям только что озвучил. Ты волнуешься, что мои чувства не настоящие и нам придется расстаться, когда ты уже будешь влюблён в меня окончательно. Но не волнуйся, я тебя не брошу. У Чанбина отвисает челюсть, а в голове словно белый шум. Глядя на зависшего экзорциста, Чон делает шаг в его сторону, но Бин моментально вздрагивает и выставляет вперёд руку. — Не приближайся! — а затем ретируется с кухни. — Я тебя предупредил. И про запечатывание я серьёзно. Это не нарушит правил. Когда Со скрывается в своём кабинете, демон на кухне фыркает. — Всё равно потом с родителями познакомишь… Следующие несколько дней Чанбин старается свести контакты с демоном к минимуму и исключительно во время приемов пищи, выгоняя даже в момент готовки. Точнее не то, чтобы прям выгоняя… Просто защитные печати, что чертит экзорцист перед приготовлением пищи, не дают Уёну переступить порог кухни. И как же он сразу не додумался? Чон на такое поведение конечно обижается, но Чанбин все равно продолжает чувствовать на себе его цепкий взгляд. Такое дистанцирование идёт на пользу — Уён даже болтать перестает, только поглядывает на экзорциста расстроенно, пока сам Со в душе торжествует. И злорадствует, вспоминая, как на следующее же утро Чон получил магическим разрядом, потому что фразу «Не приближайся» решил проигнорировать. Зато амулет подвязанный на запястье со своей работой справился на ура. Чанбин путешествует по дому исключительно в кабинет, на кухню и в ванную, предпочитая остальное время отсиживаться у себя в комнате. К самому Уёну заглядывает его друг (кажется его зовут — Сан?), и тот выходит поговорить с ним во двор, не желая навлечь на себя еще больше гнева экзорциста, и Со на это ухмыляется. Наконец-то Чон понял правила этого дома. И всё бы хорошо, но на утро пятого дня Чанбин просыпается от жуткой головной боли. Кое-как сползает с кровати, чтобы добраться до кухни, где у него хранятся различные целебные порошки и настои, но едва раскрывает вход в комнату, как под ноги ему сваливается мертвенно-бледный Уён, который по-видимому сидел, прислонившись спиной к двери. Только вот странно, что он не учел, что дверь раскрывается вовнутрь, если собирался подглядывать. Бин хотел бы возмутиться, потому что вообще-то тот должен быть в другой части дома, но внешний вид демона заставляет напрячься. Чанбин осторожно дотрагивается до плеча и Уён тонко скулит, стремясь отползти. — Эй, ты чего? — экзорцист чертыхается, вспоминая про амулет на руке. Пальцы плохо слушаются, и он перекусывает нитку зубами, отпинывая украшение куда-то в угол. — Что с тобой? — Не знаю, — хрипло отвечает Уён, пробегаясь языком по пересохшим губам. — У меня это впервые. Звучит дерьмово. И как быть? Чанбин прилагает максимальные усилия чтобы наконец-то сползти по стеночке вниз до кухни и перерыть аптечку в поисках того, что могло бы облегчить страдание. При отдалении от Чона кисть начинает нестерпимо жечь, и Бин вспоминает, что зелье Феликса вчера закончилось, и надо бы сходить за новым. Внезапно больную голову пронзает осознание. Точно! Феликс! У него же в повязанных какой-то там суперважный демон ходит, может он подскажет, что с Уёном творится? Как по заказу в дверь стучат, и Чанбин еле находит сил чтобы крикнуть: — Открыто. Слышится скрип и топот пары ног в прихожей, а мгновение спустя в кухню заглядывает сам Ликс, выражение лица которого сразу же меняется на встревоженное, едва он замечает покачивающегося у стола экзорциста. За спиной младшего маячит Крис и Со устало усмехается — какая удача. Маг в два шага оказывается рядом с Бином и укладывает ему на лоб ладошку, хмурясь: — Где Уён? — Чанбин вяло машет в сторону лестницы на второй этаж, и Феликс кивает Чану. Тот понимает его без слов, сразу же уходя по указанному маршруту. Младший возвращается к Со. — Ты же не превышал дозировку того зелья? — Нет. Я, конечно не в восторге от всего этого, но не наглухо отбитый, чтобы с побочными эффектами потом справляться. А это побочка? — Очень похоже, но не от зелья, — маг покусывает губу. — И ты не пытался его изгнать? — Я помню, что ты мне на это сказал, так что — нет, — задумывается Со. — Только не подпустить к себе, используя талисманы и амулеты. Феликс шумно выдыхает. — Ну собственно вот последствия. — То есть как? — Чанбин пытается собрать мысли воедино, но получается очень плохо. — То есть так, — передразнивает Ликс. — Из-за того, что ты отталкиваешь его — ему плохо. А так как он связан с тобой — то плохо и тебе. Я же уже говорил, что ваш случай нетипичный. Обычная любовная привязка работает на взаимное влечение и ощущение избранника. Но у тебя к нему влечения не возникло, однако связь на ощущения появилась. Поэтому я и предупреждал, что изгнание может уничтожить и тебя. — То есть тот, за кем я гнался собирался меня в себя влюбить? — Вряд ли. Формулы заклинаний на любовную привязку или на контроль отличается всего парой ударений в нужных словах. Видимо в спешке он всё перепутал. И влепил отсебятины. Бин роняет голову на стол и шипит. Положение хуже некуда. — И как теперь быть? Я не собираюсь влюбляться в демона! — Тебе не обязательно в него влюбляться, — хлопает глазами Феликс. — Просто попробуй с ним подружиться. Найти контакт. Если ваше общение сдвинется с мёртвой точки, то Уён почувствует себя лучше, как и ты. А там и зелье подоспеет — я почти добился нужного результата. Чанбин поджимает губы. Наладить контакт? С демоном? Он так-то больше изгонять их привык. Но можно же попытаться, да? — У нас закончилось зелье, — вспоминает Со. — Ну которое позволяет жить на расстоянии друг от друга. — Боюсь, что сейчас лучше его не использовать, — качает головой маг. — Чем быстрее пройдёт притирание, тем быстрее вас отпустит. Попробуй продержаться без него. Глаза Чанбина расширяются. Как себе Феликс это представляет? Он что же теперь спать с ним в одной кровати должен? — Я уложил его в комнате, — в дверях кухни появляется Кристофер, и младший мило улыбается ему, кивая. Чанбин внимательно следит за их связью, отмечая какими влюблёнными глазами смотрит демон на своего мага, и как смотрит Феликс на Кристофера в ответ. Словно никого больше не существует. Бин не представляет, как это в принципе возможно. Они ведь такие разные. Феликс выуживает из поясной сумки небольшой флакончик и ставит перед экзорцистом. — Это облегчит твою боль на пару часов. Но пока ты будешь продолжать его отталкивать, лучше вам не станет. Я зайду через три дня проведать, и очень надеюсь, что вы еще будете живы. Чанбину остается только кивнуть. Когда парни уходят, Со отпивает треть флакончика, и голова действительно приходит в норму. Не полностью, но жить можно. Внутри него целый ураган эмоций и, наверное, впервые в жизни он не знает, как поступить. Как наладить контакт с демоном? С совершенно незнакомым, а не с тем, кого он знает через третьи-пятые руки? Что спросить? Он вспоминает как Чон трещал без умолку пару дней, и уповает на то, что этот энтузиазм еще сохранился. В животе предательски урчит, а кисть продолжает настойчиво жечь. И Бин вспоминает первое утро — демон хотел сделать блинчики, потому что с едой проще наладить контакт. Ну вот сейчас Со это и проверит… Сварганив на скорую руку наваристый бульон Чанбин поднимается в свою спальню. Уён оказывается на кровати, как и сказал Кристофер — всё еще бледный и Бин чувствует укол вины. Он привык изгонять — это правда, но Чон такого не заслуживал. Экзорцист прокручивает в голове последние совместные дни и хмурится. Да, демон был шумным. Да, надоедливым. Да, от него хотелось избавиться. Но сейчас, когда он лежит таким разбитым на его кровати, закрыв глаза, сердце больно сжимается. И Бин, конечно, не хочет признавать, но точно знает, что это не только из-за собственного состояния. Он аккуратно оставляет тарелку на прикроватной тумбочке, и легонько касается чужого плеча. Демон вздрагивает, открывает глаза, промаргиваясь, и готовится уже выслушать ругань в свою сторону (хотя его сюда Чан положил, Уён тут не причем), но Со слабо улыбается, кивая в сторону тарелки. — Тебе надо подкрепиться. Уён осоловело хлопает глазами и может только кивнуть, принимая из чужих рук ложку. Бин хмурится. Пару минут назад Феликс покинул его дом, заявив, что уже завтра зелье, которое снимет чужое колдовство, будет готово, а он не знает, как на это реагировать. Понятное дело, он должен прыгать до небес, но почему-то не хочется. Это странно. Не то чтобы он воспылал какими-то чувствами к демону под его боком (точно нет!), но испытывает скорее лёгкую грусть. Осознание собственных мыслей выбивает его из колеи. Чон в тот день был настолько слаб, что выгнать его из кровати на неудобное кресло язык не повернулся. А переложить — рука не поднялась. Поев, демон практически сразу вырубился, заставив Бина удивленно изогнуть брови, но промолчать, унося тарелку на кухню. Вернувшись в комнату, он заботливо укутал Чона пледом, аккуратно подбил подушки и позволил себе чуть лучше разглядеть демона. Всё-таки доставшееся ему «наказание» было очень красивым. Плавная линия носа, пухлые алые губы и симпатичная родинка на щеке. Яркие волосы и густые ресницы, которым любая модница обзавидуется. Чужую красоту Чанбин оценить мог. Как и мягкость ярких волос, когда осторожно убирал прядки с лица демона. Застывшая на губах Уёна полуулыбка, вынудила улыбнуться и самого экзорциста. Улыбнуться и следом же чертыхнуться. Как быстро ж он меняет свое мнение, однако. Мысль неприятно давит и Бин пускается в самокопание. Чон по факту не сделал ему ничего дурного, и Со знает, что в блюстителей закона на демонской стороне абы кого не берут. Он, конечно, не знает, как именно отбор проходит, но в их ордене говаривали всякое. Да и тренировки у них, в силу специфики их организма, тяжелее на порядок будут. И в случившемся Чон всё же не виноват. Да, попал под удар. Но он тоже за демоном гнался. И может хорошо, что на себя принял заряд, неизвестно что было бы, если бы заклинание в экзорциста прилетело. Раздумывая о сложившейся ситуации, своем отношении к ней и к демону в частности, Бин не заметил, как задремал. Просыпается он от ощущения пристального взгляда на себе и затёкшей за время сна спины. Открывает глаза и видит, что плед, в который он завернул Чона, теперь на нём, а сам демон сидит на кровати и разглядывает его. — Привет, — хрипит экзорцист, аккуратно выпрямляясь. Смачно зевает, прикрывая рот ладонью. — Ты как? — Мне уже лучше, спасибо, — голос демона тихий и настороженный, но Бин знает, что он не врет. Головная боль не исчезла полностью, но переносить её уже легче, и Чанбин надеется, что это его заслуга. В голове красной строкой горит фраза «наладить контакт» и Со вздыхает, обдумывая следующий шаг. — Нам нужно пообедать. Поможешь мне на кухне? — демон продолжает его недоверчиво разглядывать, вспоминая, как несколько дней Чанбин его хоть и кормил, но всячески избегал контакта и злорадствовал, пока Чон кривился и морщился от защитных амулетов. Что вдруг изменилось? Однако упускать шанса Уён не собирается и кивает. — Вот и славно. — Но я готовить не умею, — Чон считает честным предупредить о своих навыках сразу. — Я это помню, — хмыкает экзорцист. А потом внезапно краснеет. — Я и сам не особо готовлю, но что-то простое вместе мы сообразить сможем же. Слышать «вместе» до чертиков приятно и Уён позволяет себе улыбнуться. И у них действительно получилось съедобное и они даже не спалили кухню. Однако без травм не обошлось: Уён засмотревшись на спину экзорциста порезался, пока чистил овощи, вынудив Бина цыкнуть и взять его за руку, чтобы обработать порез. А сам Чанбин умудрился обжечься, пока рассматривал профиль демона, и уже Чону пришлось залечивать чужие раны. Чон сделал это быстро, легонько дуя на место ожога, и на глазах Со покраснение исчезало и боль уходила, не оставив и следа. Это впечатляло, но сейчас экзорцист чувствовал себя обманутым, косясь на неаккуратный бантик на повязке Уёна. Если тот мог сам справится, почему не остановил Бина? «Чтобы получить твоё внимание, идиот» — раздалось в голове экзорциста голосом Феликса, и Чанбин вздрогнул. Хрен с ним. Если эти жесты помогут снять головную боль, то ничего страшного в этом нет. За обедом разговор не клеился, и это немного напрягало. Со было сложно придумать достойную тему, а Уён так некстати вновь вёл себя слишком тихо. Поэтому закончив с едой, Бин предпринял еще одну попытку навести мосты. — Мне нужно разобрать документы в кабинете, ты посидишь со мной? Уён вновь кивнул. В кабинете дело пошло поактивнее: пока Бин просматривал свои бумаги, демон устроился в кресле с каким-то трактатом и время от времени пофыркивал, что Со не удержался от вопроса: — Что тебя так веселит? — Чон, не ожидавший вопроса, резко дёрнулся, и Чанбин поймал себя на мысли, что ему не нравится такое поведение. А еще он отчетливо осознавал, что причиной такого поведения является он сам, и это было… неприятно. Со старается сделать голос мягче. — Ты же взял одну из основных книг по экзорцизму. Разве это не должно наводить на тебя ужас? — Пф, — фыркает Уён. — Часть описанных здесь вещей имеют неточный смысл, а описания демонов — одно другого краше. А еще ритуалы требуют больших затрат, а часть ингредиентов вообще лишняя. Особенно вот тут, — демон подходит ближе к Чанбину и тычет пальцем в книгу, — домашние бесы-вредители. Да плевать им на воск церковных свечей которым вы чертите пентаграмму. Куда разумнее использовать только святую воду. — Но ведь это работает, — приподнимает бровь экзорцист. — Я имел дело с таким… — У тебя просто сильная аура, — пожимает плечами демон. — И намерения, которые ты вкладываешь в чтение молитвы. Поэтому и работает. Они тебя просто боятся, — Чон перебирает пальцами в воздухе, — или типа того. — А ты не боишься мне это так спокойно рассказывать? — хмыкает Чанбин. — Это не является предательством? — Демон демону рознь, — хмыкает Уён. — А эти мелкие пакостники и нам проблем доставляют. И то, что я рассказал тебе, и так любой спокойно расскажет. Это даже не секрет. — А если я попрошу рассказать тебя секреты, м? — Чанбин задает вопрос, прощупывая грань между ними. — Будет зависеть от того, что ты мне предложишь взамен, — внезапно подмигивает Уён. — Чувства чувствами, а деловые отношения я веду по-другому. Взгляд демона вновь становится с хитрецой и Чанбин позволяет себе фыркнуть. Кажется, лёд тронулся? Демон не задавал вопросов, с чего вдруг Чанбин сменил гнев на милость и таскает его за собой по дому, как на верёвочке, под различными предлогами. Но к радости Со на контакт Уён шел охотно и даже практически вернулся в тот режим болтовни, который у него был до «инцидента». На этот раз Бин слушал внимательнее, так как необходимо было запал Чона поддерживать, и вопросы задавать логичные, и к своему удивлению, смог даже подчерпнуть что-то новое. Про внутреннюю иерархию, проблемы с мелкими бесами и различными тварями, про друзей Уёна, про балы и другое проведение досуга. Чанбин даже отложил свои дела и втянулся в разговор полноценно, таскал Уёна заваривать чай и обратно в кабинет, спорил на тему некоторых ритуалов и очнулся только когда понял, что совсем стемнело. Время пролетело чертовски быстро и в сон тянуло неимоверно. А еще им желательно не разделяться. Иначе зуд запястья сведет их с ума. Ну хоть голова прошла окончательно. Чон, если и удивился предложению Чанбина остаться с ним сегодня, то виду не подал. Кивнул только и отправился за экзорцистом в комнату, где благородно предложил занять то самое кресло, что утром облюбовал Бин. На том и порешили. Однако заснуть сразу так и не удалось, потому что демон весь изворочался на неудобном и жутко скрипучем кресле (почему Со его еще не выкинул?), и Бин, уставший от беспокойных охов и тихой брани, вздохнул: — Ты можешь лечь рядом, — демона уговаривать не пришлось — он словно только этого и ждал. Схватив плед с подушкой тут же оказался на отведенной ему половине. Но Чанбин строго предупредил. — Только давай без твоих выкрутасов, иначе выгоню обратно. Уён быстро-быстро закивал головой и послав воздушный поцелуй, под неодобрительный взгляд экзорциста, сладко промурчал: — Доброй ночи. — Доброй. Вообще Чанбин догадывался, что ночью демон что-то предпримет, но совершенно не думал, что это сделает он сам. Экзорцист просыпается от того что его нос упирается во что-то мягкое и это далеко не подушка. Открывает глаза медленно, сразу же утыкаясь взглядом в макушку демона. Подавляет приступ паники, пытаясь осознать себя в пространстве, и еще больше удивляется понимая, что он (!) сам (!!!) прижимает Чона к своей груди (!!!!!), пока тот сладко сопит, накрыв его руку своей ладонью. Чанбин каменеет, соображая с чего вдруг ночью он решил, что ему нужны обнимашки, как тело под его рукой зашевелилось. Экзорцист пытался скрыть «следы преступления», убрав руку, но в кисть вцепились чужие пальцы, и послышался приглушенный смешок: — Говорил мне про выкрутасы, а сам? Я в целом-то не против твоего внимания, но я тоже хочу возможность тебя касаться. Пока мозг экзорциста пытается переварить сказанную фразу, Уён поворачивается к нему лицом, и Бин задерживает дыхание. Он уже признал, что Чон красивый, но сейчас он выглядит так уютно и по-домашнему, что не оторвать взгляд. Пока Чанбин пытается придумать хоть какую-то отмазку, его живот издаёт громкое урчание, и демон вновь фыркает. — Кажется, нам пора завтракать. Уён аккуратно убирает чужую руку и поднимается с кровати, а Чанбин ловит себя на мысли, что ему от потери тепла под боком как-то грустно. И в этот раз он даже не чертыхается. День пролетает быстро и в разговорах. На этот раз подбором тем занимается сам Чанбин, а Уён лишь даёт ему ответы. Они вновь вместе готовят и даже выходят на рынок пополнить запасы продуктов, а затем сидят в беседке на заднем дворе, попивая чай. В моменты затишья Бин разглядывает демона (читать как: пялится) и прикидывает смогут ли они остаться потом друзьями после того, как вся эта история закончится. Ведь полезно иметь друзей среди аналогичной службы, да? Когда время подходит ко сну Чон замирает у кровати, а экзорцист лишь кивает на край, что прошлой ночью занимал демон, и тот одаривает его улыбкой. На этот раз действие смущает, и Бин старается восстановить свой авторитет: — Только без… — Выкрутасов. Да-да, я помню, — хитро улыбается Уён, заворачиваясь на своей стороне в плед. — Доброй ночи. — Доброй. Стоит ли говорить, что и в этот раз они проснулись в обнимку? С той разницей лишь, что голова демона на этот раз покоилась на груди Со, пока он прижимал к себе Уёна. И Чанбин не чувствует отторжения. Настолько, что в конце дня сам раскрывает объятия, озадачивая Чона своим поведением. Краснеет нещадно и бурчит: — Всё равно так проснёмся, смысл оттягивать неизбежное? — И правда, — хмыкает демон и прижимается к экзорцисту. А потом приходит Феликс и говорит ему про то, что зелье почти готово. И Бин всё еще не знает, как на это реагировать. Он пытается рассуждать логически, но не выходит. Пытается оперировать фактами: Чанбин — экзорцист, а Уён демон, но к нему тянет. За время, пока он выстраивал контакт, чтобы снизить негативное влияние своих действий, он посмотрел на Чона с другой стороны и она его привлекла. Он шумный, но с отличным чувством юмора. Может спорить до охрипшего голоса, дуться, когда заканчиваются аргументы, а потом сразу же переключится на другую тему, забывая обиду. Он достаточно осторожен в словах (когда не флиртует) и внимательно слушает, что ему говорят. У него, как и у Со, обострено чувство справедливости и он предан своему делу. Готов помогать и делиться информацией — будь то критика ритуала или подход к тренировкам. В конце концов он помог Чанбину прокачаться в готовке. А это заслуживает памятника. И красив. Очень красив. Настолько, что кажется Со больше не волнует его вертикальный зрачок. Но всё еще беспокоит то, что он находится под влиянием колдовства. Уён улавливает изменившееся настроение и осторожно сжимает плечо экзорциста, привлекая внимание. — Что-то случилось? — Нет, — Бин натягивает улыбку, стараясь выглядеть лучше, чем есть на самом деле. «Пока нет» — остается не озвученным. — Завтра нам нужно заглянуть к Феликсу. Он сказал, что готово зелье, которое сможет нас расцепить. И ты сможешь вернуться домой. — А если я не хочу? — голос демона звучит глухо, а пальцы сильнее сдавливают чужое плечо. Чанбин качает головой. — Надо, понимаешь? Мы же не можем сейчас находится вдали друг от друга без дискомфорта. А если принимать зелье — то у него ограниченный радиус. Мы не можем заниматься своей работой… — Я говорил не об этом, — Уён обходит экзорциста, останавливаясь напротив. — Что, если я не хочу домой? Если хочу остаться рядом? — Это не твои слова. Это колдовство. — Почему ты пытаешься свалить всё на него? — Чон поджимает губы. — Да потому что это так и есть, — раздражается Чанбин. — Ты сразу же спросил меня о том, что я делаю вечером, даже не узнав моего имени, когда тебя им задело! А ты находился на задании! — А что, если я не хотел упускать шанс? — следом за экзорцистом раздражается Уён. — Ты бы даже разговаривать со мной не стал, когда закончил бы дело. — Это говоришь не ты, — словно мантру повторяет Бин, а самому до одури хочется верить в сказанные Чоном слова. Он действительно бы не стал общаться потом с демоном, и они оба это понимают. Но Со не уверен стал бы сам Уён с ним так заигрывать, если бы не схлопотал заклинание. Бин старается об этом не думать. — Не говори мне про любовь с первого взгляда. Ты не знал меня. Ты не знаешь меня. — Потому что ты всегда отталкиваешь, — сухо замечает демон, ставя перед Со флакон, с зельем, которое позволяет держать дистанцию и покидает комнату. Чанбин вздыхает, переводит взгляд на флакон и роняет голову на руки. — Ну почему так сложно-то, а? Просыпается Бин в отвратительном настроении — Чон вернулся в комнату, которую ранее отвел ему экзорцист и вообще всячески избегал его после того разговора. Всю ночь Со ворочался в постели, ведь к зелью он даже не притронулся. Он не мог объяснить свой поступок даже себе, хотя скорее всего просто отказывался признавать, что желает чувствовать их связь до того момента как всё закончится. Спустившись на кухню, он застает там Уёна и скромный завтрак без изысков (демон тоже приноровился к готовке за время проведенное тут) и усаживается за стол, тихо благодаря. Завтрак проходит в тишине, подобрать тему у Бина не получается, а Уён ему в этом не помогает, лишь изредка бросая на экзорциста задумчивые взгляды. Всё так же, не разговаривая они появляются на пороге домика мага. Встречает их Чан, пока сам Феликс ковыряется в своей лаборатории, и просит подождать на кухне пока они заканчивают приготовление. Молчание давит и Со не выдерживает. — Спасибо, — Уён непонимающе вскидывает бровь, когда Чанбин разворачивается к нему. — Ну, за подсказки к моей работе, — демон понимает, что это на счет того трактата, который он безбожно испортил своими комментариями посвятив этому один из вечеров. Тогда они и спорили до хрипа. Было весело. — Всегда пожалуйста. Теперь ты сможешь работать эффективнее. Тишина повторяется, и Бин не знает, должен ли он сказать что-то большее, например, что с Чоном на самом деле очень интересно проводить время и он не против встретится с ним еще раз, но додумать не успевает так как в кухне появляется маг с двумя колбочками, наполненными бирюзовой жидкостью, которые Ликс протягивает парням. — Вот, — устало вздыхает маг. — Всё готово, можно пить. Чанбин принимает сосуд и бросает взгляд в сторону демона, что с интересом разглядывает свой. Улавливает слабый запах ежевики и надеется, что вкус такой же, ведь обычно зелья для снятия заклинаний просто отвратительны. Встречается глазами с демоном и несмело тянет уголок губ. — Ну что, за освобождение? В глазах Уёна проскальзывает непонятная Со эмоция и он кивает. — За освобождение. Проходит неделя. Со возвращается к службе в ордене, однако ходит погруженный в свои мысли. Чон после зелья смято попрощался и практически сразу исчез, не дав вставить экзорцисту даже слова. Это так сильно выбило из колеи Чанбина, что Феликс предложил ему даже остаться у них с Чаном, если Со нужна поддержка. Предложение тронуло, а обеспокоенность в глазах Ликса и Криса подкупала, но Бин мотнул головой, выдавливая: — Всё в порядке. В порядке, конечно же, нихрена не было. Возвращаться в опустевший дом совершенно не хотелось. Бин ловит себя на этой мысли и принимает её как должное. Вспоминает слова демона, брошенные в самом начале, про то, что экзорцист боится, что как только действие заклятья пропадёт, Чон уйдёт, а Со влюбится. Грустно усмехается. Ведь как в воду глядел. Он не уверен, что влюбился, но… Но что-то настойчиво тянет в груди, когда он задумывается о вечерах, что провел демон рядом, и о том, чем он может сейчас быть занят. Тоскливо. Дождь барабанит по подоконнику, пока Чанбин скрупулёзно переносит заметки, оставленные Уёном на страницах трактата, в отдельную записную книжку. Любуется витиеватым почерком, проводя кончиками пальцев по причудливой вязи букв и слышит, что кто-то барабанит во входную дверь. Вздрагивает, переводя взгляд на окно — какого безумца принесло в такую мерзкую погоду, и мысленно молиться, чтобы это не было вызовом на задание. Дождь Чанбин, ой, как не любит. Стук повторяется и Бин ворчит: — Да иду я, иду, — распахивает дверь и сталкивается с насмешливым взглядом золотистых глаз с вертикальным зрачком. Бин неверяще скользит разглядывает красные волосы, родинку на щеке и пухлые губы, решая, не его ли это воображение сейчас выткало Чона на его пороге. Однако вздрагивает, когда слышит чужой голос: — Привет. Пустишь? А то тут как-то мокро. Экзорцист спохватывается, а затем быстро дёргает демона за рукав втягивая в дом. Чон успевает только ойкнуть и удивиться напору, как его прижимают к стене, закрывая дверь. Бин продолжает пристально вглядываться в его лицо, не произнося ни слова, и это немного напрягает. Чон пытается разрядить обстановку: — Я тоже рад тебя видеть… — Помолчи, — глухо просит Чанбин, а затем впивается в пухлые губы отчаянным поцелуем. Бин напирает, готовый к тому, что его в любой момент могут оттолкнуть, и расслабляется только тогда, когда пальцы Чона зарываются в его волосы. Руки экзорциста опускаются на талию демона, несильно сжимая, и Уён слегка оттягивает прядки, чтобы разорвать поцелуй под недовольное хныканье. Смотрит на поплывшего Чанбина и выдыхает ему прямо в губы: — И я тоже очень скучал. Как они добираются до спальни, Чон не помнит, но приходит в себя, когда касается лопатками прохладного белья. Они разгорячены и оба уже без одежды, Чанбин нависает над ним жадно разглядывая подтянутое тело. Уён тяжело дышит — грудная клетка ходит ходуном, и Со припадает к ней с поцелуями. Покусывает и зализывает кожу, языком обводит узоры татуировок и губами сдавливает сосок, выбивая вскрик. Демон под ним извивается и сладко стонет, теша самолюбие Чанбина, пока тот скользит пальцами по его торсу, накрывая чужое возбуждение своей ладонью. Двигает кистью вверх-вниз и жадно глотает чужие стоны, понимая, что сам взвинчен и долго не продержится. Отстраняется, переворачивая демона на живот, и подпихивает под его бёдра подушку. Сжимает пальцами подкаченные ягодицы и разводит половинки в разные стороны, открывая себе обзор на гладкую дырочку. Не удерживается и скользит по ней языком, тычется кончиком в самый центр, заставляя Уёна выгнуться до хруста в спине и рухнуть обратно на кровать, всхлипывая. Меняет язык на пальцы, начиная разрабатывать, с удивлением понимает, что стеночки слишком легко поддаются. В голову закрадывается подозрение…. — Ты знал, что мы закончим так? — Не совсем конечно, — Чон поворачивает лицо к Бину, пока тот скользит внутри него пальцами, желая не пренебрегать растяжкой. — Изначально я шел поговорить. Но на такое развитие событий определённо надеялся, да. — Демон, — фыркает Чанбин. — Именно, — улыбается Чон. — А теперь раз уж мы сразу приступили к последней части, то давай её доведем до логического конца. А разговоры подождут. Чанбин мысленно соглашается, у него самого член ломит, а нужно продержаться хотя бы минут десять. Он вынимает пальцы и приставляет головку, толкаясь внутрь. Чон под ним напрягается и Со успокаивает его ласковыми поцелуями, которые оставляет на спине, давая привыкнуть. Когда Уён нетерпеливо дёргает бёдрами, призывая к действию, экзорцист делает первый полноценный толчок и два стона сливаются в один. Бин старается двигаться аккуратно, но нетерпеливое «Быстрее» срывает все тормоза и уже через пару фрикций, он начинает просто втрахивать демона в кровать. Комната наполняется вздохами, стонами и звонкими шлепками двух тел. Чанбин приходит к финишу первым, сильно вжимаясь в Уёна и кончает глубоко внутрь, вцепляясь зубами в чужой загривок. Чон шипит и напрягается, дополнительно сдавливая экзорциста. Когда марево оргазма отходит на второй план, Бин выскальзывает из жаркого нутра, переворачивает на спину демона, и хватает пары движений ладони по стоящему члену, чтобы Уён кончил, громко вскрикнув. Со обессиленно валится на кровать рядом, не забывая подгрести к себе Чона, и оставляет поцелуй на макушке демона, заставляя того замурчать. Нужно отдышаться. Однако разморенный и довольный экзорцист проваливается в сон. Просыпается Чанбин утром один. С ужасом думает, что ему это всё привиделось, но засосы на его груди подтверждают реальность произошедшего. Бин натягивает штаны и спускается в кухню, заставая там демона, который сияет, как начищенный пятак, и накрытый стол — блинчики и две кружки чая. Улыбается и усаживается напротив. — Доброе утро. — Доброе, — улыбается Чон, пододвигая тарелку с блинчиками. — Я наконец-то ничего не спалил. — Вижу, — хмыкает Бин. — Только не говори, что по этой причине тебя не было неделю… — Нет, не по этой, — Чон становится серьёзным и Со напрягается. — Я улаживал дела, строчил отчеты и рылся в архивах. — Зачем? — Чтобы найти подтверждение того что демон и экзорцист могут заключить контракт, — честно отвечает Уён. — Естественно, если ты бы этого захотел… — Захотел бы, — кивает Со, пряча смущение в кружке. Золотистые глаза демона радостно щурятся. — Нашел подтверждение? — Не нашел, — отвечает Уён, и, хотя Чанбин это знал, но всё равно грустнеет. — Однако, есть другой способ. Что ты знаешь о клятве? — Я рад, что вы разобрались, — улыбается Сан, разглядывая запястье друга с татуировкой имитирующей красную нить. — Хотя никогда бы не подумал, что он на такое согласится. — Я просто бываю очень убедительным. Он не мог мне отказать, — фыркает Чон, оглаживая запястье. После клятвы, руку Чанбина украсил такой же узор. Конечно контракт подбирает для магов лучших спутников, тогда как клятва, хоть и связывает участников, но на порядок слабее. И приноситься она только в одну сторону — демоном человеку. А еще демон принесший клятву, больше никогда не подбирается для заклинания контракта. Хотя Чона это не волновало. Его всё устраивает. Пока он может быть рядом с этим вредным экзорцистом — его абсолютно все устраивает. — Но с родителями он тебя всё еще не познакомил, — улыбается Сан. — И с твоими еще не знаком… — Я работаю над этим, — пожимает плечами Чон. — Так что думаю скоро он согласится. У меня для этого есть один весомый аргумент. — Какой? Чон демонстративно облизывается и стреляет глазками. — Угадай.