Уголовный процесс

Советская школа правосудия была и остается самой прогрессивной в мире. В чём же её секрет? В длительном процессе формирования законов справедливых для нашего региона? Или в величайших умах, рассчитавших наказание согласно общественной опасности каждого преступного деяния? Возможно. Но превалирующая роль в поддержании порядка отводится горячим сердцам, спрятанным под кителем. Всё это не пустые слова, а вводная водная речь на защиту дипломной работы почти квалифицированного специалиста Задержайкина. Лишь пара вопросов отделяла советского гражданина от красной корочки и вступления в ряды правоохранителей Калининграда. - Итак, тематика вашего исследования направлена на выработку путей снижения преступности. Вы можете огласить что-то действительно рабочее? - Во-первых, увеличение финансиров… - не успевает договорить будущий участковый. - Нет. Это грезы молодого ума. - Во-вторых, переквалификация сотрудников. - Есть предложения близкие к реальности? - Эм, да, конечно…это… - отсутствие практических навыков в милицейской сфере не давало в полной мере видеть ситуацию и дать ответ. В экстренных ситуациях сознание хватается за самые яркие события жизни или за выгравированные на подкорке. Поэтому слова уважаемого героя войны деда Задержайкина о нацистах слетели с языка, - ЕБАТЬ ИХ ДО СМЕРТИ! Члены выпускной комиссии дружно округлили глаза, как когда-то в детстве и сам носитель этой фразы. - Что вы сказали, молодой человек? – сдерживая смешок, осмелился спросить самый старый профессор. Настигший приступ дедовский нравоучений, вызвал удар кулаком по столу, - Ебать преступников до смерти! Задержайкин не шутил. Хоть этот логический вывод возник спонтанно, но показался самым верным решением. Выпускник сжал зубы и с вызовом глядел на весь аттестационный состав. - За столько лет обучения хоть кто-то предложил действенный способ, - отшутился бывший следователь, выставляя в ведомость «отлично», - Иди с богом и нововведением прямо в органы внутренних дел. А что ещё делать выпускнику юридического факультета? Задержайкин встал и пошёл сначала в армию, а потом на младшую должность в милицию. Его идея борьбы с криминалом зажглась при выпуске, но ни разу не тухла за годы первых званий государственной пищевой цепочки. Должность участкового открыла новые полномочия в личном районе, а звание майора знаменовало эпоху под девизом «ЕБАТЬ ПРЕСТУПНОСТЬ!» в самом прямом значении. Судебный процесс слишком долго затягивал назначение санкции. Благодаря инициативности Задержайкина наказание определялось и исполнялось, не отходя от кассы – сразу на месте без лишней бюрократии. Всё зависело от степени общественной опасности и возраста правонарушителя. Кого до смерти – до смерти анального кольца, которые местный ломбард стал принимать для утилизации. Кому щёку почистить после раздачи и приёма наркотиков. Мелким хулиганам – хуём по лбу временную тату отпечатать, чтобы весь двор о провинности знал и осуждал недельку, а то и две. От венерических заболеваний приходилось иконку вешать на язычок молнии. Участковый сразу и грехи отпускал и опускал по полной программе за деяния скверные на улицах города. Лишь звон милицейских колоколов и секундное отпевание преступной души завершали меру уголовно-правового характера. День за днём причинное место у преступности болело, но уровень криминальных деяний значительно падал. Приходилось пару раз подумать прежде, чем нанести вред обществу и согласовать его с последующим причинно-следственным вредом очку. На этом ровном бугорковом месте возникали трудности. Находились особые кадры, зачастившие на процедуру экзекуции. Местный малолетний балагур Валентин, то и дело разрисовывал участок и ожидал наказания рядом с новым граффити эротического характера. Задержайкин старший сколько не старался выбить из него всю дурь, а с Петухова, что с гуся вода, но белая и липкая. У последнего зимой и летом лоб красным цветом от чечетки хуя по наглой морде. Но ни капли в рот, ни сантиметра в любое открытое пространство до достижения общего возраста уголовной ответственности. Малец ухватится, как за перекладину на площадке, повиснет и давай тянутся к неположенному. Приходилось раскручиваться весёлой каруселью и забрасывать егозу подальше в сторону лабиринтных гаражей, чтоб не мешал труду государственному. Во время несения службы и непростые люди попадались - с опытом тюремным. Пагубные привычки из таких тяжелее всего вытрахать, особый подход нужен, никак иначе. Тюремный карман у представителей антиобщественного движения глубок, глубже только народные мудрости по содержанию. Взять хоть дитё великовозрастное Севу, этому хуй в рот не клади, дай учудить что-то выходящее за рамки закона, да, а потом клади – никак не скажется. Наш герой района брал неоплачиваемые сверхурочные и тарабанил от заката до рассвета наглеца. Полноценно отучать не получалось, но градус правонарушений снижался на месяц вперёд до заживления приёмки наказания. Ключевой точкой в графике падения преступности и её последующего роста стала встреча, лёгшая отпечатком женских половых на белую резинку труханов жизни. Осуществляя вечерний обход района, майор заметил цыганку-закладчицу в грядочной позе рака над клумбой. - Никаких запрещенных веществ на моём районе, - подумал служитель закона и твердым шагом направился к бабке. Пара мгновений и расстояние между ширинкой и носом старухи становится стратегически маленьким, - Правила ты знаешь, бабуль, ебать тебя и всю твою наркоту. Любишь головки тюльпанов портить? Вот тебе головка, которая тебе будет не по зубам, а по горлу. Увидеть напоследок правосудие в своём преклонном к смерти возрасте пенсионерка даже рада была, но тон обращения ей не понравился. Без застенчивости и по привычке молния опущена, а штаны приспущены. Морщинистая рука достаёт достоинство, но медлит. - Бабуль, давай быстрее, мне ещё пару административок выдать нужно для порядка. Шустрее. Пожилая женщина ведёт ноготочком по головке, переходя подушечками пальцев на ведущую к основанию вену, - Ой, милок, вижу линию жизни. Нелегка, нелегка твоя доля… - Это тебе не микрофон. Время ограничено. Судебный пристав уже приставлен к вашей персоне, быстрее. С нехарактерной для старого человека силой старуха зажимает в руке всё, что выросло за годы службы, - За язык твой гадкий и за древнюю профессию быть Стёпке твоему анимешником! Товарищ майор не был человеком суеверным, но нехорошая дрожь пробежала спринт от сучка до задоринки. Сын анимешник – это клеймо позора на весь род. Ради этого деды воевали? Врагу не пожелаешь, а тут средь бела дня такое выдают. От одной мысли Задержайкина почти настигла паническая атака. - Ты, это, бабка, слушай. Будешь доброму человеку желать гадости - сама такой станешь. - И не просто анимешником, да, - не затыкалась карга, - анимешником полицейским! Брови участкового опустились в недовольстве, - Бреда-то откровенного не неси. Патриотом растёт сын. Милиционером будущим. Никаких западных должностей ему не нать. Ступай отсюда, да не забудь весь белый порошок дилеру в анус опрокинуть или твой табор ближайшие выходные по моему хую кочевать будет. Добрее надо быть, человеком оставаться. Старуха ушла, а проклятие осталось. После длительной смены административных и уголовных жаханий милиционер направился в дом родной. - Папа, папа, ты вернулся. А сегодня по телевизору Шаманг кинг показывали! – заголосил Стёпка. - Блять, - краткое понимание ситуации русским человеком. После прихода этой беды в дом, беда пришла и в штаны - карательный жезл потерял всякое желание вставать каждое утро на смену. Мысли Задержайкина старшего стали заняты не правосудием, а поиском излечения своего сына. Так выгорел не человек от профессии, а его советские стремления. Преступность возродилась.