Бабочка

Хёк сидел, лениво ожидая, когда начнутся съемки, какая-то актриса, которая должна была участвовать вместе с ними в передаче, ужасно опаздывала, и Ынхёка это бесило, она задерживала всех. А он хотел пораньше уехать домой. Но видимо не судьба. Когда телефон в заднем кармане завибрировал, и на экране отобразилось фото Донхэ, он улыбнулся, сняв трубку. - Господин, - сразу же услышав веселый голос в трубке, он насторожился. - Ты пил? - Да, господин. – Ынхёк нахмурил брови, недовольно вздохнув. Сам он до сих пор не пил, стараясь держать обещание. Но не имел ничего против того, что ребята в группе пили, и против Донхэ тоже, но парень всегда предпочитал воздерживаться от этого. Ему и без выпивки было весело, главное, чтобы Хёк был рядом. - Ты будешь наказан за такое, Донхэ. – холодно сказал Хёк, ему очень не понравилось то, что Донхэ пил посреди дня. - Я знаю, и я хочу его. Прямо сейчас. – Хёк услышал какие-то шорохи и вздох. - Я сейчас в твоём кресле. Абсолютно голый. Тебе понравилось бы это? Мои ноги широко раздвинуты, и член уже стоит. – Хёк сглотнул, мягко улыбаясь девушке из стафа, что вручила ему бутылку воды и попросила немного подождать. Ему срочно нужно было место, где бы их разговор не услышали, пожалуй, гримерка вполне подходила. Он заглянул за дверь и проверил, пуста ли она, пройдя внутрь, запер дверь на замок и уселся в кресло. - Донхэ, какого черта ты творишь? - Но Хэ его не слушал, продолжая хихикать. - Представь, как я медленно облизываю пальцы, каждый отдельно заглатывая до основания, - сказал он. Ынхёка это начинало выводить из себя. – ты хотел бы, чтобы это были твои пальцы? А теперь я медленно ввожу два пальца себе в дырочку, ты бы хотел сам это сделать, а? - Прекрати немедленно. - Приезжай, Хёкки, я так хочу тебя. Я растягиваю себя, медленно и плавно толкаю пальцы все глубже и глубже, мои внутренние стенки такие мягкие и горячие, Хёкджэ, почему ты мне никогда об этом не говорил? - промычал недовольно Донхэ, постанывая. - Донхэ, если ты сейчас же не прекратишь, я живого места на твоей заднице не оставлю. - прорычал Хёк в трубку. - О да, именно этого я и хочу. Я встану раком, и ты отшлепаешь меня. Я был очень плохим, господин. – залился смехом парень. Ынхёка вся эта ситуация с пьяным Донхэ явно не обрадовала. Сначала ужасная погода на улице, потом актриса, которая отличилась своей пунктуальностью, теперь пьяный Донхэ, который пытается то ли нарваться на наказание, то ли соблазнить его по телефону. Что за день такой? - Живо оденься, возьми в холодильнике минералку. Надеюсь, в скором времени ты протрезвеешь. - Не хочу, - хихикнул Донхэ. - А потом иди в нашу спальню и не выходи от туда до моего возвращения. - строго и холодно приказал он, игнорируя недовольство парня. - Но Ынхёк, я же все еще сижу в твоем кресле. Что это тут у нас? Я вижу твои любимые кожаные перчатки, ох, господин, как давно я не ощущал их жесткости на своей коже. – Хёк выдохнул, вспомнив, что действительно забыл их на столике. - Сейчас я их одену и буду дрочить, только представь, как я медленно провожу рукой вверх-вниз по вставшему члену. – прыснув от смеха, Донхэ выдохнул, расслабляясь. – я возбуждаю тебя, господин? - Донхэ, ты нарвался на очень большие неприятности на свою задницу. Сейчас же выполняй приказ! - Хёк был в растерянности, его очень злило поведение Донхэ, он никогда не замечал за своим мальчиком, что бы тот когда-либо при нем пил, и как успокоить такого Донхэ, когда ты даже не рядом находишься? Донхэ услышал те самые металлические нотки в голосе Хекджэ и будто на секунду протрезвел, понимая, что он делает. - Да, господин, прости, пожалуйста, Хёкки, я не знаю, что на меня нашло, я словно… - Как только я приеду, все мне объяснишь, а сейчас выполняй приказ. — Уже более спокойным тоном произнес Ынхёк, как только почувствовал, что Донхэ действительно протрезвел. Положив трубку, он усмехнулся. Подумать только. Долгий день съемок вымотал Хёка, но он специально берег силы для Донхэ. Парень крайне разозлил его, за что должен был получить наказание. Найдя его в спальне, свернувшегося на середине кровати, Хёка посетила мысль, что она очень большая для них двоих. Там могло спать одновременно шесть человек его комплекции. И Донхэ, который отчаянно сжимал веки, притворяясь спящим, выглядел как маленький нашкодивший ребенок. Таковым он и являлся. Подойдя ближе, Хёк размахнулся и со всей силы ударил бамбуковым спанком по тумбочке. Донхэ резко распахнул глаза, испуганно смотря на палку в руках Хёка, а потом поднимая взгляд на его лицо. Из одежды на Донхэ был только ошейник, и, убрав с себя простыню, он поднялся на ноги, вставая перед Хёком, а потом опускаясь на колени и убирая руки за спину. - Я действительно провинился, господин. - Залазь обратно на кровать. – Донхэ незамедлительно выполнил приказ, забираясь на мягкий матрас. – на четвереньки. Обхвати лодыжки руками. Ынхёк старался говорить так строго, как мог, чем безумно пугал и возбуждал Донхэ. У парня не стоял, но внутри все тряслось от желания и страха. - Пятьдесят ударов. – Донхэ вздрогнул. Они никогда не заходили больше тридцати, и он не знал, сможет ли выдержать. Тем более спанком. Он казался очень болючим, и Донхэ на секунду пожалел, что пошел пить с Хичолем, а потом еще и позвонил Ынхёку, выводя его из себя во время работы. – Это будет достаточным наказанием за то, что я был так рассеян на шоу. Считай вслух. Донхэ всхлипнул. С самого прихода Хёк ни разу не позвал его по имени, и это его пугало больше, чем холодный тон и такое суровое наказание. Первый удар заставил его вскрикнуть, на что Хёк поморщился, хотелось заткнуть парню рот кляпом, но он не стал. Пусть это будет ему уроком, если сорвет голос, то можно сказать, что заболел. Погода на улице не жаловала их теплом. - О-один, - трясущимся голосом сказал Донхэ. Дальше удары посыпались на него с интервалом в несколько секунд. Он не мог отсчитать с какой, потому что нужно было говорить вслух, а ягодицы ужасно горели. Хёк ничего не говорил, ровно нанося удары. - Двадцать один, - всхлипнул Донхэ. Его лицо было в слезах, а из уголка рта вытекала слюна. - Тридцать четыре, - застонал он. Руки уже не слушались, и он отпустил лодыжки, просто положив их рядом, уткнувшись лбом в матрас, он хотел бы, чтобы Ынхёк не заставлял его считать, потому что так отвлечься было невозможно. - Тридцать пять, - он упал на кровать, захлебываясь слезами. – хватит, прошу. Умоляю, прекрати. Хёк ничего не ответил, подняв руку, чтобы нанести следующий удар, но Донхэ остановил его. - Бабочка. Я не могу. Я больше не могу, прости меня. Устало опустив спанк, выпустил его из рук, позволяя упасть на пол. Донхэ выглядел не очень хорошо. Весь покрытый потом, в слезах, он лежал на кровати не в силах пошевелиться. Вся попа была красной, и через несколько дней на ней будет огромное количество синяков. А сидеть будет очень сложно. Уйдя в ванную, Хёк вернулся с влажным полотенцем и заживляющим гелем. Осторожно обтирая парня, он старался не надавливать на больной зад, чтобы лишний раз не беспокоить Хэ. - Прости, мне так жаль, - простонал Донхэ. - Тихо. Молчи, Донхэ. Все хорошо. Поспи, малыш, я все сделаю. – кивнув, он прикрыл глаза, стараясь не морщиться, когда растертый в ладонях Хёка гель, коснулся больных ягодиц. Закончив с Донхэ, Ынхёк укрыл его простыней, оставляя отдыхать. Нужно было еще поговорить с его горе хёном. - Чего ты добиваешься, Ким Хичоль? Что ты хочешь? – Зашипел Хёк, входя в его комнату. Захлопнув дверь так, что Хичоль подскочил на стуле, он окинул его злым взглядом. Хиним только вышел из душа, поэтому был в одних шортах до колен и с полотенцем, лежащим на плечах. С его волос капала вода, впитываясь в мягкую ткань. - Я? Может я хочу, чтобы ты выполнил свои угрозы, Хёкки? – парень удивленно посмотрел на него, вопросительно изгибая брови. – может я правда хочу, чтобы ты связал меня, засунул в рот кляп, такой же, как был на Донхэ, и оттрахал так, чтобы я ходить не смог. Напомнил ему его же фразу Хичоль. Хёк только удивленно смотрел на него, не двигаясь с места. - Может быть я хочу, чтобы ты при всех вставил мне по самые гланды. А, Хёкджэ? – Хичоль медленно подошел к нему, обнимая за плечи. – я же лучше, чем Донхэ. Я красивее, более гибкий, я сделаю все так, как ты захочешь. - Убери от меня свои руки, хён. – холодно сказал Ынхёк. Ему было противно то, что говорил старший. Да, он с Донхэ делал вещи и похуже, но то, что пришлось бы делать их с кем-то другим, тем более с Хичолем, приводили его в ужас. Хотелось сблевать все эти мерзкие мысли, что комком встали в горле. - Еще неизвестно кто из нас грязный извращенец. Выйдя из комнаты Хичоля, он покинул общежитие, но возвращаться в их с Донхэ квартиру пока не очень хотелось. Он не собирался говорить ему о том, что услышал от Хичоля. Хёк никогда не согласится на измену и поэтому совсем не хочет, чтобы Донхэ мучился мыслями об этом. Решив пойти пешком, чтобы расставить все по полкам, он выдохся на семнадцатом этаже. Похоже, пройти семь пролетов оказалось тяжелее, чем раньше. Возраст. Подумав о том, что через год ему будет уже тридцать, Хёк присел на ступеньку, чтобы перевести дыхание. Сейчас Донхэ лежал в его постели абсолютно голым, разогретым и готовым делать все, что он захочет, и вместо того, чтобы сейчас идти к нему, он сидит тут и думает о чём-то постороннем.