Бабочка

Я вообще какие-то странные подарки делаю.... С 8 летием, парни ♥ Ынхёк вел за руку Донхэ, осторожно придерживая за талию, чтобы тот, запутавшись в собственных ногах, не упал. Глаза парня были связаны шелковой лентой, а левую руку он выставил перед собой, ощупывая воздух. - Ты готов? – спросил Хёк, когда они остановились. Донхэ кивнул, и нажав на плечи, Ынхёк усадил его на колени. Донхэ завел руки за спину, ожидая, когда ему развяжут глаза. Через несколько секунд ожидания, Ынхёк дернул за шелковую ткань, и повязка спала с глаз младшего. Он сидел прямо напротив невысокого столика, на котором были разложены… - О Боже мой, - выдохнул Донхэ, разглядывая фотографии, на которых был изображен он. Позы были немыслимые, возбуждающие, так что Донхэ тут же покраснел. Подумать только, он даже не знал, что выглядел так… раскрыто, сексуально. - На обратных сторонах этих фото, написаны наказания. – пояснил Хёк, довольно хмыкая реакции Донхэ. - За что? – тут же вытянулось лицо парня. - Мне совсем не нравится твое поведение в последние месяцы, малыш. – Донхэ обреченно посмотрел на него, сдерживаясь чтобы не взвыть. - Ты должен будешь выбирать по одной фотографии, каждый раз, когда выполнишь задание из предыдущей, ясно? - Да, господин, - он сглотнул, внутренне сжимаясь от возбуждения и ожидания. Его очень волновал вопрос, как Ынхёк сделал эти фото, но спрашивать сейчас было крайне неуместно, он мог получить наказание прямо сейчас. Через двадцать минут, они должны были выехать в аэропорт, и сейчас было не лучшее время. Хотя он уже был почти полностью возбужден. Своими же фотографиями. - Давай, детка, выбери одно фото, и мы поедем. - Я могу взять его в руку? - Нет, просто покажи пальцем. – кивнув, он вытянул руку над столиком, кружа пальцами над фотографиями. Про себя рассчитав их, Хэ ткнул рукой в фото, где он был полностью связан, и во рту был кляп, а из задницы торчал вибратор. Рыжие волосы были затянуты резинкой, а выбившиеся пряди прилипли к вискам. Все тело было в поту, а член стоял, прижимаясь к животу. На минуту он подумал, что если бы кто-то увидел, он бы умер на месте. - Хороший выбор, малыш, - усмехнулся Ынхёк, читая написанное наказание, и пряча фотографию в карман джинсов. - Вы не скажете мне, что там? - Скажу. Когда решу, что пришло время выполнить это. – Донхэ застонал, уже сочувствуя себе, и умоляя всех богов, чтобы там было что-то такое, что не придется делать на публике. В чужой стране. Да еще и при ребятах и их фанатах. - Поехали, детка. – Ынхёк хлопнул его по заднице, подхватывая свой рюкзак, и скрываясь в коридоре. Поправив шарф на шее, чтобы скрыть ошейник, Донхэ поднялся на ноги, еле сдерживая себя от того, чтобы прочитать то, что было написано под фотографиями. Всю дорогу до аэропорта он думал о том, что в кармане Ынхёка лежит это фото. Это пугало и заводило одновременно. Поэтому он прижался коленкой к колену Хёка, привычно устраивая голову на его плече, и закрывая глаза. Похлопав про себя своей сообразительности, свободной рукой он поправил сумку, лежащую на коленях. Меньше всего хотелось светить стояком перед всей группой. Ынхёк мучил его несколько дней, не говоря о том, что ему нужно будет сделать. Фотография из одного его кармана кочевала в другой, и порядком уже измялась, а он все молчал. Они нормально общались, веселились вместе, после работы ужинали, и шли спать. Донхэ знал, что он не должен спрашивать, поэтому оставалось только ждать. Чего он себе только не придумал. С каким страхом вышел на сцену во время Супер Шоу, и с каким облегчением спустился с неё, позволяя увезти себя в отель. На следующий день, они с Ынхёком и менеджером ехали в студию, для фотосессии ЫнХэ одному японскому журналу. Меньше всего, когда Хэ ожидал, Хёк попросил менеджера остановить на заправке, и отправил купить ему… жвачку. Да. Ему смертельно нужна была пачка Орбита. Как только менеджер вышел из машины, оставив парней наедине, Хёк перегнулся через сидение, блокируя двери. - Ну, пришло время выполнить твое наказание. – Донхэ испуганно посмотрел на него. - И что, прямо тут? – улыбка Хёка показалась ему крайне зловещей. Достав из кармана фото, он кинул его на колени Донхэ. - «Мастурбируй у меня на глазах до оргазма» - прочитал вслух Хэ. – ты шутишь? - Нет, и чем быстрее ты кончишь, тем быстрее менеджер сможет отвести нас. – застонав, Донхэ опустил глаза, сползая на сидении, и расстегивая ширинку. Ынхёк отодвинулся к окну, освобождая больше места, и Донхэ закинул ногу на кожаное сидение, открываясь для Хёка. Стянув штаны до щиколоток, он раздвинул колени как можно шире, прикасаясь к вялому члену. - Посмотри на меня, Донхэ. Смотри на меня. - Понадобилось несколько движений, чтобы он встал, и Донхэ водил руками уже по твердому члену. Глаза Хёка блестели, он облизывал губы, смотря на то, как Донхэ сосредоточенно смотрел на его лицо, а руки сжимали член, доставляя себе удовольствие. Дверь машины дернули, и они услышали голос менеджера. Глаза Донхэ расширились, и он всхлипнул, сильнее сжимая руки на члене. - Давай детка, чем скорее ты кончишь, тем скорее он сможет войти. – Ынхёка ни капли не смущала эта ситуация, он следил за тем, как Донхэ в испуге быстрее водит руками по стволу, в надежде кончить. - Вставь в себя два пальца, Донхэ, - глаза парня уже были пугающе большими, и он всхлипнул, мотая головой. - Не надо, прошу. Умоляю. - Давай, Донхэ! – повысил голос Ынхёк, и по лицу Хэ потекли первые слезы. Облизав два пальца, он приподнял бедра, вводя в себя и тут же разводя их в стороны. Стон удовольствия раздался по салону, и Донхэ сначала не понял, кому он принадлежал. Ему или Хёку? - Господи, прошу, пожалуйста, - шептал он, надрачивая себе и двигая пальцами внутри. Ынхёк сидел, смотря на это, и тяжело дыша. На его коленях лежала толстовка, но Донхэ был уверен, что у него стоит. Через несколько толчков Хэ облегченно вздохнул, изливаясь себе в руку, и толкнул пальцы дальше, в последний раз задевая простату, и вытаскивая их. Ынхёк кинул ему пачку влажных салфеток, и наклонившись, слизал капли спермы с члена. Уже когда Донхэ, с помощью старшего, привел себя в приличный вид, они разблокировали двери, сразу же слыша упреки менеджера. - Нам надо было поговорить, прости, хён. – сухо отмахнулся от него Хёк. И Донхэ надеялся, что хён не додумался посмотреть в машину через лобовое стекло. Очень надеялся. - Пришло время выбирать следующее наказание, - нашептал ему на ухо Ынхёк, когда они вернулись домой. На столе все еще были разложены его фотографии, и Хёк предупредил его, что в его же интересах не бежать впереди паровоза, и не лезть на обратную сторону фото. Подойдя к столику, Хэ опустился на колени, снова проводя пальцами над фото, вспоминая очередную детскую считалочку. - Эта. – ткнул он в фото, где был на коленях перед Хёком, со связанными глазами, и его членом во рту. Безумно смущающее фото, как и все остальные. - Теперь выбери еще одну, - улыбнулся Ынхёк, поглаживая его по голове. Донхэ не понял, почему две, но все же показал на фотографию, ту, которая лежала рядом с той, которую он выбрал первой. Позже он хотел попросить Хёкджэ отдать ему это фото. На ней он с прикрытыми глазами целовал ступню Хёка. Безумно возбуждающе. Ынхёк перевернул фотографии, положив их перед Хэ, и тот застонал, закрывая глаза. - Это шутка? Не надо, прошу. - Надо, малыш, надо. Донхэ нервно захныкал, надевая узкие белые штаны, и стараясь натянуть майку как можно ниже, он знал, что ничего не видно, но все равно, побаивался, что кто-то может заметить. Хичоль странно на него косился, и Хэ еле сдерживал себя, чтобы не показать ему язык, и обнять Ынхёка, прижимая к себе. - Ты готов? – Хёк шлепнул его по попе, улыбаясь. Вибратор внутри ударил по простате, и Хэ всхлипнул, кивая головой. Это было слишком жестоким наказанием за испорченный телефон. Почему он не мог просто купить старшему новый, если так провинился? Донхэ понимал, что это часть игры, но то, что он будет четыре часа на съемках передачи с резиновым членом в заднице не располагало к оптимизму. Смеяться было сложно, хотя Хэ старался шутить вместе со всеми, но сидящий сзади него Ынхёк иногда пинал его стул, и парень вздрагивал, желая повернуться и стукнуть друга за это. Он был уверен, что все видят его эрекцию, и готов был убить Хёка за то, что тот посадил его в первом ряду. Поправляя рубашку уже в сотый раз, Донхэ почувствовал резкое желание убрать руки обнимающего его Хичоля. - Как твоя задница, малыш? – спросил Хёк, когда камеры выключили на небольшой перерыв. У них было десять минут, и ребята разошлись по углам, чтобы попить воды и размять затекшие мышцы. Ынхёк обнял его за плечи, не отпуская со стула. - Нормально, господин. – он старался, чтобы голос был как можно спокойнее, но черт возьми, как это сделать, если у тебя в заднице член! А бондаж, что плотно придерживал вибратор, обхватывал член, прижимая его слишком тесно. - Ты же помнишь, что не должен кончать? Ни сегодня. И даже не завтра. – Донхэ кивнул, вытирая заслезившиеся глаза. - Помню, господин. - Умничка, - улыбнулся Хёк. – у меня в кармане пульт, и если я нажму нужную кнопочку, то вибрация внутри тебя станет сильнее. В подтверждение своих слов, Хёк убрал руку в карман, и через секунду Донхэ вскрикнул, привлекая всеобщее внимание. Ынхёк засмеялся, говоря, что они просто шутят, и у него все хорошо. Хэ попытался улыбнуться, чтобы подтвердить слова старшего, хотя сам не понял, что изобразил на лице, было ли это похоже на улыбку. Хёк еще раз нажал кнопку, и Донхэ смог вздохнуть, думая, что слабая вибрация очень даже терпима. И еще два часа он протянет. Но его наивность снова подвела, потому что во время шоу, Хёк несколько раз увеличивал скорость вибрации, и Донхэ захлебывался словами и краснел. Объяснив это тем, что он скромный человек, и очень смущается девушек, Донхэ отмазался от навязчивого ведущего, которого с радостью четвертовал бы. Когда шоу закончилось, и режиссеры поблагодарили парней за работу, Донхэ вылетел из павильона самый первый, врываясь в мужской туалет, и проверив, чтобы там никого не оказалось, он зашел в кабинку, подпирая дверь спиной. Внутри все жгло, и он застонал, чтобы хоть как-то облегчить свои страдания. Дверь туалета открылась, и кто-то зашел, Хэ испуганно прикрыл рот ладошкой, надеясь, что его стон остался не услышанным. - Донхэ, это я. – облегченно выдохнув, он убрал руку от лица. - Господин, простите, я, ох, вытащи это Хёкки, умоляю. – он услышал, как включили кран, и Хёкджэ скорее всего сейчас мыл руки. - Открой мне дверь. – войдя в кабинку, Ынхёк бесцеремонно вытер руки о белые штаны парня, опускаясь перед ним на колени. - Ты уверен, что хочешь, чтобы я снял это? – Хэ всхлипнул, попросив еще раз, и Ынхёк медленно стянул с него узкие штаны, а затем и белые боксеры, за которыми были тонкие ремни бондажа. Расстегнув два маленьких ремешка, он стянул его пониже, освобождая возбужденный член, и улыбнувшись, посмотрел на Хэ. Тот старался устоять на ногах, запрокинув голову, тяжело дышал, мечтая кончить. - Ты же помнишь, что не можешь кончать? – Хёк просунул в него два пальца, вытаскивая вибратор, и удивленно посмотрел наверх, когда ему в лицо ударила струя спермы. - Кажется, мне придется добавить еще несколько фотографий. – пробормотал он, вытирая липкую массу с лица. Донхэ осел на пол, и Хёк выдохнул, сдерживаясь, чтобы не вытерить слезы с его лица. - Я очень виноват, - пробормотал парень. - Верно. - Просто, когда ты сказал, что я не могу кончать, ох, Хёкджэ, прости меня. - Ты получишь за это наказание. – улыбнулся Хёк, вытирая руки и лицо платком. - Тяни фото, детка. – в следующий раз, когда Донхэ стоял на коленях перед кофейным столиком, а Ынхёк стоял рядом, ожидая, он успел заметить, что фотографий стало на три больше. Похоже, теперь от этих фото зависит вся его сексуальная жизнь. Улыбнувшись, Хэ потянул самую скромную фотографию. На ней он был в кожаных штанах, и с зажимами на сосках, между которыми была протянута тонкая цепочка. Ынхёк довольно кивнул, сразу же пряча фото в карман, и Донхэ понял, что теперь, ему снова придется ждать, когда Хёку захочется дать ему наказание. Самое страшное было ожидание. Ровно неделя. Неделю он ждал, когда Хёкджэ подойдет к нему, обнимая со спины. - Почему ты вечно таскаешь мои вещи? – спросил он, крепко сжимая в объятиях. - Так мне кажется, что ты рядом со мной, очень близко. Знаешь, Хёкки, это так заводит. – улыбнулся парень, махая фанатам через окно. – а еще знаешь, на мне твои трусы. Хёк заскулил, утыкаясь носом ему в затылок, и опустив руки ниже, сжал через ткань джинсов член. Донхэ задохнулся воздухом, облизывая губы и поддаваясь вперед. Подоконники очень кстати были высокими, и никто не мог увидеть, где находились руки Хёка. Хэ немного двинул бедрами, глухо застонав. - Я же близко к тебе, - прошептал Хёк, прижимаясь эрекцией к Донхэ. – хочешь, я буду еще ближе? Он дернул пряжку ремня, легким движением расстегивая ширинку, и засовывая руку в штаны парню. - Хён, но, хён, там фанаты, они увидят, поймут, - судорожно зашептал Донхэ. Сейчас была не лучшая ситуация, их могли поймать с поличным, и того хуже, заснять на видео. - Если я войду в тебя прямо сейчас, Донхэ? Ты боишься этого? Или же хочешь? Я же вижу, хочешь. - Не надо сейчас, Хёкки. – Донхэ попытался отстраниться, но Хёк плотнее сжал пальцы на полу возбуждённом члене. - Я хочу прямо сейчас, о да, а ведь я могу снять этот шарфик с твоей шеи, и показать всем ошейник. Показать им, что ты мой, Донхэ-я. Тем более. Я решил, что пришла пора получать наказание.- Хэ простонал сквозь зубы, прикрывая глаза. Это казалось катастрофой, ужасом, таким возбуждающим, что член твердел в любимых руках, заставляя желать разрядки. Ынхёк вручил ему в руку фотографию, и Хэ опустил глаза, пробегаясь по ровным строчкам. «Секс на публике». - Господин. Прошу. Умоляю тебя, не нужно. Не при них. Убрав руку, Хёк резко дернул его за штаны, приспуская их, и в следующую секунду жалюзи перед лицом младшего закрыли вид на улицу. Только через маленькие щели между голубыми полосками было видно, как фанаты суетились, что-то обсуждая между собой. - Как думаешь, о чем они сейчас говорят? – Хёк приблизил руку к лицу Донхэ, проведя двумя пальцами по его губам, и просунув их в открывшийся рот. Донхэ провел языком по ним, посасывая, и смачивая слюной. - Наверное, о том, что мы целуемся. Или еще чего похлеще. Наши фанаты такие извращенцы, Донхэ-я, - Ынхёк потерся о его голое бедро, и парень поморщился, толстая ткань брюк натирала, и чувство было не самым приятным. - Ты читал то, что они о нас пишут? – Донхэ застонал, откидывая голову на плечо Хёка. Он действительно читал несколько рассказов, но по сравнению с тем, что они делают на самом деле, все казалось таким невинным. Хотя порой хотелось этой невинности, нежности и медленного монотонного секса. Донхэ всхлипнул, когда Ынхёк ввел в него сразу два пальца. Он был хорошо растянут, прошлой ночью Хёк заставил его насаживаться на вибратор, одновременно делая ему минет, и Донхэ чуть не сошел с ума от такой переполненности. Его руки были прикованы к изголовью кровати, а сидящий на груди Ынхёк выбивал и так недостающий в легких воздух. Донхэ громко застонал, и Хёк закрыл ему рот ладошкой, толкаясь внутрь на всю длину. Донхэ уже не был узким, но всегда оставался горячим изнутри, и Хёкджэ доставляло немыслимое удовольствие быть к нему так близко. Сливаясь с ним воедино, и выбивая воздух из легких сильными толчками. - Повернись, я хочу видеть твое лицо. – он вышел из парня, поворачивая его на себя. Хэ сполз на пол, и Хек, опустившись за ним на колени, задрал его ноги себе на плечи, снова входя на всю длину. - Я с ума сойду! – схватившись руками за батареи, он не обратил внимания на то, что они обжигают руки. Более обжигающими были толчки Ынхёка внутри. Следующее фото он выбрал через две недели. Из-за работы они очень уставали, и времени не оставалось даже на сон, не то что на игры. Взяв в руки фотографию, Хёк довольно улыбнулся, пробежав глазами по строчкам. Потрепав Хэ по голове, ушел в ванную. Донхэ задался вопросом, что все же было написано на обратной стороне. Неужели ему снова придется делать что-то унизительное в общественном месте, хотя наврятли. У Ынхёка была хорошая фантазия, и он не стал бы повторяться. Вернувшись, Хёк взял со столика томик манги, и сел на кресло, перед Донхэ. - Тебе лучше ничего не говорить, и вообще, постарайся делать меньше движений. – он кинул парню фото, и Донхэ кивнул, спокойно взяв её в руку. «Пять часов просидеть на коленях, не издав ни звука. В случае ослушания, в наказание + три часа». Значит, быть частью интерьера? Безвольной куклой, не способной на движения? Хотя бы это было не так унизительно, как сидеть с вибратором в заднице на записи. Ынхёк медленно читал, иногда посмеиваясь или закусывая губу, сосредотачиваясь на сюжете. Устав просто сидеть, он развалился на кресле, подставляя руку под голову, и закидывая ногу на подлокотник. Донхэ терпеливо стоял на коленях. Через двадцать минут Хёк встал, уйдя на кухню, и вернулся с вазой с фруктами. Аппетитно хрустя яблоком, он вернулся к манге, через десять минут, прочитав последние страницы, закрыл её, отбрасывая на столик. Размяв шею, Хёк мило улыбнулся куда-то в пустоту, и пересел на диван, доставая из кармана мобильный. Ноги Донхэ затекли, но он все еще смиренно сидел на месте, иногда бросая на старшего замученные взгляды. Через полтора часа, Ынхёк встал на ноги, и размяв спину, снова ушел в ванную, вернувшись через пятнадцать минут, в распахнутом халате на голое тело. С мокрых волос на шею и грудь стекали капли воды, за которые ухватился взглядом Донхэ. Хэ смиренно сидел, стараясь не двигаться, хотя все тело уже затекло. Член не подавал признаков жизни, и мурашки бегали по спине. Было не очень холодно, но все же, не самая удобная поза, чтобы сидеть голым на полу, посреди зимы. Ынхёк потрепав его по голове, снова устроился на диване, включив телевизор, защелкал каналами. Остановившись на какой-то передаче, он сосредоточенно смотрел на экран, иногда посмеиваясь, или хмуря брови, а потом задремал, выпуская из рук пульт. Донхэ вздрогнул от удара того о пол, и Хёк открыл глаза, немного испуганно смотря на упавший предмет. Ахнув, он улегся, подсовывая под голову мягкую подушку, и прикрыл глаза. Донхэ немного повернул голову, чтобы хорошо видеть его. У Хёка были пухлые губы, которые всегда хотелось поцеловать. Кроме тех случаев, когда стилисты обмазывали его блеском для губ, Хёк выглядел слишком неестественным. Хотелось подойти, и ладонью вытереть эту гадость с его идеальных губ. Переместив взгляд на прямой нос, впалые щеки, красивые скулы и прикрытые глаза, с длинными ресничками, Донхэ сдержался, чтобы не ахнуть. Взгляд опустился ниже, на голое тело, немного прикрытое мягким материалом халата. Ынхёк был идеален весь, от головы до пят. Для Донхэ он был намного лучше, чем какой-нибудь Криштиану Роналду или Ченнинг Татум. Раньше, когда они еще не начали встречаться, но жили в одной комнате общежития, Донхэ частенько просыпался раньше, чтобы посмотреть на друга, спящего на соседней кровати, а когда Хёкджэ открывал глаза, он сильно зажмуривал свои. С каждым годом Ынхёк менялся, и Донхэ нравилось наблюдать за этими изменениями, но он даже не заметил, как из подростка, он превратился в красивого мужчину. Хёк в силу своего характера мог бы быть бабником, разбивать женские сердца. Он привлекал многих девушек, но любил Донхэ, поэтому ничего дальше легкого флирта не доходило. Этим Донхэ был безумно горд. За своими мыслями о совместной жизни с Хёком, Донхэ не заметил, как начал клевать носом. Опустив голову на грудь, он прикрыл глаза, буквально на несколько минут, и проснулся от того, что Ынхёк потрепал его по голове. - Вставай, малыш, пора в кроватку. – Протянул Хёкджэ, потрепав его по голове, когда проходил мимо, уходя в спальню. - И не забудь принести новое фото. – Донхэ уже по традиции на счет выбрал фотографию, и не решаясь прочитать первым, понес её Ынхёку. Тот развалился на кровати, ожидая когда младший присоединится к нему. - Я справился, верно, господин? – Ынхёк кивнул, обняв плюхнувшегося рядом парня. Спина захрустела, а ноги тряслись, но Донхэ крепко обнял его в ответ. Увидев какое фото Хэ держал в руке, он даже не стал читать что за ним было написано. Это было его любимое наказание, на получение которого, у них с Донхэ впереди была вся ночь. В награду за терпеливость и покорность, Донхэ заслужил массаж и крышесносящий секс. А фотографий было еще много… и Хёкджэ всегда мог подложить еще несколько… сколько пожелает.