Не обращай внимание на этого дьяволенка

обессиленный кадзуха кинул сумку, полную конспектов, на стул, а сам завалился на кровать, устало прикрывая глаза. – нахуя переписывать лекции допоздна? если бы не эта твоя педантичность во всем, то ты мог бы успевать наслаждаться уникальными студенческими годами, – каэдэхара готов поставить свою мизерную стипендию на то, что сосед по комнате закатил глаза. "не реагируй на него, не обращай внимания", – с этой мантрой кадзуха просыпался и засыпал последние три недели два дня и пятнадцать часов. похоже, что скоро он сделает флаг со своей "молитвой" и будет каждый день поднимать его, лишь бы напомнить себе, что надо сдерживаться, ибо сосед просто дьяволенок, который хочет внимания. скарамучча недовольно засопел, в очередной раз за долгое время не получив на свои выпады хоть какой-то реакции. а ведь первое время пай-мальчик остро реагировал на каждую колкость, поднимая этим соседу настроение. как же, сука, скарамучче нравилось лицезреть те моменты, когда бледное лицо всегда спокойного терпеливого кадзухи покрывалось красными пятнами, а мягкий голос срывался на фальцет от злости. наблюдая за тем, как каэдэхара показывал настоящие необузданные эмоции, скара ловил больший кайф, чем от травки. однако ко всему привыкает человек, и кадзуха привык к доебчивому соседу, решив, что лучший способ избежать нервотрепки просто игнорировать синеглазую проблему, пока она не заскучает и будет вынуждена переключиться на кого-то другого. молчание окутало небольшую комнату старого общежития, казалось, даже тараканы в стенах замерли в каком-то непонятном ожидании. кадзуха позволил себе облегченно выдохнуть с надеждой на то, что сосед свалит куда-нибудь или ляжет спать, как это происходило в последнее время. в следующую секунду янтарные глаза удивленно распахнулись, а кадзуха пожалел о своих поспешных доводах. – какого хуя ты творишь? – спокойствие каэдэхары рухнуло, оставив после себя лишь гору щепок, на которых восседал лыбящийся сосед. на самом деле он сидел на бедрах кадзухи, недвусмысленно потираясь костлявой задницей о причинное место своей жертвы. – надо же, снежная королева расстаяла, – скарамучча наклонился и, наслаждаясь реакцией образцового студента, выкручивающего в пальцах простынь, начал шептать всякую ересь тому в губы. – интересно у тебя в голове есть сценарий поведения в такой ситуации? мне действительно любопытно сможешь ли ты этими излюбленными дыхательными упражнениями привести в спокойное состояние и свой член? – чего тебе надо? – дыхание кадзухи сбивалось с каждым движением чертенка. – ебли, конечно, – скарамучча сделал наигранно-трагическое лицо и жалобно проговорил. – у меня настолько долго никого не было, что уже бросаюсь на всяких девственников. кошмар, правда? честно говоря, парень рассчитывал, что каэдэхару пиздецки возмутят слова и поведение скарамуччи, в результате блондин прогонит своего соседа, а сам пойдет ублажать себя в общажном душе (который был одним из наиболее удаленным от их комнаты помещений) или же ситуация сложилась бы еще лучше – отличник бы попытался уснуть со стояком, и воспоминание об этом дне тешило бы скара еще несколько дней. похоже, что сегодня был день ошибочных предположений. – ты точно этого хочешь? – кадзуха обеспокоенно посмотрел в глаза бесенышу. и это было беспокойство, напоминающее родительское, перемешанное с трепетом и заботой. – а почему нет? – скрамучча решил ломать комедию до конца, предпочитая не замечать странные нотки в голосе парня снизу. – да или нет? – да, – задумавшись на несколько секунд, ответил скара, попутно удивляясь тому, что сосед-паинька может быть не только камнем или раздраженно шипеть, словно змей. кадзуха окинул нечитаемым огненным взглядом сидящего на нем хмурящегося парня и, привстав на локтях прижался к его приоткрытым губам. каэдэхара целовал осторожно, пытаясь поймать наиболее комфортный для партнера темп. скарамучча постепенно перехватывал инициативу на себя. он был из тех людей, которые целуют страстно, глубоко – так, как хотят. когда сказитель проник в чужой рот языком, кадзуха удивленно замычал в поцелуй, чувствуя, что в языке есть что-то твердое. – проколол в шестнадцать, – заметив замешательство партнера и оторвавшись от него на секунду, просипел скарамучча, приникнув к губам соседа с еще большим напором. бледные руки с черным маникюром ловко стянули серые спортивки вместе с бельем с худых бедер кадзухи. – ты вообще хоть что-нибудь, кроме своей травы, ешь? – скарамучча критически смотрит на худые ноги парня. – поебемся, и я тебя откормлю. – ведешь себя, как мамочка, – кадзуха не сдерживает довольный стон, когда нависнувший над ним "проблемный сосед-нефор" касается вставшего члена языком. – веду себя, как твой парень. – это предложение? – возможно. кадзуха усмехается, не до конца понимая свои чувства к этому порой раздражающему идиоту. они знакомы около года, за все это время каэдэхара чувствовал по отношению к соседу гнев, непонимание, считал его излишни инфантильным. однако сейчас мозг кадзухи начинает пересматривать свои взгляды касательно личности скарамуччи, пока последний старательно сосет. с каких пор вообще минет стал двигателем во взаимоотношениях?! – пока я пытаюсь расчехлить девственника, он витает в облаках. какой кошмар, – скарамучча обвел языком головку и начал массировать им уретру. – девственника? – кадзуха насмешливо хмыкает. его пальцы зарываются в темные волосы и, оттянув скару от своего члена, приблизился к его лицу. – ты такой красивый. кадзуха накрыл чужие губы своими, проникнув языком в рот соседа. отличник целовал нежно и тягуче, доводя скарамуччу до желания вылизывать рот, который раньше регулярно извергал из себя нравоучения. бывало так, что сказителя целовали страстно и животно, иногда неумело и стыдливо, но так чувственно и в какой-то степени интимно – никогда. – ты... скарамучче не дают договорить, меняя позицию. слегка растрепаный, подкрасневший со спушенными штанами и членом покрытым смазкой сказитель непонимающе смотрел на каэдэхару. – и минет делаешь, и себе надрачиваешь, – кадзуха улыбается, нависнув сверху. – не зря преподы хвалят тебя за многозадачность. не дожидаясь ответа на свое замечание блондин обхватил два фаллоса и стал размеренно мастурбировать, наблюдая за эмоциями партнера, которого почти подкидывало от каждого движения кадзухи. – видимо ты с рукой много экспериментировал, раз умеешь так, – делая акцент на последнем слове, скарамучча задыхается в очередном стоне. – поверь, я умею еще много как, – каэдэхара повторяет интонацию поскуливающего под ним соседа, ускоряя движения. через несколько таких манипуляций кадзуха промычал что-то неразборчивое и кончил, но движения рукой он не прекратил. – продемонстрируешь свои умения в следующий раз? – если будешь хорошим мальчиком, – после этих слов кадзуха оставил засос на чужой шее. скарамучча выгнулся под ним и, высоко простонав, обессиленно упал на кровать, слегка содрогаясь от только что пережитого оргазма. каэдэхара все еще нависал над ним, тяжело дыша. – теперь перестанешь молчать в ответ на каждое мое слово? – голос сказителя слегка охрип. – теперь перестанешь ебать мне мозг? – я тоже тебя люблю. от этих слов кадзуха немного краснеет. он заваливается рядом с соседом, притянув его к себе и уткнувшись в чужую шею. – мы ведь только гавкались на протяжении всего времени.. – а еще ты знаешь, что я терпеть не могу воду без газа и по утрам ем овсянку с вареньем, которая "скажется на здоровье моих зубов" или как ты там говорил. а я прекрасно помню твою аллергию на георгины и любовь к наушникам-капелькам. мне перечислять дальше? – на этот раз ты прав, – кадзуха впервые признает свое поражение в споре со скарамуччей. – я всегда прав, – сказитель довольно улыбается. – завтра пойдем на первое свидание. а с этого момента сдвигаем кровати и спим вместе. я уже устал смотреть на то, как ты по ночам обнимаешь вторую подушку. – а сам-то спишь с лиловым единорогом, – каэдэхара целует темную макушку. – гоша это святое.