Продажа с рук запрещена.

      Джоске, сколько помнит себя, чертовски сильно горел восхищением при виде своего племянника: высокий, сильный, крутой, умный, до того красивый, что его милый дядя не против пойти и по головам.       Джоске видит Джотаро впервые в четыре года.       Джоске шесть лет и он видит Джотаро среди других выпускников. Он выделяется. Заставляет ребенка сжать букет в потных от волнения ручках и получить замечание от матери, услышавшей хруст бумаги вокруг стеблей цветов. Видит, как ему чертовски идет гакуран на границе простой хулиганской одежды. Он так восхищен, что не раз пытался сорваться с рук или просто поволочь за собой мать, которая всё-таки была сильнее и останавливала его, говоря, что сейчас еще проходит церемония.       Его трясет от счастья и волнения, стоит Джотаро поднять свои всё время горизонтально опущенные уголки губ и улыбнуться, подняв свою грубую, широкую руку и коснуться беспредела на голове Хигашикаты. Сказать "спасибо" и забрать букет из рук, хоть в своих было полно других, но стоит Джотаро выпрямиться, он теряет улыбку и былую доброту в лице и в глазах, одно равнодушие. Джоске краснеет пуще прежнего, разгораясь, словно огонь.       Святая шоколадная макаронница! Мама, я хочу стать невесткой своего племянника-сана!       Слова почти со слюнями детских грёз должны выплеснуться наружу, но Джотаро оглядывает девушка; кладет на плечо руки, улыбается так счастливо... Джоске сразу понимает: они одинаковые.       Только Джоске всё равно, что их объединяет одна цель — любить Джотаро, ведь он уже хочет заботиться о нем сам.       Джоске больше не видит Джотаро с того момента. Он помнит, Джотаро забирает его мать, бабушка и непутевый отец, они весело прощаются… Все, кроме Джоске. Они привыкли к слезам мальчика, когда приходится расставаться с Джотаро. Джотаро обещает приехать на Рождество.       Но его не было. Не было ни Джотаро, не было ни Рождества в сердце мальчика. Он был так расстроен, но мама сказала, что сейчас Джотаро занят, и:       «Ты ведь не хочешь отвлекать Джотаро-куна от важных дел?»       Сучка, да. Так уж и быть.       В этот раз маме удалось, не прикладывая особого усилия, отговорить от истерик, но на следующее Рождество Джотаро тоже не было. В этот раз он плакал: рыдал, истерил, топал ногами, бился со взрослыми, бесконечно прося впустую Джотаро. Его даже приходилось в ванной закрывать.       Джоске тринадцать и его затаскивает друг Окуясу в свой дом, где они смотрят порно. Он рассказывает Джоске о том, что можно достигать «высоты птичьего полёта, братан! Просто попробуй…»       Ах, так вот оно что.       Так вот что за тепло и жару он испытывал ниже пояса, вспоминая о крепком теле Джотаро. Желание, чтобы он «потер» его. Джоске не испытывал такого от просмотра голой груди модели с журналов или от порнухи на компьютере старшего брата Окуясу… Но слегка цепляли мужские тела. Тогда, когда он всё-таки понял, на что с трудом кончал, он сказал об этом Окуясу и тот ответил:        — Эм… дружище, кажется ты из тех, кого мой брат зовет педиками.       В шестнадцать лет он уже совсем не ребёнок, и поэтому не показывает всё такую же огромную привязанность к Джотаро и злость к матери, почему та не говорит о Джотаро. И, сидя на диване в доме Окуясу, с полудопитой банкой пива, он напомнил о случае во время их совместной дрочильни и сказал:        — Всё-таки я из тех, кого зовут педиком. ㅤㅤㅤ        Конец школьного дня, церемонии поступления. Солнце в самом разгаре. Жарко, липко, много школьников, рвущихся наружу. Он уже совсем не ребёнок, но расталкивает всю толпу, когда неожиданно замечает знакомо странную фуражку, но уже другого цвета. Высокую, крепкую, но всё такую же сексуальную фигуру. И он сразу чувствует это. Ебаное пекло в паху. И под грудью, в самом сердце, глубоко в легких. Он ловит взглядом фигуру, ни разу не отрывается от неё, бьётся больно плечами со школьниками, не обращает внимания, не верит своим глазам, пытается как можно скорее подобраться ближе. Он снова сияет чем-то забытым, тёплым и ужасным, ловя чужой взгляд и натянутую улыбку на губах. Он кидается в объятия, где может чувствовать себя так, будто стал меньше. Так, будто он не вырос, не стал мужественнее, мускулистее и выше прошлого. Он чувствует чужое тело под своей формой и сквозь одежду Джотаро.        Боже, как же хочется снять ее... И почувствовать тебя полностью.       — Джотаро-сан! — лишь выдавливает Джоске. Уже возмужавший голос носит, как минимум, сто сорок эмоций одновременно, — Джотаро-сан... — произносит он тише, уже с явной болью, тоской, изнывшими желаниями в сердце и вспоровшимися лёгкими. С обожанием и злостью. С любовью и... Желанием завладеть.       — Джо-та-ро! — мило лепечет сзади девушка, светясь от счастья.... Точно Джоске, — Не уходи далеко. Я потерялась, — мило хихикнув, она, не меняя выражения лица, приложив силу, отцепила от тела Джотаро Джоске, прижимаясь следом к нему сама, — Ох, — с воодушевлением произносит девушка, удивленно разинув рот, словно только что увидела Джоске, — Неужели это тот малыш Джоске? Ты так вырос! — тупая сука. Тупая сука, тупая сука, тупая сука! Кто она вообще такая?       Джоске одолевает такая ярость, что в глазах мутнеет, что мышцы всего тела напряглись, готовясь растерзать помеху, готовясь пометить Джотаро собой. Готовясь...       Джотаро замечает. И так удивляется опасному блеску страстных, выразительных глаз Джоске, что начинает и сам нервничать, закрывая девушку собой, просто пихнув её за себя, приказывая свалить в машину и не мешаться.       Она пугается тона и грубости слов Джотаро и поэтому повинуется. Джотаро не хотел обращаться к ней в такой манере.       — Джоске, — он кладет на плечо парню руку, вырывая из тёмного болота. Джотаро не меняется в выражении лица, когда получает по лицу от Джоске. Не меняется в лице, когда место удара немеет и только потом пульсирующая боль проносится в левом виске и левом глазу, потому что попал он в скулу. Шумно. Толпа подростков оборачивается на них. Не меняет выражения лица, когда Джоске замахивается снова, уже не с тем блеском ненависти, а с обидой и чёртовой нежностью в пелене слёз.       Несколько мальчиков собирается вокруг них и останавливают Джоске. Только когда они отталкивают парня, рука Джотаро отпускает крепкое плечо дяди. Это было легко, Джоске сразу обмяк, не стал брыкаться и пытаться снова что-то сделать. Он не может вымолвить и слова, чтобы от него отстали, что всё в порядке, да и ему не очень поверят, читают нотации. Тогда приходится Джотаро заступиться за него и сказать, что никаких проблем нет.       И правда. Этот мужчина такой огромный, что они, заметив это сразу же, отпускают своего одноклассника и желают хорошего дня, по дороге обсуждая инцидент, а Джоске отворачивается. Не хочет смотреть на Джотаро, не хочет уходить, не хочет знать и даже думать о том, что ударил Джотаро-сана. Он сжимает кулаки, плечи дрогнули, ногти врезаются в кожу ладоней и всё, что он видит — разноцветные мушки из-за зажатых глаз.       — Джоске, — Его снова окликивают. Он вертит головой в нарастающей истерике, словно закричит, попытается снова ударить. Джотаро думает, что того сейчас вот-вот накроет и...       — Я так скучал, — Он произносит так влюблённо, так нежно, с удовольствием растягивая, словно смакуя на языке долгожданные слова столь желанному в своём сердце человеку. Он поднимает на него взгляд и словно этого не было. Не было толпы, говорящей им свалить, посреди дороги, не было той злости и ненависти к девушке, а потом к себе. Не было агрессивной попытки сдержать себя в руках, не было мыслей об убийствах. Сердце Джотаро пропускает удар прежде чем начать биться быстрее. Чёрт, когда мой маленький дядя стал ещё более жутким?... — В-вы стали таким взрослым... Ещё более...красивым... — он говорит последнее так трепетно, так возбуждено. Прячет улыбку и горящие красным щеки левой рукой, сводит брови кверху, прикусив изнутри слегка губу, а пот стекает по шее. Мерзко. Выглядело всё так, будто он прямо сейчас оргазмирует на месте. Опасен, чёрт возьми.       Прежде чем Джоске успевает сказать что-то ещё, Джотаро, чувствуя, что это будет что-то явно неуместное, перебивает:       — Я принес тебе подарок, — резко говорит мужчина, и лишь на мгновение распахивает шире глаза, не зная, что он имел ввиду под этим, ведь ничего подобного с роду не готовил. Руки невольно начинают щупать белое пальто, под зоркий взгляд исходящей опасности. Новая пачка сигарет. Чёрт. — Кажется, тебе пора начать, — он протягивает их Джоске, с виду Джотаро выглядит так, будто оно так и есть, будто он ждёт невероятно веселую реакцию у Джоске, будто очень веселая шутка. Розыгрыш, но его лицо не имеет эмоций.       Он пару раз тупит глазами, рассматривая сигареты. Странно. Необычный подарок. Он понимает это и даже хочет что-то высказать, но как только он убирает для этого руку с лица, он снова возвращает ее обратно, скрывая то самое выражение лица, которое было ранее. Конченого извращенца. Они Джотаро-сана.       — Спасибо! — весело и действительно благодарно говорит Джоске с широкой улыбкой. Он понял намек. Он протягивает руку и забирает сигареты, вертит их в руке долю секунды, прежде чем спрятать в карманах школьных брюк. — Мама сейчас в командировке! Она ничего мне не говорила о вашем приезде. По правде говоря, я был расстроен, что она не придёт, но я так рад, что пришли вы! — он не перестаёт тараторить и Джотаро мягко, с еле заметным облегчением вздыхает, приходя снова в норму, как и Джоске, — Не хотите сходить в кафе? Отметим мой выпускной! Я теперь взрослый, могу пить и...       — Никакого алкоголя при мне, — Джотаро обрывает Джоске. Грубо, бессердечно.       —... Да, — сразу соглашается со сдержанной улыбкой Джоске и, кажется, его совсем не смущает тон племянника. Он снова обнимает Джотаро, снова дает пробраться теплу под легкие, заставить глубоко вдохнуть запах, который не изменился. Он всё еще помнит его с шести лет. Каждый раз обволакивая себя этим запахом и теплом в грязные ночи.       — Перестань. Разве ты не помнишь, что я не люблю всё это дерьмо, — Джотаро уже устал тут находиться, он почти грубо оторвал от своего тела Джоске и начал отходить, зная, что Джоске пойдет за ним. — Я буду ночевать в твоём доме, но мне нужно сделать кое-что перед этим, — Джотаро замялся, не желая говорить, что ему нужно проводить свою семью, которая сопровождала его. Он, даже не смотря на юношу, знал, что Хигашиката рад настолько, что снова делал это. Сжимал руки до боли в ладонях. ㅤㅤㅤ       Свет заставляет кривить лицо, женщина распахивает бесцеремонно шторы в их с мужчиной комнате, а следом, стоит ему просто сонно поднять своё тело с горизонтального положения, бежит и валится на грудь маленькая девочка, почти сталкиваясь с ней головами. Джолин счастливо смотрит на него, явно говоря "Доброе утро" и, не дожидаясь ответа, из ее рта водопадом выливаются предложения о ком-то и о чём-то. Джотаро всё ещё сонный, но не то что бы будучи бодрым ему было дело до её слов. А пока это раздражает.       — Милая, папа только проснулся. Он устал с дороги, возвращайся к маме. Он скоро придет, — она улыбается. Так приторно, что стоит ее голове поднять взор на своего героя, сразу воротит блевать. И почему люди рядом с ним всё время такие счастливые? — Джотаро, собирайся, уже пора в дорогу, — ах, да, он вспомнил, почему его разбудили. Джоске. Сраное наследство деда. Помереть собрался он, а мучается Джотаро. Пацан, наверное, всё ещё такой же мерзкий, как его жена или мать... дед и бабуля, дочь. — Может быть, ты всё-таки останешься дома у моего братика?... Он очень ждал тебя всё время... Повеселитесь в эти дни, пожалуйста...       Он обрывает её цоканьем языка, усталым вздохом, говорящим, что это не первый такой разговор. Ему надоедал дед, не раз. Кажется, подключил и мать. Ну спасибо, чёртов старик.       — Хорошо, — наконец сдается он под счастливые, по мнению Джотаро, истошные крики. Она покидает его комнату, прося спускаться вниз и позавтракать перед отъездом. ㅤㅤㅤ       Неудобно. Неловко. Злит.       Джоске следит за каждым движением Джотаро, донимает вопросами. Не спрашивая только одно — почему он отсутствовал в его жизни. Они доходят до дома с таким трудом, упорством и мастерством Джотаро абстрагироваться, что он уже эмоционально измотан. Это была плохая идея, оставаться в доме Хигашикаты. Он оглядывает жилище. Всё такое же, не изменилось с его отъезда, но ностальгии не вызывает - только мысли о ежедневной усталости, стоило ему в прошлом ступить на порог дома. Каждый день его Джоске мучал так, что уже в лицо приходилось постоянно говорить, как мелкий надоел. Первое время работало, но с каждым разом тому всё больше становилось плевать. Он не мог обижаться на Джотаро.       Как и сейчас, его совсем не интересует, что Джотаро навис над ним страшной тенью. Сейчас сорвется как зверь с цепи, откусит голову, вмажет так, что и впрямь будет заживать до свадьбы. А Джоске всё жмёт к своей груди без спроса любезно снятое белое пальто. Его глаза ничуть не боятся, будто наоборот напрашиваются на фингал своей яркой любовью, пропитанной похотью. Но Джотаро всё равно. Он не тот, кто остановится, когда его выводят себя. И кто, кроме Джотаро, преподаст ему урок?       Он наотмашь бьёт тыльной стороной руки по щеке Джоске. Слышит шлепок, сдержанное мычание, глухое смыкание зубов за плотно зажатыми губами: прокусил губу с внутренней стороны. Это всё, что он получит в ответ. Джотаро был уверен, что Джоске не будет бить. И Джоске этого не делает: медленно поворачивается, виновато поднимает взгляд из-под помпадура, из уголка губ стекает тонкая нить крови. Вот это да, прошло не больше часа, а они уже обменялись любовью через кулаки.       — Вы такой сильный, — мямлит он, сразу же снова отпуская взгляд, протягивая в это время пальто племянника, а в голосе уже ни капли вины. — Научили бы меня. Хулиганов в моей школе достаточно, а я драться не умею, — ложь. Джоске и сам один из них, и кого бы били, так это Джоске кого-то, а не наоборот. Он не смотрит в глаза и снимает свой гакуран.       Джоске больше не ребёнок и только сейчас Джотаро в этом убеждается. Короткая ярко-жёлтая майка. Как и раньше была на Джотаро, хорошо обтягивает, открывает вид на крепкие мышцы рук и плеч. Сложно поверить, что этот ребёнок может дать себя в обиду. И он не обращает внимания на просьбу. Уходит по памяти в ванную, повесив своё пальто. Умывает лицо, пытается прийти в себя и успокоиться.       Удар, который он получил от Джоске — заслуженный. Джотаро сам не отказывал на попытки его семьи навестить Джоске, заявившись так внезапно. А ведь ребёнок скучал. Фу, ну и мерзость. В зеркале, он проводит рукой по месту удара, говорит "Нужно было бить сильнее, придурок", а в реальности зовёт его просто придурком и хлопает дверью на выходе.       — Джотаро-сан, вы не голодны? Я бы мог приготовить что-нибудь поесть, — Джоске уже переоделся. Он стоит в коридоре, только выйдя из комнаты. Бордовая футболка всё такая же, обтягивающая мышцы, и тёмно-синие штаны. Похоже ли это на домашнюю одежду? Скорее на то, что Джотаро даже на свидание бы не надел. Прихорашивался для второй половинки. — Вы не против спать со мной? — спрашивает в открытую Джоске, меняясь в лице, становясь кокетливым, тянет руки к жилетке парня. Мерзавец, даже не боится снова получить по лицу.       — Перестань трогать меня, — цедит сквозь зубы, предварительно делая глубокий вдох, чтобы не плюнуть ему в лицо, сжимая чужие запястья, остановившиеся на полпути. — Если ты будешь продолжать себя так вести, я уеду, — Джотаро отталкивает от себя так сильно, что даже на секунду пугается, боясь, что тот свалится с лестницы. Но тот лишь больно впечатывается головой и спиной в стену. Всё так же сдержанно мычит, причиняет себе боль, сжав руки и кусая губу.       Но Джоске не дурак, понимает, что снова поведёт себя так. Снова накинется, снова оттолкнут, снова ударят. Джоске не сможет сдерживаться. Он долго ждал и грезил о нём. Понимает, что если снова выкинет что-то подобное, выкинут его. На самую дальнюю полку. Даже не вспомнят, даже не попытаются снова пригреть у сердца, простить. Джоске хочет заставить Джотаро остаться, запереть в подвале вместе с собой, заставить любить, а тех, кто посмеет открыть их дверь, убить. Он так любит своего племянника, что сделает всё, что потребуется, чтобы он в ответ любил. Но и это совсем не обязательно.       — Просто будь рядом.