Игра в шахматы

      Наконец, тебе удаётся совладать с эмоциями. Ты поднимаешь окклюментный щит, чувствуя, как спокойствие заполняет твой разум. Мысли о мести, ненависти и любви уходят на второй план. Сейчас ты пытаешься придумать лучший выход из сложившейся ситуации. Можно оставить Гермиону здесь и приходить к ней каждый день. Но как оградить её от очередного вмешательства в сознание? Как не дать другим клиентам пользоваться ею? Ты тяжело вздыхаешь и наконец поднимаешься с пола. Аккуратно обхватив Грейнджер за плечи, ты велишь ей встать и следовать за тобой. На пороге ты оборачиваешься и видишь, как девушка в нерешительности замерла в двух шагах от тебя. Ты вопросительно приподнимаешь бровь, но девчонка не понимает немого вопроса. Подавив раздражение и спрятав его поглубже в глубину сознания, ты произносишь: — Иди за мной. — Рабыне нельзя покидать эту комнату, — качает головой Грейнджер. — Хозяйка накажет рабыню. Больно накажет, — голос девушки срывается, и она затравленно оглядывается, словно ожидает нападение Касандры в любую секунду. — Ничего она тебе не сделает, — злишься, и Грейнджер чувствует это.       Втянув голову в плечи, она маленькими шажками подходит к тебя и, замерев на мгновение у порога, выходит в коридор. Вы идёте мимо дверей, из-за которых доносятся вскрики, стоны, скрип кроватей и смех. Одна из дверей оказывается приоткрытой, и вы невольно становитесь свидетелями, как одна из рабынь, заливаясь слезами, встаёт на колени перед двумя Пожирателями, а те, взяв в руки свечи, начинают лить на её спину и полную грудь воск. Рабыня дёргается и кричит, а Грейнджер, всхлипнув, вскидывает руки и зажимает уши руками. Простыня соскальзывает вдоль её тела и растекается чёрной лужей у босых ног. Ты сдерживаешь желание наорать на неё и трансфигурируешь простыню в длинный плащ с капюшоном. Девчонка продолжает зажимать уши, и тебе приходится приложить усилия, чтобы опустить её руки вдоль тела. Накидываешь плащ на плечи, полностью скрывая тело. Хмуришься, огладывая девушку, и, шепча заклинания, сшиваешь его, превращая в некое подобие хитона, и делаешь два разреза для рук. — Пошли отсюда, — говоришь ты, взяв Грейнджер за руку.       Она следует за тобой, не сопротивляясь и не вырываясь. Грейнджер-Грейнджер, что же с тобой сделали? Позволила бы Гермиона Грейнджер тебе коснуться себя? Конечно же нет. Не теперь, когда ты прослыл одним их самых жестоких и хладнокровных Пожирателей, с чьей силой может соперничать только Тёмный лорд. Интересно, знает ли она, что именно ты убил её драгоценнейшего Уизли? Есть ли там, за стеной в её сознании, воспоминания о прошлом, о битве, о тебе? Есть ли там Гермиона Грейнджер?       Наконец вы оказываетесь в холле. Касандра сидит за стойкой и читает книгу. Её глаза быстро бегают по строчкам, и ты уверен, что половину предложений она пропускает, ухватывая лишь главную суть и игнорируя детали. Услышав шаги, Касандра поднимает голову и растерянно смотрит то на тебя, то на Грейнджер, стоящую позади тебя.       — Что ты здесь делаешь, грязнокровка? — совладав с собой, шипит она, вскакивая так, что падает стул с высокой спинкой.       Она вылетает из-за стойки и в несколько шагов оказывается возле вас. Замах, и Грейнджер вскрикивает от удара по лицу. — Касандра, успокойся, — ты стараешься, чтобы твой голос звучал равнодушно. — Она здесь потому, что я позволил. — Северус, — Касандра хмурится, — ты же знаешь мои правила. Рабыни не могут покидать свои комнаты. Для особых случаев я делаю исключения, но сейчас… Ты пришёл, чтобы приятно провести время. Я предоставила тебе одну из своих лучших работниц, надеясь, что ты уважаешь мои правила. Ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь, ведь твоя мать была моей лучшей подругой. Но даже тебе я не готова давать такие поблажки. — Я всё понимаю, Касандра, — хмуро отвечаешь ты, надеясь, что Касандра не станет выгонять тебя не выслушав. — И прошу прощения. Мне следовало сначала переговорить с тобой, но всё произошло спонтанно. Понимаешь, эта рабыня, — ты бросаешь короткий взгляд на Грейнджер, — моя бывшая ученица. — Только не говори, что ты воспылал страстью к студентке, — морщится Касандра, — она же была ребёнком, когда училась! — Конечно же нет! — ты ловко нацепляешь на лицо маску возмущения. — Как ты можешь меня в подобном обвинять? — Прости, — Касандра виновато улыбается. — Просто… — Нет, — отрезаешь ты, — дело вовсе не в страсти. Эта девчонка мне безразлична, но, стоит признать, она довольно умна. А я как раз давно ищу себе помощника в лабораторию. — Только не говори, что эта грязнокровка — единственная подходящая кандидатура, — Касандра фыркает. — Я тебе не поверю.       Ты задумываешься. Ни в коем случае нельзя позволить кому-либо узнать правду. Но что сказать Касандре? Она, конечно, не станет болтать направо и налево о тебе, но лишний раз показывать себя уязвимым плохая затея. Даже очень. Особенно если это дойдёт до Тёмного лорда. — Ну признай, — Касандра хитро прищуривается, будто не она мгновения назад морщилась при мысли о твоём влечении к малолетке, — ну нравится тебе бывшая студентка, развратник ты этакий! Обещаю, что никому не скажу. — Ты меня расколола, — тяжело выдыхаешь, про себя кляня всё на свете, начиная от Касандры и заканчивая чёртовой Грейнджер, что сжимается за твоей спиной и всхлипывает, потирая лицо. — Ничего, это бывает, — Касандра похлопывает тебя по плечу. — Но всё же я не могу понять, зачем ты привёл её сюда. — Я хотел бы её купить.       На миг тебе кажется, что на Касандру наложили заклятие обездвиживания. Она смотрит на тебя, не мигая, и, кажется, задержав дыхание. Потом она переводит взгляд с тебя на Грейнджер, потом опять на тебя. Из её груди вырывается смешок, она пытается его подавить, но через несколько секунд начинает смеяться, зажав рот руками. Она смеётся громко и долго, так, что из глаз начинают течь слёзы. Ты недоумённо смотришь на неё, ожидая, когда этот странный приступ смеха прекратится.       Напряжение сковывает тебя, эмоции готовы прорваться сквозь окклюментный щит. Шальную мысль наложить на Касандру Обливиэйт и выкрасть Грейнджер ты тут же гонишь прочь. Нельзя так. Да и куда ты пойдёшь с девчонкой, чтобы о ней никто не узнал? Не сотрёшь же ты память всем, кто приходил сюда и снимал Грейнджер? — Ой, Северус, — выдавливает сквозь смех Касандра. — Хорошая шутка! Не шути так больше! Я сейчас лопну. — Она начинает икать, и ты, призвав из-за стойки стакан, наполняешь его водой и протягиваешь ей. — Спасибо, дорогой, — Касандра осушает стакан маленькими глоточками. — Я не шучу, — серьёзно произносишь ты, когда Касандра успокаивается. — Я хочу купить эту рабыню. — Это невозможно, — Касандра одёргивает рукав платья и скрещивает руки на груди. Взгляд моментально становится холодным. — Мои рабыни не продаются. — Касандра, прошу тебя, — ты берёшь её аккуратно за плечо и приглашаешь сесть на диван. — Я понимаю, что это нонсенс. И осознаю, что продажа рабыни может пойти тебе в убыток. Я готов заплатить тебе любую сумму. — Прям-таки любую, — с сомнением покачала головой Касандра. — Даже двести тысяч галлеонов?       Ты на миг теряешь дар речи. Конечно, твой сейф забит до отказа, в нём сотни тысяч золотых монет, и двести тысяч на их фоне — не особо существенная потеря. Ты оглядываешься на Грейнджер. Девчонка продолжает кутаться в созданный тобой плащ. Пальчики — изящные и тонкие — едва подрагивают. Ну, Северус Снейп, стоит ли Гермиона Грейнджер этих денег? Готов ли ты выложить за неё такую сумму, лишь бы она была рядом? Чувствуя твой взгляд, она поднимает голову. В её глазах ты видишь страх, боль, отчаяние. Загнанная в угол жертва в ожидании жестокой расправы. Она не понимает, что происходит, и вряд ли когда-нибудь поймёт, что ты выложил за неё целое состояние.       Ты поворачиваешься к Касандре и сухо произносишь: — Двести так двести. Я согласен. — Надо же, — удивлённо протягивает Касандра, — я и не думала, что всё настолько серьёзно. В целом, меня эта сумма устраивает. Только вот я теряю работницу. Очень хорошую работницу. К тому же, моё заведение пользуется большой популярностью, и рабынь на всех порой не хватает. Мне нужна компенсация, Северус, — она многозначительно смотрит на тебя. Ты вопросительно приподнимаешь бровь, и она продолжает. — Приведи мне замену. Желательно кого-нибудь из полукровок или тех, что посмел сопротивляться Тёмному лорду в день Финальной битвы. Я знаю, что их оставили в живых. И если ты действительно хочешь забрать себе эту, — она кивает в сторону Грейнджер, — то для тебя это не станет невыполнимой просьбой. — Договорились, — произносишь ты, тщательно скрывая облегчение. — Тогда я жду тебя с деньгами и девушкой, — кивает Касандра. — А грязнокровка пока останется тут. И никаких возражений, Северус, — резко произносит она, когда ты пытаешься возразить. — Ты мне не доверяешь? — холодно интересуешься ты, поджимая губы.       Касандра не отвечает. Повернув голову к Грейнджер, она приказывает: — Ступай в свою комнату и жди!       Грейнджер кланяется, и ты чувствуешь неприятное сосущее чувство в груди. Гордая гриффиндорка, которая не боялась противостоять ни Пожирателям, ни самому Тёмному лорду… Если бы она знала, чем всё закончится, повторила бы она свой путь? Отправилась бы вместе с Поттером и Уизли на безуспешные поиски крестражей? Захотела бы пережить страшные пытки, голод, холод, ужасные условия проживания? Всё это, ради того, чтобы оказаться рабыней в борделе — безвольной куклой для утех, чьи желания и потребности никого не волнуют? Почему-то ты уверен, что и тогда, зная всё это, Грейнджер не бросила бы своих друзей.       Ты встаёшь и, пожав руку Касандры, произносишь: — Я скоро вернусь.       Прежде чем уйти, ты смотришь на Грейнджер. Та, уже на середине лестницы, оглядывается на тебя. У тебя перехватывает дыхание. Ну что, Северус, ты всё ещё уверен, что эта партия останется за тобой?