Ты держишь его рубашку,он держит своё слово

Эндрю Миньярд не влюблялся. Он давным-давно уничтожил эти чувства. Это была опасная игра, и он решил, что ее легче вообще избегать. Любовь означала доверие. Это означало уважение к его границам и ограничениям. Это означало уважение к его телу, уважение, которого ему никогда не проявляли. И все же, даже находясь в другом конце спальни, Эндрю пришлось подавить желание протянуть руку Нилу. Каким бы нежным он ни был, сегодня он не мог смириться с его прикосновениями, с мягкими прикосновениями его пальцев. Он не мог вынести прикосновения к своей коже без тошноты, без необходимости смывать с себя ощущение чужих рук. Хотя он начал ценить мягкие, терпеливые ухаживания Нила, иногда все еще было невозможно избавиться от чувства безумного страха. Сегодня был не самый удачный день. Любое прикосновение к его телу было подобно лаве: обжигающе горячей, невыносимой. Ему казалось, что по его коже ползают миллионы насекомых. Он ничего так не хотел, как побыть одному. Это было невозможно. Завтра будет игра, и Нил-Экси-Наркоман-Джостен практически отскакивал от стен. Его хорошенький ротик нес бессвязную чушь, когда он разговаривал с Кевином. Эндрю понятия не имел, о чем они говорили; честно говоря, ему было насрать. Единственной важной вещью был Нил и то, каким чертовски счастливым он выглядел. Все утро он держался на расстоянии от Эндрю - достаточно близко, чтобы быть рядом, но достаточно далеко, чтобы дать Эндрю пространство. После того, как Эндрю ответил "нет" на свой обычный вопрос, он больше не настаивал на своей привязанности. Он никогда этого не делал. Он подождет, пока Эндрю не скажет, прежде чем пытаться снова. Эндрю больше всего на свете хотел поцеловать Нила в его глупые губы. Он хотел хотя бы одну секунду тишины, одну минуту, когда ему не пришлось бы слышать об экси в сотый раз за последний час. Если бы сегодня был хороший день, он бы прекратил шумиху. У него не было сил беспокоиться. Вместо этого он закурил сигарету и высунулся в окно. Дозы никотина было достаточно, чтобы на мгновение успокоить его трясущиеся руки, дым напомнил ему о Ниле. Ему не нравилось, как он теперь все связывает с нападающим. Он не мог убежать от него даже на мгновение. Ему даже не нужно было ничего говорить, чтобы Эндрю подумал о нем. Это было так, как если бы он был пойман в ловушку внутри своего мозга, борясь с негативными мыслями, чтобы оставаться в реальном мире. Всякий раз, когда Эндрю чувствовал, что падает, Нил был рядом, чтобы вернуть его к реальности. Нил этого не знал - и никогда не узнает, - но Эндрю был благодарен за то, что ему больше не приходилось переживать тяжелые дни в одиночку. Когда Эндрю сделал последнюю затяжку, Кевин наконец решил, что за последние три часа он потратил достаточно времени на разглагольствования об экси, и заткнулся. Дверь хлопнула, когда он вышел из их комнаты, звук тишины был сладким, как утренний кофе. Эндрю выбросил фильтр в окно, закурил еще две сигареты и протянул одну Нилу. Наркоман взял одну, не говоря ни слова, наблюдая, как она догорает, как он часто делал. Он сохранял между ними достаточное расстояние и постоянно осознавал границы Эндрю. Было так странно, что к тебе относились с такой глубокой преданностью, уважением и нежностью. Эндрю обнаружил, что слишком сильно сжимает сигарету между пальцами. —Пялишься,-поддразнил Нил, делая глубокий вдох. Эндрю даже не осознавал, что до сих пор смотрел на Нила. Он сразу же обратил свое внимание на свою сигарету, чтобы увидеть, что она почти догорела, и с раздражением выбросил ее в окно. —106%,- ответил Эндрю. Нил усмехнулся и улыбнулся своей глупой, солнечной улыбкой. Это была та же самая улыбка, от которой в животе Эндрю запорхали раздражающие маленькие бабочки. Он не мог решить, хочет ли он зацеловать его до бесчувствия или ударить кулаком по его лицу. Эмоции раздражения были в чем-то похожи. На мгновение он даже подумал о том, чтобы взять Нила за руку. Он подумал о том, чтобы провести пальцем по его шрамам и отметинам, почувствовать каждый бугорок, из которого состоял Нил. Он представил себе их тепло. Это были заботливые руки, которые с уважением относились к его нуждам, руки, которые отдавали, а не брали. Но это все еще были руки. Нил жаждал его прикосновений,это было очевидно. Хотя Эндрю старался не чувствовать себя виноватым, часть его все еще возмущалась этой слабостью. Его травма была не его виной, и его чувства были неконтролируемой частью этого процесса исцеления. Он знал это. Бетси много раз говорила ему об этом, хотя от этого не становилось легче игнорировать потребности Нила. Плохие дни случались для них обоих. В некоторые дни Нил был на взводе и готов к драке. Он на мгновение превращался в Натаниэля, испытывая страх. Эндрю тоже должен был бы остерегаться его в эти дни. Ни один из них не возражал, и никто из них не допытывался. —Скажи мне правду,- попросил Нил, выбрасывая свой фильтр из окна. Эндрю повернулся, чтобы посмотреть на него, полностью сосредоточив свое внимание. —Что это с тобой и обещаниями? —Никто никогда не сдерживал данного мне обещания, так что самое меньшее, что я могу сделать, это действительно сдержать свое слово,- беспечно ответил Эндрю. Ему не нужно было ни на мгновение обдумывать свой ответ. Обещания были важны для Эндрю во многих отношениях. Он провел годы, наблюдая, как их ломают, топчут и втаптывают в землю. Они обещали ему, что остановятся-они солгали. Если бы никто другой не собирался разорвать порочный круг, Эндрю, черт возьми, сделал бы это сам. —Что это с тобой и джинсовыми шортами?-переспросил Эндрю в ответ. —Они удобные,- ответил Нил, плюхаясь на диван. —Я не знаю, в чем проблема. —Они уродливы. Нил сел, приподняв бровь. —Ты смотрел. —Я не могу не смотреть, когда ты являешься абсолютным позором для моды,- пожаловался Эндрю. Он направился к двери спальни, стараясь избегать взгляда Нила. Последнее, что ему было нужно, это чтобы Нил Джостен вызвал его на дуэль за то, что он снова пялился или думал, что джинсовые шорты в некотором роде привлекательны. Независимо от того, на ком они были, Эндрю все равно считал их преступлением против человечества. Он не мог понять, почему Нил по желанию предпочел носить их из всех предметов полу-приличной одежды, которые у него были. Это было ужасно. Прежде чем он понял, что происходит, Эндрю крепко сжал в руке джемпер и стоял в дверном проеме. Это было то, что он часто носил, темно-синего цвета, похожий на глаза Нила. Он не знал, откуда взялся этот импульс, но было трудно игнорировать стеснение в груди. —Вот, - сказал Эндрю, опуская джемпер на лицо Нила, - надень это.Потому что ты хочешь меня,а я не могу дотронуться до тебя прямо сейчас. Тишина между ними была громкой, грубой. Эндрю слышал, как каждое слово вертится в голове Нила, как "спасибо" вертится у него на кончике языка. Это сказало ему все, что ему нужно было знать. Он был влюблен, и с каждым днем это чувство становилось все сильнее. Нил Джостен владел его сердцем так, как сам не понимал. Даже когда Эндрю заперся в ванной, чтобы принять еще один душ, его мысли были заняты только Нилом. Оно было заполнено изображением его, свернувшегося калачиком на диване, и игрой экси по телевизору. Его щеки порозовели, руки были засунуты в рукава джемпера Эндрю. Он выглядел слишком мягким, и это причиняло боль. Это было сбивающее с толку и чертовски раздражающее чувство. Эндрю Миньярд не влюблялся. Но на этот раз он почувствовал, что это может быть ложью.