Ты держишь его рубашку,он держит своё слово

Нил знал, когда Эндрю злился на него. Он ничего не сказал, когда выезжал со стоянки, не отрывая глаз от дороги и сжимая руками руль. Не имело значения, что на Ниле был любимый джемпер Эндрю или улыбка, оставшаяся после тренировки. Эндрю молчал, даже когда обычно делал замечание. Хотя обычно Нил не возражал против его апатии, сегодня тишина действительно действовала ему на нервы. Неужели он прикасался к Эндрю без разрешения? Не зашел ли он слишком далеко в своих словах? Причинил ли он ему боль, даже не подозревая об этом? Тысячи вариантов пронеслись в его голове при одной только мысли об этом. Мысль о потере Эндрю была непостижима, и она оставила холодную, ужасающую тяжесть на груди Нила. Он знал, что это маловероятно — они были вплетены друг в друга сродни одержимости, — но это не остановило мысль, терзающую его кожу. —Правда за правду, — выпалил Нил, поворачиваясь к Эндрю. Голубые огни минувших мимо зданий освещали его точеное лицо. Цепочка на его шее блестела и отражалась радугой на приборной панели. Когда Эндрю наклонил голову в знак согласия, Нил запнулся, подбирая слова. Они вышли более жалкими, чем ожидалось. —Почему ты злишься? -спросил он. Эндрю задумался и постучал пальцами по кожаному рулю, останавливаясь на красный свет. —Я не злюсь. —Тогда почему ты сегодня ведешь себя так холодно? На этот раз Нил настаивал на ответе. Его руки нашли путь к завязкам толстовки, накручивая их на свои покрытые шрамами пальцы. Разочарование тихо закипало в его жилах, пока он ждал ответа. Если он сделал что-то не так, он хотел, чтобы Эндрю просто был честен. Простые игры были неинтересны особенно с пустым лицом, которое нужно было отрабатывать. —Моя очередь, — в конце концов ответил он. Нил надулся. —Хорошо. —Когда ты в последний раз спал дома? Когда Эндрю нажал на педаль газа, Нил в замешательстве уставился на него. —Я не знаю, примерно пять недель назад или что-то в этом роде, -ответил он. —Какое это имеет отношение к чему-либо? Машину трясло, когда Эндрю сворачивал с полосы движения, его ключи позвякивали в замке зажигания. Для человека, который провел большую часть своей жизни, пытаясь выжить, отсутствие у Эндрю заботы о собственной жизни поразило его. Смерть его нисколько не волновала. На самом деле, он смотрел ей прямо в лицо, как на своего рода вызов. Ты снова загоняешь себя под землю, — пробормотал Эндрю, —И я чертовски уверен, что не собираюсь поднимать тебя обратно. Нил проглотил свое беспокойство. —Ты разочарован. —Не стоит разочаровываться, если ты ничего не ожидаешь, Нил. Некоторое время они сидели в тишине, слышался только рев двигателя Мазерати.Нил даже не заметил, как сильно он переутомился, насколько он был измотан. Он проспал все занятия, почти не проводя времени вне корта. Давление должности вице-капитана действовало ему на нервы. Он не уделял достаточно внимания, но Эндрю уделял. Он издалека наблюдал, как Нил роет себе яму, и ждал, когда он сам с этим разберется. —Я не заметил, — признался Нил. —Завтра утренней пробежки не будет. Только я и ты. Все, что ты захочешь сделать. —Это обещание, Джостен? -Эндрю приподнял бровь. —Зависит от обстоятельств. Нил проявил свою озорную сторону, слегка насмехаясь над Эндрю. —Что ты дашь мне взамен? —Одолжение. Твой выбор, — решил он. —А теперь заткнись и дай мне спокойно вести машину. —Заставь меня, — бросил вызов Нил. Эндрю ударил по тормозам посреди дороги. Он повернулся лицом к Нилу, не обращая внимания на звуки гудков и приглушенные ругательства. —Это приглашение? — спросил он, и уголки его губ почти растянулись в настоящую усмешку. —Да, — прошептал Нил. Эндрю обхватил рукой шею Нила и врезался в его губы, прежде чем наркоман успел сказать еще хоть слово. Поцелуй был жарким, грубым и нежным, таким, каким мог быть только Эндрю. Ощущения того, как Эндрю посасывает его язык, было достаточно, чтобы у него перехватило дыхание, рот наполнился вкусом никотина и дыма. Все, о чем он думал, исчезло. Он просунул руки между колен, чтобы они не протянулись, и погрузился в поцелуй, как будто это был его последний. Теплота Эндрю была незаменима. —Только здесь. Не тяни, -пробормотал Эндрю в губы Нила, запустив его покрытые шрамами руки в свои мягкие светлые волосы. Не торопясь, Нил вплел пальцы в пряди и целовал Эндрю снова и снова. Он задыхался, был разгорячен и взволнован так, как никогда не чувствовал себя ни с кем другим. Его губы распухли и покраснели от прикосновения к губам Эндрю. Когда тот откинулся на спинку кресла, Нил почти пропустил это ощущение. —Что-нибудь еще, что ты хочешь сказать, Джостен? — подсказал он. С простой улыбкой Нил держал рот на замке и смотрел, как Эндрю уезжает в ночь.

***

Нил был так измучен. Звук рычащего автобуса был единственным, что не давало ему уснуть. Его веки трепетали, тело отчаянно пыталось удержаться в вертикальном положении. Какая-то часть его все еще чувствовала себя слишком взволнованной после игры с Эдгаром Алленом, чтобы заснуть. Несмотря на то, что Натаниэль Веснински был похоронен в Балтиморе, его существование все еще преследовало жизнь Нила Джостена. Игроки использовали это, чтобы подразнить его, вызвать гнев его отца. Ему приходилось каждый раз сопротивляться сильному желанию стереть холодную улыбку со своего лица, чтобы предотвратить еще один шрам. Эндрю сидел несколькими рядами выше и разговаривал с Кевином бог знает о чем. В одной руке нападающий держал свою обычную полупустую бутылку водки, а другую сжимал на животе. Он был более чем навеселе и постоянно клевал носом, прислонившись к грязному оконному стеклу. Никто не заметил, что у Нила дрожат руки. Никто не слышал его затрудненного дыхания. Он так устал, что паранойя взяла над ним верх, и ничто не имело ни малейшего смысла. Каждая частичка его тела была слишком напряжена, чтобы спать, и каждая частичка не желала ничего большего. В приступе усталости Нил вытащил свой телефон. Он был исцарапан до чертиков, потрепан и избит так же, как и он сам, но это был подарок, который Эндрю подарил ему и велел остаться. Его телефон был привязан к его жизни как Нила Джостена, доказательство того, что он был в безопасности и дома. Он прищурился от яркого света экрана и отправил Эндрю то, что, по его мнению, было идеально читаемым текстом. Это было ужасно напечатано и почти непонятно, но это считалось неважным в схеме вещей. Скрип подушек сиденья рядом с ним несколько мгновений спустя заставил его вздрогнуть. Он потянулся за оружием, хотя вокруг него не было ничего, кроме мягкой кожи ярко-оранжевых сидений. —Идиот, — вздохнул Эндрю. Придвинувшись ближе, он притянул голову Нила к себе на колени и играл с его волосами. Это было молчаливое проявление привязанности, шквал невысказанных обещаний безопасности. Само его присутствие успокаивало дрожащее тело Нила. Эндрю Миньярд был домом, помещающийся всего в 5 футов. —Спи, — настаивал он. Это был не приказ, а обещание. Обещание, что ничто не причинит вреда Нилу, что прошлое осталось далеко позади у них обоих. Эндрю был той стабилизирующей теплотой, которая поддерживала Нила Джостена в настоящем, а Натаниэля — в прошлом. Он держал рубашку Эндрю, и Эндрю сдержал свое слово. Нил позволил себе расслабиться под его прикосновениями, растворяясь в ощущении нежных рук Эндрю. По дороге домой он спал крепко, без каких-либо кошмаров. И когда он проснулся, его не переполняло ничего, кроме всепоглощающего ощущения любви.