Лисья наивность

Окликнувшим оказался никто иной как Тошиюки. Так как сам он с новичком «разобраться» не смог, то решил, что Осаму не откажется отомстить за сегодняшний инцидент. — Тошиюки, прекрати мне завидовать, ты обязательно вырастешь. К 60 годам обязательно обгонишь меня! — Улыбаясь шире с каждый словом, ответил, подойдя к толпе и Чуе, Дазай. — Агх... Ненавижу тебя, Осаму! — Было разозлился Тошиюки, но сразу вспомнил о своём намерении. — Но сегодня, кажется, тебя серьёзно оскорбили? Не хочешь отомстить? — Тошиюки перекинул взгляд на Накахару, всё это время вопросительно смотревшего на Дазая, видимо, не понимая, зачем тот решил вмешаться. — Мои ребята подержат, если что. — Главарь банды подмигнул подошедшему юноше. — Ну? Что скажешь, Осаму? Объединимся против этого психа? — Неужели мистер Холодный взгляд успел и тебя оскорбить сегодня? — Дазай перевёл взгляд на Чую. — А ты ещё успешнее, чем мне казалось. — Улыбнувшись, как при первой встрече, и глядя на рыжего паренька, закончил он. — Отъеб... — Не успел закончить Накахара, как его прервал Ясуда: — Да! Пока ты славно дрых, этот псих успел назвать весь наш класс цирком, хотя сам выглядел, как клоун. Высокомерный ублюдок. — Холодно посмотрев на Чую, завершил свой пересказ «гроза задротов и очкариков». В этот момент Чуя хотел броситься на него, но приятели Тошиюки удержали его, опустив на колени. — Ну-ну. Давайте без оскорблений. Просто, наверное, Мистер Холодный взгляд растерялся. — Дазай пристально вглядывался в голубоглазого парня, однако тот пытался избегать его взгляда. — Так что, Дазай, дашь ему разок, чтоб не борзел и не терялся? — Без какого-либо уважения и терпения настаивал на своём Тошиюки. — Хм... Даже не знаю. — Протянул высокий, продолжая пытаться поймать взгляд Чуи. Когда Тошиюки хотел было что-то сказать, Накахара неосторожно посмотрел в сторону Осаму и встретился с ним взглядом. Но «гляделки» длились недолго: — Ой, это, похоже... Тэссо идёт сюда! — Заметил кто-то из толпы, и вмиг на лицах у всех появилось беспокойство, а то и страх, кроме ничего не подозревающего Накахары. Тэссо ученики называли, пожалуй, самого злого учителя во всей школе. И нет, его злость не является ошибочной, то есть он не является на самом деле очень требовательным и принципиальным человеком, он просто не любит детей, и ему нравится издеваться над ними. Когда-то, по слухам, в свои школьные годы он был жертвой насилия, причём как дома, так и в школе, а потом, отправившись в армию, он поначалу вроде даже был успешен, думал, что, вернувшись домой, всем покажет кузькину мать, но вот его перевели в другой дайтан, где сиканом был человек-садист, вот и издевался он над рядовым Тэссо, и сразу погибла во втором те смелость и сила к жизни, а, вернувшись домой досрочно из-за ранения в ногу, он пошёл по стопам семьи и устроился учителем истории Японии в местной школе. Может быть, как учитель он и хороший, но как человек отвратительный, это отмечают даже учителя, однако уволить его нельзя — замену тяжело найти, да и «верхушке» не объяснишь причину, ведь в «их глазах» он идеален. А детям остаётся лишь избегать его, ведь если он поймает тебя, то потащит сдавать сначала директору, а потом родителям. Когда Тэссо уже был в нескольких метрах от ребят, продолжая грозно приближаться, но не слишком спешно — раненая нога давала о себе знать — все ребята уже начали разбегаться. Конечно, Чуя ничего не знал о Тэссо, его методах воспитания, поэтому он встал как вкопанный и стоял бы так, наверное, пока мучитель не подошёл бы к нему вплотную, однако этого не произошло — Осаму, быстро придя в себя, схватил Чую за руку и потащил куда-то за школу. Рыжеволосый юноша еле поспевал за своим длинноногим другом. Добежали они до помещения, где хранились мётлы, вёдра и прочие инструменты и материалы для «облагораживания территории школы». Обычно оно не закрывалось, потому что красть было особо нечего, да и частенько кто-нибудь из учеников получал наказание в виде «подмести двор школы», «посадить дерево у забора» и тому подобное, в общем, запирать не было нужды. — Фух, ну и пробежка, ты несильно устал, Мистер Холодный взгляд? — Переведя дух, спросил Дазай и посмотрел на своего приятеля, быстро глотающего воздух, а затем на их руки, которые всё ещё были переплетены. Наконец, отдышавшись, Накахара тоже это заметил и, быстро опомнившись, расцепил их. В этот момент один из старательно намотанных бинтов на руке Осаму немного спал и самый маленький из парней заметил какие-то записи на обратной стороне бинта другого: — Что это у тебя там? — Он схватил руку и стал рассматривать. — Это.. Погоди.. — Накахара стал разматывать бинт дальше, не веря своим глазам. — Это.. что? Как это, стой. Это что математика? — Удивлённый взгляд устремился теперь с бинта на тёмные глаза его обладателя. — Ну да. Это.. что-то вроде... шпаргалок. Смотри, здесь ещё даты по истории. — Дазай развернул бинт на второй руке, показывая Чуе. — Охуеть! — Только и вырвалось у низкого. — Ух ты. Ну и крепкие у тебя выражения, конечно. — Прости. Так вот в чём заключается твой успех? — Чуя резко начал пристально смотреть на собеседника, да так, что тот словил дежавю. — Уже так много обо мне знаешь? — Немного задумавшись, ответил вопросом на вопрос Дазай. — Просто пока искал кабинет, видел тебя на доске почёта. Твою морду ни с чем не спутаешь. — Приму за комплимент. — Дазай улыбнулся приятелю, тот отвернулся в ответ. — Но я ими не пользуюсь. — Немного помолчав, добавил тёмноволосый парень. — В смысле ты ими не пользуешься? Тебе сразу же ответы дают что ли или ты просто дурак? — Почти крича в ответ, Чуя снова смотрел на Дазая. — Ну. Спасибо за очередной комплимент, конечно, но я просто гениален. — Усмехнувшись, сказал Осаму и присел на какой-то ящик, подозвав Накахару присесть рядом. — Не хочу с тобой сидеть. Вообще почему мы побежали от этого деда? Он опасен? — Дазай утвердительно кивнул. — Чем? — Он не любит учеников, лучше не попадаться ему на глаза, если жить не надоело. — Переведя взгляд на маленькое окошко, назначения которому не очень понятно, ведь освещает оно совсем маленький кусочек строения, ответил Дазай. — Кстати о жизни. Скажи честно, резал себя или эти бинты у тебя только как шпаргалки? — Лицо Накахары неожиданно приняло очень серьёзное выражение. — Ух ты, волнуешься за меня. — Чуя показательно поднял голову и фыркнул. — Нет, не резал. Это слишком больно, я действительно не очень хочу жить, но хочу, чтобы смерть была безболезненной или лучше совершить парный суицид.... — Дазай не договорил, так как погрузился в свои размышления. — Ясно. Просто... — Чуя остановился, быстро посмотрев на собеседника. — Просто... неважно. — Ну говори. Так нечестно, я поделился с тобой, и ты что-нибудь расскажи. У тебя был какой-то друг, который резал себя? — Дазай пытливо вглядывался в Чую. — Может быть. — Наконец, Чуя устал стоять, а сесть можно было только рядом с Дазаем, поэтому он не торопясь поплёлся к давно ждущему его месту. — В общем. Некоторое время я жил в приюте, там у меня был друг — страшный манипулятор, не знаю, зачем я с ним дружил. И однажды случилось так, что.. — Чуя снова запнулся, но взгляд не поднял, он по-прежнему смотрел в пол, с того момента, как сел. — В общем, на меня пришли смотреть и вроде даже хотели усыновить, а он узнал об этом... — Помолчав с минуту, продолжил Чуя. — Короче, меня они так и не усыновили, а он, поругавшись со мной, решил себя поджечь. Ну что за дурак! И последний раз я видел его в бинтах... — На глазах рыжего парня выступили слёзы, и, разозлившись, Чуя пнул стоящее рядом ведро, то от обиды упало на бок. — Дурак! Дурак! Ненавижу его. — Теперь уже Чуя хотел было добраться до швабр, но Дазай ухватил на за руку и прижал к себе, шепча ему: — Всё хорошо. Так ему и надо. Молодец, что не дал манипулировать собой, ты такая умничка. Горжусь тобой. Накахара посмотрел на него сквозь слёзы, но почему-то перестал злиться. — Бля. Прости, пожалуйста. Правда. Я думал, ты ёбнутый суицидник, которого родители заставляют учиться. А ты нормальный человек. Прости, правда. — Осознание догнало отчаянно догонявшего ярость Чую и остановило. Накахара отсел от Дазая, вытирая оставшиеся слёзы. — Ух ты, приятно слышать. Я, кстати, Дазай Осаму. Приятно познакомиться. — Дазай протянул ему свою руку. — А я — Чуя Накахара. Рад знакомству. — Чуя тоже протянул руку, закрепив крепкое мужское рукопожатие. Позже они вышли из «сарайчика», как его между собой называли в школе, и обнаружили, что уже вечер: солнце неторопливо прощалось с миром, стараясь коснуться всего своими игривыми лучами, а на противоположной стороне горизонта тем временем уже проступала полоса темноты. Они попрощались и разбрелись своими путями, оставшись наедине со своими размышлениями друг о друге. Накахара был доволен, что извинился — один камень с его души упал, а пока шёл, то всё усмехался сообразительности его нового друга: ⟨— Нет, ну надо было такое придумать! Бинты как шпоры! Ну гений, а! ⟩ А Осаму шёл до знакомого для одного него перекрёстка не в силах скрыть улыбку, да и не хотелось. Ещё ни один человек в этом скучном месте не интересовал его так. Ещё ни с кем он так быстро не находил общий язык, не заводил ещё в своей жизни Дазай Осаму так быстро друзей! ⟨— Невероятно. Интересно, что же будет дальше? ⟩ — подумал Дазай в тот момент, когда заметил знакомую недавно подъехавшую машину, и поспешил к ней, махая по пути рукой.