Лисья наивность

После того дня они немного сблизились, по крайней мере, Накахара уже ощущал, что скучает по тёмноволосому юноше, а Осаму в свою очередь старался посещать занятия почаще. Так прошёл их май. Солнечные деньки тянулись небольшой вереницей, давая насладиться каждым из них, почувствовать солнечное тепло, усиливающееся по приближении ярко-зелёного лета. Конечно, у Чуи была идея спросить Дазая, когда у того день рождения, но стоило последнему наконец-то появиться в школе, как рыжик напрочь забывал о ней, приковав всё своё внимание к соизволевшему навестить его другу. Но в конце концов, голубоглазый юноша, конечно, узнал то, что так хотел, но так не помнил, в этот же день и не от, как хотелось бы, самого именниника, а от своей одноклассницы, тихо и смущённо спросившей у него, будет ли высокий брюнет сегодня в школе, ей бы хотелось передать ему подарок. Какое же лицо после этих слов было у Чуи... Увидев его, Осаму бы однозначно как-нибудь подшутил на рыжеволосым. Появился же этот «ненаглядный негодяй» спустя несколько дней и, выслушав все грозные оскорбления и рассмотрев все недовольные рожицы, которые удалось во время своего монолога скорчить Накахаре, предложил прогуляться по городу, тем самым и отпраздновав его прошедший день рождения. — Знаешь, я думаю, что тот дельфин всё-таки заигрывал со мной. — С серьёзной миной заключил рыжик, когда они с брюнетом вышли из океанариума. — Возможно, стекло ему не дало разглядеть тебя получше. — Продолжил размышления друга Дазай. — Да ну тебя. Просто он всё не отставал от нас и не обращал никакого внимания на других людей. Как ты это объяснишь? — Внимательно посмотрев на снизу вверх на приятеля, задал вопрос Чуя. — Ну... — Вскинув глаза к небу, задумчиво произнёс Осаму. — Думаю, он просто хотел показать всем, что у него теперь есть маленькая рыжая подружка, которая безумно страшна в гневе и очень опасна. — Добавил он. — Дурак. — Подытожил голубоглазый парень, деловито фыркнув и отведя взгляд куда-то в сторону. — Куда ещё хочешь пойти? — Пытаясь замять неловкую паузу, спросил Дазай, поглядывая на друга. — Может, просто погуляем? — Повернувшись и смотря прямо в глаза, почти сразу отозвался Чуя. — Хорошо, как скажешь. Гуляли они почти до самой ночи, даже солнце уже не имело огромной силы и безудержной власти, его лучи могли дать лишь немного тепла, а они всё шли порой по пустынным улицам, иногда по оживлённым проспектам, и лишь лёгкий ветерок сопутствовал им... Вдруг, они проходили в каком-то грязном переулке, Чуя обернулся и сказал: — Боже, ну зачем ты за нами увязался? — Обращался он к маленькому котёнку, который счёл интересным идти за этими удивительными юношами, которых видел впервые, а потому новые запахи привлекли его внимание. — О, какой маленький. Почти, как ты. — Подойдя к маленькому зверьку, указал кивком в сторону другу, Дазай. Малыш действительно напоминал чем-то Накахару: он был рыжим, причём этот цвет был явно доминирующим и очень ярким, а глаза, что достаточно редко для кошачьих, были голубыми, совсем как у рыжеволосого парня. — Ну раз он тебе так нравится, то возьми на себя ответственность и подбери его. — Отвернувшись, показывая свою обиду, буркнул Чуя. — Ну что, малыш, пойдёшь со мной? — Дазай сел рядом с котёнком и протянул ему свою руку, тот потёрся о неё, довольно замурчав. Но когда брюнет направил руку чуть дальше, намереваясь его взять, маленький котик метнулся в сторону, рассматривая забинтованную руку испуганным взглядом. — Пхах, даже коту не по душе твои бинты. — Усмехнувшись, отреагировал Накахара. — Э-эх... — С досадой протянул Осаму. — Жаль, а я думал, что у меня будет домашний и ручной Чуя. — Добавил он, повернувшись к приятелю, который при этой фразе сморщился и снова фыркнул, развернувшись и направился дальше, брюнету оставалось лишь нагнать его несколькими шагами. Наконец они вышли к довольному оживлённому участку района и, пройдя немного по тротуару, уставились на какую-то витрину магазина, где с важной гордостью по рельсам, нарезая круги целый день и везя груз, неизвестно из чего состоящий, мчался поезд со своим составом. Позже они продолжили свой путь, пока дорогу им не перегородил чёрный седан, остановившийся несколько впереди. Окна были затонированы даже спереди, поэтому Чуе не удалось разглядеть ни водителя, не кого-либо ещё. Однако Дазай почему-то засуетился и спустя мгновение уже энергично шагал к машине, в которой в свою очередь сзади приоткрылась дверь, ожидая его. — Дазай, ты куда? — Не без волнения в глазах и голосе поинтересовался Накахара. Брюнет уже садился, но вдруг остановился, словно что-то вспомнив и что-то сказав кому-то в автомобиле, повернулся к другу: — Прости, у меня срочно появились дела и мне нужно уехать... сейчас. — Немного сбившись, ответил он. — Но спасибо за день, он был потрясающим, Чуя, прежде мне никто не делал такого подарка. — Добавив в конце ту самую улыбку, которую рыжик видел ещё при первой их встрече, закончил после недолго молчания брюнет. — Пока... — Только и смог выдавить из себя голубоглазый парень, но его приятель уже сел в машину и, скорее всего, не слышал этого. Седан сразу рванул с места, оставив после себя облачко пыли, быстро растворившееся в городской суете. А Чуя? А он стоял, смотря вслед уезжавшему другу, твёрдо веря, что это шутка, и сейчас машина остановится, а он выйдет... и побежит к нему навстречу... Но чёрная «тайота» уже скрылась за углом. А глаза рыжика резко намокли от слёз. — Почему... почему.... почему-у? — Идя неторопливо домой, только и повторял тихо Чуя. Его глаза уже порядком опухли от слёз, но те всё никак не заканчивались. Ему словно разбили сердце, его словно облили смолой и накидали перьев. Его предали, а он теперь раздавлен. Июнь закончился, Дазай так больше пока в школе не появлялся, а впереди обещались жаркие и длинные каникулы, однако даже эта перспектива не радовала рыжика. Он всё думал о своём исчезнувшем без следа друге, а также размышлял, не сходить ли ему на квартиру Осаму на каникулах? Дорогу он помнил хорошо и без ошибок бы отыскал нужный дом. ⟨— Ну это только если Дазай так и не придёт в школу. А пока у него целый месяц, наверняка заявится ещё. ⟩ — Надеялся и успокаивал себя рыжеволосый юноша. Однако вот уже неторопливо шла вторая неделя июля, внимание Накахары теперь часто было приковано к картине, происходящей за школьным окном. Он скучал. Во всех смыслах. Во-первых, он скучал по нему. Он смирился, что Осаму занятой человек. Чуя даже почему-то вспомнил тот странный вопрос Дазая про преступную группировку и теперь уже твёрдо верил, что он был задан не зря. Но рыжик всё никак не мог понять, почему брюнет так бесследно пропал и ни разу не появился, Накахара чувствовал себя каким-то брошенным. Во-вторых, Чуе действительно стало скучновато в школе, новых друзей он так и не завёл, даже Тошиюки перестал им интересоваться: — Уж слишком ты какой-то мрачный и серый. — Говорил Ясуда рыжеволосому парню. — Всё в окно смотришь. Странный ты. Чуя ничего ему не отвечал и старался игнорировать, всё больше погружаясь в разного рода мысли. И вот уже ползла последняя учебная неделя, все уже очень расслаблены и постоянно смеются, мечтая о том, что будут делать на каникулах, если удастся закончить подготовку к предстоящим после отдыха экзаменам раньше запланированного, и только Накахаре несмешно и всё равно на экзамены — внутри него настоящий вулкан с кипящей и разливающейся во все стороны лавой. Оставшись наедине со своими мыслями на слишком долгое время, он успел прийти к выводу, что Осаму ему ненавистен, причём во всём: начиная с внешности — этих странных бинтов под одеждой, этих каштановых волос, которые теперь по мнению Чуи вовсе неаккуратно лежали на голове, и тёмных глаз, глядя в которые либо видишь своё отражение, либо какую-то бездну, и заканчивая его характером... всё теперь раздражало рыжика. Он вспоминал каждый день, проведённый с Дазаем, каждую его фразу, каждое движение, интонации, ту самую улыбку... и ненавидел его только больше и больше. Он проклинал его и себя. Его за то, что тот вообще пришел в школу тогда, в первый день, а себя за то, что решил подружиться с ним и позволил так обойтись с собой. ⟨— Дурак... какой же дурак...⟩ — Оскорблял не то себя, не то уже теперь «врага номер один» у себя в мыслях Чуя. Моментами, всё так же зачем-то вспоминая тот день празднования своего дня рождения с брюнетом, Накахара припоминал и этот странный вопрос... ⟨— Значит, ты в мафии? Успешный ты человек, конечно. 16 лет и уже преступник. А чем я хуже? ⟩ — С улыбкой размышляя, задавал сам себе вопрос Чуя. ⟨— Да ничем! Я тоже могу вступить в мафию! А если меня не возьмут, я создам свою! Ясно тебе, Осаму Дазай? ⟩ — Мысленно обращаясь к брюнету в бинтах, закипал от ярости рыжик. Наконец настали долгожданные каникулы, да, высокий парень школу так и не посетил, к счастью или к сожалению. Были слухи даже, что Осаму по собственному желанию забрал документы и, вроде как, перевёлся в другую школу. Но голубоглазому парню уже было плевать на это. ⟨— Ну и пусть. Ну беги-беги, Осаму, пока можешь. Переломаю я твои длинные ноги, если поймаю. Обещаю. ⟩ — Размышляя на эту тему, всё так же мысленно угрожал своему единственному врагу рыжик. Но и Чуя теперь не собирался его искать — теперь он был озабочен совсем другими вещами. А когда лето со своим танцем жизни, покинуло Йокогаму, уступив жёлто-рыжим клёнам и осени в позолоченной короне, пришла пора снова браться за учёбу. Однако в ворота школы так и не вошли ни высокий брюнет в бинтах, похоже, слухи правдивы, ни голубоглазый обладатель самых рыжих волос — теперь школа стала пустым место для него. Пройдёт ещё немного времени, и они встретятся вновь. Но вспомнят ли они друг друга? Ведь они больше не те, кем были во время их последней встречи...