Северное крыло

Осенние сумерки затекли за воротник тонкой струйкой ожидания. Элизабет машинально следовала за блёклой тенью неизвестного ей сотрудника, что сопровождал её до учебной зоны. Всё как и говорил Питер. Поднявшись на верхние этажи лаборатории, они оказались в череде немытых окон, открывающих вид на широкий хвойный лес. Где-то вдали отчетливо слышалось уханье совы. Крик для аксиом с привкусом круговорота в пищевой цепи. В этом темном, независимо от окон, коридоре казалось, что узкая дверца с пластиковым окошком в районе головы и есть гильотина. Толкнув её, работник, сопровождающий Элизабет, пропустил девушку вперед. Прямо в учебную зону. — Добро пожаловать, - твёрдым голосом произнёс один из множества сотрудников без бейджа. Помещение представляло собой удивительно большое пространство. Новоприбывших встречали высокие, начищенные до блеска стеллажи с множеством однотонных серых папок, на корешках которых ручкой были выведены различные сокращения. Номинальные разноразмерные завитки на буквах отчетливо напоминали модные приглашения на свадьбы. Жуткая карикатура. С другой стороны, было понятно отчего учебная зона лаборатории так называется: в основном помещение заполняли двухместные деревянные столы, напоминающие своей формой школьные парты. Парты, от которых вероятнее всего получишь здоровенную занозу. И, очевидно, к столам прилагались такие же лавки. — Мистер Оуэнс! Крик облетел зал, и о что-то с тупым хрустом разложился. Сопровождающий напряжённо смотрел в сторону дальних столов, не забывая постоянно оглядываться на девушку. Неужели считал, что сбежит? В поздне-вечернем освещении удивительная небрежность в настроении отчетливо читалась в глазах мужчины. Его узкие от света зрачки то и дело раздраженно выискивали некоего Оуэнса. От гладких стен стеллажей, словно от зеркал, отражались работники лаборатории, которые, словно школьники, бездумно осматривали папки на предмет интересных картинок и, не находя их, клали обратно. Было ощущение, что сотрудники использовали помещение как обычную библиотеку. Хотя, возможно, оно и подразумевало за собой эту функцию, ведь пока никто и ничего нормально Элизабет не объяснил. Наконец-то из-за самого дальнего стола вывалился низковатый мужчина с покатыми плечами и лишним весом. В одной его руке была синяя ручка, которая вновь возвращала к мыслям о свадебно-каллиграфическом почерке на корешках. Короткими пальцами он не забывал с раздражающей регулярностью и таким же раздражающим звуком нервно щёлкать колпачком. Глаза этого мужчины прошлись заторможенным взглядом по лицу Элизабет. Он смотрел на неё глазами, в которых отражалось беспокойство. Абсолютно искреннее беспокойство. В этот момент Элизабет увидела, как судорога прошлась по его лицу, но не страшная, а скорее болезненная. «Ему уж точно далеко до спокойствия патологоанатома» - пронеслось в голове Элизабет. — Мистер Оуэнс, - нарочито чётко произнёс сотрудник, сопровождавший её до этого и тем самым отвлекая Оуэнса от разглядывания Элизабет. — Вас должны были предупредить о мисс Коул. — Так… Сейчас… Меня только оповестили, - пробормотал Оуэнс, проходя к стеллажам и протискиваясь сквозь работников, что с самого прихода Элизабет нервно копошились в полках. Продолжая выискивать на побледневших корешках злосчастные сокращения, Оуэнс скрылся за спинами раздражённых коллег. Ожидание превратилось в тягучее желание развернуться и побрести в комнату с несчастной репликой ВанГога. Оуэнс довольно быстро нашёл нужные бланки, которые, к его сожалению, приходилось использовать всё чаще. Ему казалось, что ещё пару походов к дальним стеллажам и бланков станет не хватать. Он не хотел признаваться самому себе, но он боялся. Боялся, что ему снова придётся просить напечатать новые заявления и документы в кабинете доктора. Амбиции Бреннера были безмерными. Оуэнс тянул время, оттягивая неизбежное. Элизабет же, в ожидании, мерно считала сколько раз сотрудники, нервно-копошившиеся со стопкой бумаг возле неё и сопровождающего, вскрикивали очередное: «Опять не то!». Это напоминало иллюзию порядка и обыденности. Вскоре тяжелые мужские каблуки стали отбивать свой ритм в угловатом коридоре из стеллажей. Там, куда свет не проникает и не кормит ультрафиолетом бумагу. В Оуэнса с ожиданием уперлись сразу две пары глаз. — Вот. И на будущее, Ричард, как увидите Бреннера передайте ему, что я не готов более заниматься этим! - Отчего-то теперь Оуэнс не решился смотреть на девушку, выбирая путь, где её не существует. Чаще всего в таких ситуациях он именно так и поступал. Ричард, стоящий рядом с Элизабет, поморщился, но промолчал. Очевидно, он слышал это не впервые и, возможно, даже передавал что-то доктору, вот только все это было предсказуемо бессмысленным. Отчего-то на душе Элизабет стало спокойнее, скорее всего просто от осознания того, что теперь ей известно его имя. Словно это что-то меняло. — Пройдемте, мисс Коул, - теперь уже Ричард, постоянно проверявший верхнюю пуговицу халата, повёл её вглубь зала прямиком к столам. В его поведении мгновенно угадывалась лихорадочная нервозность. Все равно, что быть на приёме у психиатра и во всеуслышанье горланить о своём исключительном здоровье. Также бесполезно и жалко. Видимо, заметив это, мужчина ускорил шаг и направился вглубь зала, наконец скрываясь от бесконечных «Мы не это искали!». Дышать стало определенно легче. — Ближе к делу, мисс Коул, - Ричард чуть отодвинул лавку и, вытащив из папки нужные бумаги, откинулся так, что его поясница касалась стола сзади. — Мы не можем принять Вас без нужных подписей. Думаю Вы понимаете, что это обязательная процедура, - слишком много «Вы» и слишком много заученных по указке фраз. Таких, что одним только своим ударением говорят о полном отсутствии выбора. Таким незамысловатым образом врачи пугают маленьких детей: «Ну же, мальчик, покажи зубки, иначе мы тебя выгоним». — Всё в порядке, - сухо, практически такими же заученными фразами, ответила девушка. — Я ведь могу перед подписанием прочитать? - вопрос без вопроса. — Ну разумеется, - не встречаясь с ней взглядом, он протянул бумаги. Девушка помнила, как ещё в детстве она вместе с матерью смотрела второсортные шоу, где актёры под видом простых людей приходили и жаловались на свои проблемы с законом. И, разумеется, актёр, играющий адвоката, с лицом мудрого старца из серии в серию пояснял, как важно знать законы и читать документы, прежде чем их подписывать. Так что, опустившись на лавку, Элизабет принялась неспешно скользить взглядом по напечатанному. Вся небольшая стопка бумаг представляла собой разного рода договоры о неразглашении, а также документы, подтверждающие, что она согласна проходить практику в лаборатории с ноября 1977 по… дата была несколько смазанной и плохо пропечатанной, но девушка не обратила на это внимание поскольку понимала, что никто не захочет держать у себя простую студентку дольше чем необходимо.     Росчерк один, другой - и приговор был подписан её левой рукой. — Ну вот и отлично! - сухая усталость резко слетела, освобождая место веселой беспечности.— С радостью принимаем тебя в нашу скромную семью! - больше не на «Вы» - словно ногтем по стеклу. Мускулы на лице Ричарда дрогнули во вполне искренней улыбке. — Спасибо, Ричард, - ухмыльнулась своей мелкой колкости, Элизабет. Почти что жалкой. — Ах… чуть не забыл, - сначала взгляд, а после тяжелый хруст сложенной вдвое бумаги. — И последнее - у нас, как в любой лаборатории, требуется анализ крови на её группу. До боли зажатое ремнём плечо - пока ещё только эфемерное. Лучший выбор только там, где его нет. — Да, я все понимаю, - на автомате тихо проговорила Элизабет. Просто одно из множеств отсутствий выбора. Хотя дело тут было вовсе не в выборе, а в чужих глазах, смотрящих на тебя из глубины идентичного твоему черепа. Слова молодого человека звучали разумно. Даже логично. Определенно это было той вынужденной необходимостью для лаборатории. Особенно после подписанных бумаг на что, по всей видимости, и было рассчитано. Потому что отказаться более было невозможно. Ричард кивнул в сторону неприметной двери между стеллажами. Широкая, словно в насмешку над не поместившимися документами. За дверью оказалась процедурная. В центре выделялись стопки разноцветных пробирок, что стояли друг на друге в радужном порядке. По бокам от инсталляции было несколько белоснежных столов с коробками разнообразных игл: коротких - инсулиновых и длинных - убийственных, напомнивших о её детских кошмарах. Миловидная медсестра достала из радужной стопки четыре пробирки. Элизабет завороженно смотрела, как ей под кожу вошла длинная игла, а затем багровая жидкость полилась в красную пробирку. Медсестра практически полностью наполнила её, а после ловко заменила другой и так ещё трижды. Красная. Оранжевая. Желтая. И, наконец, зелёная. Пробормотав что-то одобрительное себе под нос, сотрудница забрала пробирки и понесла их к ближайшей центрифуге. —  На сегодня всё, мисс Коул, я вас провожу, - мягко произнёс Ричард, дружелюбно кладя увесистую руку на плечо девушке и уводя ее из процедурной. Уводя из беспечного оплота стерильности.

…

Следующее утро началось с будильника и раската громовых туч. В широкие просветы между ставнями били крупные неуютные капли. Свет распадался белым шумом, а предметы в комнате едва приобретали грани, намекая на скорый рассвет. В комнате было промозгло и прохладно. Сказывалось плиточно-мозаичное строение и старые ещё деревянные окна, пропускающие любое дуновение ветра. Надев светлые брюки с рубашкой под медицинский халат, Элизабет собрала длинные волосы в привычный пепельно-русый низкий хвост. В институте она частенько выслушивала наставления Кассандры о том, что так давно уже никто не ходит и если она хочет найти своё счастливое будущее ей стоит быть более современной. Элизабет поспешила в коридор. Незаметно для себя преодолев общую комнату восточного крыла и приложив карту к широкой двери, девушка оказалась в одном из множества коридоров, ведущих в никуда и одновременно с тем куда угодно. Ещё вчера на обратном пути Ричард показал ей где находится столовая и где она будет работать и проходить практику. В коридоре было многолюдно и оттого достаточно неуютно. Люди потоком шли в направлении столовой. Одним сплошным белоснежным пятном, что бил своей собранной хаотичностью в неподготовленные глаза. А она ещё думала, что окажется там одной из первых. — Доброе утро, Элизабет. Чей-то дружелюбный голос позади разрезал ровный шум шагов. Элизабет обернулась. Сзади энергичным шагом шёл Питер с неизменно уложенной причёской. Все, как и вчера. Поглядывая на Питера из-под опущенных тяжелых ресниц, Элизабет уже второй день подряд поражалась столь обманчивой внешности мужчины: лицо его прямо-таки светилось от счастья, словно он был неимоверно рад её видеть. Это было так наигранно. Просто до жути наигранно. Пытаясь повторить его обольстительную улыбку, Элизабет поймала себя на мысли, что получилась она у неё какой-то жалкой и неумелой. — Доброе, - Элизабет приветственно кивнула и чуть замедлила шаг, чтобы поравняться с санитаром. Смотреть на Питера снизу вверх было несколько… неуютно. Одетый совершенно идеально, со своей уложенной волосок к волоску причёской, он оставлял впечатление либо чересчур карикатурного персонажа, либо лжеца, и отчего-то Элизабет склонялась именно к последнему. И не важно кому он лгал - себе или всем вокруг, но воздух так и искрился от этого напряженного скрежета где-то под маской. — Как вам лаборатория, Элизабет? - Питер вопросительно изогнул бровь, ожидая ответа. Ей показалось, что где-то в глубине его зрачков мелькнуло уставшее раздражение. Страшная смесь эмоций. — Весьма… впечатляюще, - сдержанно ответила Элизабет, про себя размышляя: «К чему вообще это напускное дружелюбие?». Будучи никому не нужным ребёнком из приюта, она привыкла никому не доверять и просчитывать действия людей наперёд. — Что ж… лучшего ответа и не придумаешь, - очевидный сарказм, скрытый за белоснежной улыбкой, отчего все сложнее было догадаться - реальность ли это или просто паранойя. Разговор получался безжизненным, словно холодная, покрытая инеем земля. Вроде скользко, а вроде отрепетировано в чужой светлой голове. — Лаборатория действительно поражает своими… технологиями, - Питер усмехнулся и чуть возвёл глаза-сапфиры к потолку. После нескольких мучительных секунд молчания мужчина вновь перевёл глаза на Элизабет и добавил: — Знаете я ведь так и не спросил - вы на завтрак? Вопрос его подразумевал иронию, словно она шла против воли просто гуляя в толпе сотрудников, хотя и без риторических вопросов завтрак обещал превратиться в панихиду. — Думаю с таким потоком, я попаду туда только к обеду. — Бросьте, тут так каждый день и уже много лет, -  с лёгкостью знающего человека бросил Питер. — Вы ещё вовремя, потому что если встать чуть позже, то действительно можно остаться без завтрака. Вопрос времени… Элизабет внезапно задумалась о том, сколько же лет Питер проработал в лаборатории - определенно, много, но он не выглядел достаточно опытным. Он был немногим старше неё. — И давно Вы тут работаете? Несколько секунд Питер молча смотрел на неё своими пронзительными голубыми глазами, и Элизабет с неудовольствием подумала, что он не расслышал её в рокоте шумных шагов. — Достаточно, - наконец произнёс он, и Элизабет моргнула. Она наблюдала, как Питер справляется с раздражением внутри себя, пытаясь выглядеть обычно-нормальным с обликом идеального сотрудника. Отчего-то в голове всплыли воспоминания о вчерашнем дне и первой встрече с Питером, где она чувствовала опасность исходящую от него. «И что же ты скрываешь?», быстро пронеслось в голове Элизабет. — Мы пришли, - спокойно отозвался Питер. Лицо его сделалось отрешенным, словно он был глубоко в себе и более не готов был воспринимать информацию. По странному стечению обстоятельств, ближе ко входу толпа начала распадаться и делиться на группы знакомых сотрудников. Питер исчез из виду, казалось, что светлая макушка мелькнула где-то поблизости, но девушка не решилась отвлекать молодого человека. Элизабет выдохнула и только сейчас поняла, что во время разговора задерживала дыхание. Осознание тяжелым грузом осело на хрупкие плечи. В столовой было ожидаемо многолюдно: прибывшие сотрудники приветствовали знакомых, жаловались на свои проблемы, а после с ревностью, достойной Отелло, занимали столы, словно их могло не хватить. К слову, помещение было просто огромным и могло с лёгкостью вместить всех тех сотрудников, что она встретила по пути сюда. Причём трижды. По бокам от главного входа - слева и справа находились длинные вытянутые столы с большими кастрюлями различной еды и поварами, что выдавали каждому порции. Выглядело это все, пожалуй… цивильно. Она вздохнула, окидывая длинную очередь, что двигалась удивительно быстро для такого количества людей. Минута. Две. Три. — Вашу карточку, девушка, - устало поинтересовалась женщина в поварском колпаке. — Карточку? В голове все распалось на калейдоскопные фрагменты. Шестерёнки завертелись с хрустом, похожим на перемалывание костей. Черепа. — Вы же как-то пришли сюда, мне нужна ваша проходная карточка. Откуда-то из-за спины послышалось неумолимое: «Почему так долго? У меня работа!» Элизабет обернулась и до боли карикатурно хлопнула себя по лбу, даже не скрывая раздраженного сарказма на лице. Ловким движением руки вытащив небольшую карточку, девушка протянула её женщине. — Трикси! Неси сюда диетическое! Элизабет невольно возмутилась и подняла изумлённый взгляд на женщину в колпаке с её карточкой в руке. Неужели ей нужно диетическое? Она, конечно, не была атлетического телосложения и не имела абсолютного здоровья, но всё равно. Элизабет нигде не указывала предпочтений в питании, поэтому это было весьма… странно. — Извините… - Элизабет задумалась пытаясь решить как правильнее обратиться к женщине. — Девушка, не задерживаем, - вопрос остался не заданным. Лишние секунды осыпались с циферблата, и вот у неё в руках поднос с вымученным диетическим завтраком, а девушка позади наконец успокоилась и больше не торопилась на работу. — Привет! - весело поздоровался высокий голос слева от неё. Подняв от подноса глаза, Элизабет обнаружила хрупкую конопушчатую девушку, которую раньше уже где-то видела. Кажется, она стояла перед ней в очереди?… В певучем голосе определенно звучал британский акцент. — Меня зовут Мэри. Мэри Роуз. Присядешь за наш столик? - девушка мотнула копной кудрявых рыжих волос в сторону самого дальнего стола. С тоской поглядывая на пустые места, Элизабет выдавила дружелюбную улыбку и кивнула. Не успела обдумать. Хотя всегда нужно быть дружелюбными на новом месте - это аксиома человечества. За дальним столиком сидела девушка и опустошала свой завтрак - по крайней мере, то, что когда-то им было. Элизабет, ведомая рыжеволосой хохотушкой, все ещё сомневалась в необходимости жертвовать своим излюбленным одиночеством ради пресловутых аксиом. Место было удобное, в углу зала, и мимо туда сюда не сновали сотрудники в развивающихся халатах, похрустывающих накрахмаленной тканью. Единственным недостатком, который Элизабет смогла выделить, было окно, что обдавало зябким ветром все близ стоящие столики. Возвращаясь карим взором к столу, Элизабет уже лучше осмотрела сидящих за ним и, в первую очередь, ту самую девушку. Внешне она была высокой, со смуглой кожей и иссиня-чёрными волосами-пружинками, которые от своей кучерявости сделались совсем короткими, ну и, разумеется, по правую руку от самой Элизабет была рыжеволосая Мэри. Неловкое молчание повисло в воздухе надутой слюнявой жвачкой, пока Мэри не лопнула пузырь своим пронзительным голосом: — Ты ведь Коул? Та, которая новенькая? Почему не завтракаешь? Элизабет встряхнула головой, улыбаясь против воли, и сказала: — Задумалась. Спасибо, что разбудила. — Рада помочь! Кстати, это Хлоя Боул, - Мэри кивнула, в очередной раз нарочито сильно встряхивая копной волос, в сторону брюнетки. — Если что, мы можем помочь тебе освоиться, а то поначалу тут легко пропустить нужный поворот или заблудиться. — Вы меня очень выручите, - благодарно улыбнувшись, ответила Элизабет, одновременно с тем открывая крышку у подноса с едой. Там оказалось только маленькое блюдо с брокколи и два гранённых стакана с кристально чистой водой. Неприятно, но и на том спасибо. Элизабет непринужденно пожала плечами, а потом, не без толики брезгливости, принялась завтракать, время от времени ковыряясь среди кучки размякших брокколи перед собой. Аппетита практически не было. Неровно изогнутый воротник на смуглой коже прямо-таки подмигивал своей прижизненной кривизной. Хлоя выглядела зеркально настороженной и одновременно спокойной. Ее тёмные зрачки с желтоватым белком незаметно кружили вокруг почти что серого лица Элизабет. Всё-таки недоедание никогда не придавало румянца. Разве что, нарисованного. — Неужели сейчас к нам берут студенток? - вопрос не с целью задеть, а лишь праздно уточнить.— А я говорила тебе, Мэррри, что у лаборатории дела совсем плохи, - нарочито растянутое имя было произнесено так, будто было единственно верным изречением в этих серых буднях. Рыхлая переваренная броколли соскочила с наскоро протертой салфеткой вилки и хлопнулась о грязную плитку. Серо-зелёное пятно на полу никак не реагировало на новое более сильное дуновение ветра. — Не вижу проблем, чтобы взять студентку на практику, - Элизабет уже не скрывала собственного сожаления и практически молилась о единении с пробирками, что дожидались её с завтрака. — Тем более всего на пару месяцев. Хлоя же со скрипом насадила на вилку жареный бекон и в неверии прищурилась. — На практику?… — И что в этом такого, Хлоя?  - и снова сладкий певучий голос с акцентом привлёк внимание. — Лично я не вижу в этом ничего плохого и тебе советую. — Да подожди ты! Подумай только и вспомни - когда к нам брали хоть кого-нибудь на практику? Элизабет почувствовала, как разговор перестаёт нуждаться в её ответах, и все было бы ничего, если бы не странное ощущение, словно ей в щеку ввинтилось что-то тяжелое и холодное - не болезненное, но жутковатое. Ей было знакомо ощущение, когда кто-то пристально следил за ней. В приюте ты всегда на виду - простая и абсолютная истина сирот. За тобой всегда следят как минимум воспитатели, а как максимум недоброжелатели, и сейчас Элизабет не могла с точностью ответить какой из двух это был вариант. Оглядываться она не решилась и потому единственное, что ей оставалось это украдкой выискивать источник этого напряженного комка в области солнечного сплетения. — Ну у Питера, который Баллард, кажется, вообще нет высшего образования, так что ситуации разные бывают. Определенно, это мог быть простой сотрудник, что заметил новое лицо в помещении, особенно с учётом того, что даже Роуз заприметила её в очереди, но что-то также определенно подсказывало, что взгляд был не таким простым. Скорее даже недружелюбным. Отчего ни с того ни с сего в новом месте взяться недругу? — Там все абсолютно иначе! На периферии размышлений Элизабет новые знакомые девушки продолжали спорить, но всё это её более не интересовало. — А ты будто знаешь как там было, - в голосе Мэри начинала скапливаться усталость, которую она пыталась скрыть за надкусыванием желтоватого омлета. — Спроси у неё сама и не нужно строить новые теории заговора. — Так как вы попали сюда, Элизабет? - вопрос вырвался сам собой и попал куда-то в сторону упавшего брокколи. — То есть лаборатория действительно стала набирать студентов на практику? - уточнила Хлоя обращаясь к Элизабет. Девушка напротив сложила руки в замок прямо на столе в опасной близости к стакану сока. Казалось, что окно, которое было позади неё, словно проектор проецировал непогоду. Этот проектор определенно ждал бы подходящего для кульминации момента. Элизабет выждала какое-то время и потом подняла на Хлою свой любимый взгляд: «И что мне нужно ещё говорить?». За портьерами бы раздались неспешные хлопки харизме, но в ответ лишь тишина и выжидающий взгляд напротив. Теперь очевидно почему она выбрала науку, а не театральный. — Я не знаю, - щеку же продолжал буравить чей-то напряжённо-настороженный взгляд. — Я пришла по обычному объявлению, - простая и легкая ложь слетела с ее губ так, словно была задумана ею задолго до. Смуглая кожа, словно стала прозрачнее, а взгляд горящих новой сплетней глаз - потускнел. Разумеется, Хлоя ждала более развёрнутого ответа, но это единственное, что ей довелось услышать. — Вот всё и разрешилось, - Мэри тихонько захлопала, но точно не харизме. — Кстати, Элиза, можно же тебя так называть? Будем ждать тебя завтра в это же время на завтрак и никаких «но», - девушка захихикала и, подхватив под руку расстроенную подругу, распрощавшись, кажется, с половиной сотрудников, выпорхнула из помещения.    Полупустая тарелка с овощами, как и два стакана с водой наконец опустели под мерное тиканье часов над головой. Элизабет взяла поднос и последовала в сторону выхода, куда пару минут назад вышли её новые подруги. И тогда она абсолютно не обратила внимание на то, что как только её поднос отправился к куче таких же пустых и серых пластиковых масс, давление в области щеки исчезло.