Нуна

      В жестоком мире, полном отчаяния и самоунижения, молодая девушка с лёгкой дрожью берёт чемодан и медленно катит его, входя в огромный дом. Полный величия, комфорта и любви, которые были в недостатке в её жизни. В выраженном дефиците. Родившейся в семье обычных фермеров, ей были чужды роскошь и драгоценность.       — Привет, Соён, — звучит трепетный голос, вовлекающий внутрь. — Проходи, дорогая.       На пороге её встречает женщина средних лет, в нежно бежевом платье миди, полная грации и утончённости. Не церемонясь, она зажимает её в объятиях.       — Здравствуйте, госпожа Чон, — негромко от волнения щебечет Соён, совсем смутившись того, как её зажали хрупкие, но при этом такие сильные руки, что ей вряд ли удастся выбраться по собственному желанию.        — Как я рада тебя видеть, — нежным тоном произносит женщина, мягко прижимаясь к ней, затем, отстранившись за долю секунды, говорит: — Зови меня тётушкой или Хэин, как тебе удобнее, но никаких «госпожа Чон»!       Пак Соён — дочь подруги госпожи Чон, или Хэин, как называет её любимый муж. Перед смертью мама Соён попросила позаботиться о своей дочери. Помочь пережить этот нелёгкий момент и обрести внутренний покой. Женщина доверяла подруге, и так как они все давно знали, что осталось у неё совсем немного времени, она поручила дочь Хэин.       Соён двадцать лет. Она учится в одном из лучших вузов Южной Кореи, в который пробилась благодаря знаниям и упорству, стремлению и непоколебимости — все черты покойной матери. И теперь, после такой трагедии, ей придётся привыкать к совсем иной жизни. Но друзья родителей пообещали позаботиться о ней, пока она не выйдет замуж за достойного мужчину, который возьмёт ответственность за неё. Они могли бы оставить её одну на произвол судьбы, ссылаясь на то, что девушка достаточно взрослая, чтобы позаботиться о себе самостоятельно, но о таком они даже не задумывались. Мать Соён ни в коем разе не просила забирать к себе в дом её дочь или же полностью покрывать её расходы, она хотела лишь надёжного присмотра за ней. Семья же Чон решила привезти девушку к себе просто потому, что они не умеют по-другому. Они будут спокойны, если Соён будет с ними, чтобы они смогли позаботиться о её состоянии после трагедии и не дать возможности почувствовать себя одинокой в этой жизни.       Соён испуганно оглядывает помещение и тут же натягивает улыбку, чтобы не показаться грубой, но в душе скребут кошки, царапая и раздирая внутренности. Всё-таки она лишилась единственной опоры в жизни — драгоценной матери. Прошла всего лишь неделя после её кончины. В душе неспокойно, потому что это очень трудно. Практически невозможно. Но Соён — сильная девушка. Неделю проплакав все слёзы, она решила исполнить данное матери обещание не опускать руки и бороться. И она будет, потому что такой её воспитали.       Через несколько минут к ним выходит невысокий мальчик, чуть выше нашей Соён, с тёмными коротко подстриженными волосами, и останавливается в шаге от неё.       — Привет, нуна, — улыбается ей мальчик с огромными глазами, которые смотрятся на его маленьком лице слишком нелепо, словно он всегда испуганный. Что-то в его взгляде заставило Соён хотеть того, чтобы он никогда ничего не пугался. — Я Чонгук.       И с этой самой «нуны» началась жизнь Соён под одной крышей с семьёй Чон. Привыкала в начале она с трудом. Долго и упорно боролось с силами не сбежать от их чрезмерной заботы и любви, которой её окутывали с головы до ног. Всё это её смущало до дрожи в каждой клеточке. Но время шло и этот дом казался ей не менее родным, чем родительский.       Семья Чон подарила ей много любви. Они помогли ей пережить самый тяжёлый период после смерти матери, пытаясь всеми силами отвлекать её. Щедро дарили комплименты о её красоте, доброте и стремлении постичь в жизни самых больших высот. Госпожа Чон заботилась о ней как о родной дочери, потому что она влюбилась в эту девушку в ту же секунду, как увидела. Большие изумрудные глаза и милейшая улыбка с ямочками на щеках, которые украшали её лицо, заставляли Хэин всегда улыбнуться ей в ответ. Господин Чон для Соён был открытием. Она восхищалась им, потому что никогда не получала отцовской любви. Давным-давно собственный отец бросил их с мамой на произвол судьбы, так что она даже не имеет представления о том, как его зовут. Соён и не знала, что мужчина может быть таким ответственным и заботливым по отношению к детям.       Она не любила всегда получать и ничего не давать взамен, поэтому каким-то образом всю заботу о Чонгуке взвалила на свои хрупкие плечи, совсем не страшась того, что парень достаточно взрослый. Всё-таки пятнадцать лет. Да и время у него такое несладкое: гормоны, проблемы — всё это доходило иногда до истерик, но все мы через это проходили, все мы были подростками. Соён терпеливо переждала этот период, помогая ему справляться с гневом и шаткими эмоциями.       Соён довозила Чонгука до школы каждое утро. Уезжала на учебу, занималась до вечера, а после забирала парня на обратной дороге, заводя его в разные забегаловки, чтобы отвлечь и дать немного отдыха от изнурительной учёбы. Она считала своим долгом осчастливить Чонгука и окутать заботой за особое трепетное отношение его родителей к ней.       Совсем незаметно так проходит два года. Вот Чонгуку семнадцать лет. Ему впервые нравится кто-то противоположного пола. Его первая любовь. Он осыпает Соён вопросами по типу: «Что нравится девушкам? Как сделать так, чтобы влюбить в себя?» И так каждый день, пока Соён уже не знает, что и придумать. Все возможные варианты сказаны и перечислены, у неё просто уже закончились идеи.       Она облегчённо выдыхает, когда в один из солнечных весенних дней, пока она занимается учёбой, к ней в комнату заявляется Чонгук. Радостный, счастливый и чертовски милый с выпирающими передними зубами, будто кролик в человеческом обличии.       — Нуна! — восторженно восклицает он и садится напротив неё у стола. За два года это вошло у него в привычку. Первым делом со всем делится с нуной. — У меня получилось! Она согласилась пойти со мной на свидание.       И с такими возгласами Чонгук боготворил Соён целую неделю. Он благодарил за помощь и даже купил ей огромную коробку конфет.       Время шло, год сменился ещё одним, Чонгука уже не интересует его первая любовь, и они расстались по его инициативе. Теперь он уделял всё внимание учебе, спорту и музыкальным занятиям, с которых до сих пор забирала Соён. Она ни на секунду не забывала о своем никому не обещанном долге заботиться о Чонгуке. Признаться честно, ей самой нравилось это делать. Наблюдать за Чонгуком, помогать, обучать, давать советы, потому что с этим шумным ребёнком скрылось всё горе после кончины мамы. Он словно не давал даже задуматься ей об этом.       Предпочтения Чонгука менялись с каждым возрастом, но не только они. Его тело, мускулы, которые он начал тренировать, его рост — всё имело силу видоизменяться. Теперь он готовился к выпускным экзаменам, которые определят его будущее. И делал это максимально ответственно. Вообще, Чонгук, если концентрируется на чём-то конкретном, делает всё в лучшем виде, отдаёт всю душу в эту работу и обязательно добивается целей. Таков он, Чон Чонгук — золотой ребёнок.       Пока Чонгук был увлечён спортом, Соён тоже добилась многого благодаря учёбе. Получила всю возможную похвалу, приглашения на работу после окончания университета и возможность продолжения научной работы в сфере маркетинга. Была лучшим студентом на факультете и всегда отзывчиво помогала преподавателям, потому что она по натуре такой человек — не пройдёт мимо чужой беды.       С возрастом в Чонгуке менялось всё: голос, движения, тело, мускулатура. Он рос под наблюдением Соён. И вырос достаточно рослым мальчиком, поправочка, парнем. И по тому, как он стал выглядеть в свои восемнадцать лет, можно было смело называть его мужчиной.       И невольно именно тогда Соён начала засматриваться на него. Особенно, когда он ухаживал за ней. Чонгук изменился не только физически, но и ментально. Больше не было бунтующего парня с огромными глазами. Вместо него сдержанный, сильный, конечно, с такими же большими глазами, но уже достаточно мужественным лицом, на котором всё смотрелось гармонично. Да он в свои молодые годы выглядел мужественнее, чем любые тридцатилетние особи мужского пола! Она не слепа, чтобы отрицать того, что он действительно красив. В нём бурлит кипящей лавой молодость, особенно сейчас, особенно когда вырос. И невольно эти мысли начали беспокоить её именно с его восемнадцатилетия.       Соён уже не забирала его из школы, не так часто помогала с учёбой, потому что Чонгук сам справлялся хорошо и стал достаточно самостоятельным человеком. Но при этом они всё ещё общались, веселились и с ним ей было всегда спокойно, потому что он вырос и стал делать вещи, которые её восхищали. Например, помогал ей донести сумки, спрашивал, поела ли она, как себя чувствует, как проходит её учёба. Интересовался её мнением по поводу всего, чего только мог и часто без причины делал комплименты. Он действительно изменился: стал чутким и до высшей степени мужественным. Его надёжным рукам можно было доверить что угодно в доме.       Соён восхищалась им, таким сильным и таким надёжным. Теперь словно всё было наоборот, потому что за его спиной хотелось спрятаться именно ей. Чонгук до жути милой широченной улыбкой забирал всё её плохое настроение за считанные секунды.       Может показаться, что Соён была обделена вниманием сверстников, но это не так. Она ходила на свидания, даже пару раз пыталась встречаться с кем-то, но все парни рядом с Чонгуком стали казаться маленькими, неопытными и совсем неумелыми, как бы это всё парадоксально ни звучало. И это жутко пугало. Настолько сильно, что она предложила первому понравившемуся парню за долгие годы встречаться и продержалась целый год. И то, потому что Соён меньше виделась с Чонгуком, который полностью увлёкся спортом и новыми друзьями в университете.       Проходит ещё год, а Соён начинает чувствовать себя с Чонгуком слишком неловко, потому что ему уже почти двадцать лет и он обращается к ней совсем не как к «нуне», хоть пока сам и не замечает этого. В один из вечеров Чонгук по традиции забегает к ней в комнату с восторженными криками, но тут же замолкает. Он видит Соён в одной футболке, с до чёртиков привлекательными мокрыми волосами, которые спадают на её лицо и одежду, оставляя на них следы.       — Эм, прости, — вылетает с его уст сожаление и лёгкое смущение.       Чонгуку не приходилось видеть её в таком обличии практически никогда, поэтому эта неловкость вполне оправдана. Он в нервном напряжении засовывает руки в карманы и не знает, куда теперь деть глаза.       — Сейчас, — отзывается Соён, скрываясь в гардеробной своей комнате.       И возвращается она уже в другой одежде, более приличной. Соён не ожидала увидеть Чонгука в такое раннее утро в своей комнате, так как он обычно спит до обеда.       — Меня приняли, — гордо произносит Чонгук.       Соён готова порхать как бабочка от такой новости, так как рада этому больше, чем своему поступлению в университет. Она очень за него переживала, всем телом и каждой клеточкой организма. И когда услышала блаженные слова, тут же набросилась к нему с объятьями, совсем позабыв о том, что до этого была какая-то неловкость. Без разницы. Чонгука приняли на стажировку, которую он так упорно желал. Её драгоценный Гук-и добился своей цели.       Именно в этот момент что-то щёлкает. Словно мир меняется, замирает в пространственно-временном континууме. Соён всем телом чувствует каждую мускулистую и мягкую часть мужчины напротив.       Чонгук прижимает её крепкими руками к себе. Укладывает подбородок к ямке между шеей и плечом девушки, и она ощущает его дыхание. Его аромат. Аромат мужчины. Чонгук давно не ребёнок и, надо признать, давно не подросток, которого она встретила, который каждый раз и по сей день произносит её любимое: «Нуна». Перед ней мужчина, совсем окрепший, сильный и независимый. Удерживает её хрупкое тело в крепких руках и не намеревается отпускать. Чертовски близко. Это единственный раз, когда они стоят настолько вплотную. Нет, они и раньше обнимались, но всё было не так. Сейчас что-то изменилось. И изменилось в обоих.       Чонгук стоял в оцепенении: тёплое тело нуны приятно касалось его, отчего у него крылись мозги. Он сам не заметил, как сильно сжимал её в объятиях и как долго вдыхал её аромат. Персики. Она пахнет ими. Видимо, это её гель для душа, но именно этот запах теперь ассоциировался с его нуной. Чертовски красивой и сексуальной в одной футболке и с влажными волосами. И чертовски вкусным запахом, который проник в нос и поселился там, не желая покидать даже под страхом смерти.       И оба отпрянули как получившие электрический заряд от дефибриллятора. Больше такого никогда не повторялось, потому что оба понимали, что что-то за этим будет нехорошее.       Однако Соён не смогла больше года справиться с внезапными странными реакциями организма на Чонгука, поэтому, собрав вещи, она съехала из их дома, когда Чонгуку было двадцать лет. Переехала из Пусана в Сеул, где в кромешном одиночестве налаживала жизнь в огромном мегаполисе с нуля.       И вот уже прошло пять лет, ей в скором времени будет тридцать, и ничто бы не предвещало беды, если бы не громкий звонок в дверь, гласящий о том, что Соён нужно встать с удобного дивана, отложить книгу и открыть незваному гостю дверь.       Кого могло привести в её края в столь раннее утро?       — Привет, нуна, — протягивает радужный голос по ту сторону двери, стоит ей только распахнуть её.       У Соён тотчас сердце пропускает удар. Громкий и глухой одновременно. У неё галлюцинация? Но если это так, то это самая шикарная галлюцинация, которая только могла быть у неё в голове за долгое время.       Её Гук-и, по-прежнему со своей кроличьей широкой, расплавляющей сердце улыбкой. Но вот Гук-и давно не тот Гук-и. Она и так до этого понимала, но сейчас этот парень вымахал, кажется, в два раза. Высокий и сильно вымахавший в плечах. Его деловой образ поразил её вдвойне: чёрный пиджак, под которым белоснежная рубашка, расстёгнутая на несколько пуговиц, оголяет слегка выделяющий грудинный конец ключицы. Тёмные брюки струятся по конечности вниз, чётко подчеркивая его мускулистые бёдра. О боги, эта картина явно что-то с чем-то.       — Чонгук, — выдыхает она от нахлынувших эмоций.       Перед ней действительно стоит Чонгук, как когда-то она перед порогом семьи Чон, держа в руках чемодан. Взгляд жгучий, что тотчас Соён отводит свой в сторону.       — Я приехал к тебе, — низким голосом произносит парень, решив нарушить образовавшуюся тишину.       Чонгук проходит к ней в дом, чуть сдвигая её с прохода, совсем бесцеремонно и совсем нагло. Соён бегло проскальзывает по фигуре и замечает высоту и статность мужчины, более того — чрезмерную уверенность, с которой он оценивающе пробегается взглядом по помещению.       — Что значит «к тебе»? — наконец приходит в чувства девушка.       Мысли и слова Соён явно не вяжутся, она всё ещё пребывает в состоянии шока, чтобы трезво оценивать ситуацию. Она закрывает дверь, хотя желание вытолкать его обратно неистовой силой щекочет кожу.       — Буду жить у тебя, — спокойно произносит парень, поворачиваясь к ней.       Соён вздрагивает, словно кто-то впускает электрический импульс в её вены, когда встречается с его карими глазами. Она замирает, почувствовав заинтересованный беглый взгляд Чонгука. Чистейший ужас сковывает движения, как самые сильные стальные оковы.       — Чего? — лишь удаётся вымолвить от удивления.       Чонгук, в отличие от своей нуны, выглядит совсем нормально, что, конечно же, удивляет Соён, и без лишних эмоций. Он вообще сейчас без эмоций, словно нацепил стандартную маску безразличия.       — Когда-то ты жила у нас, — как ни в чём не бывало напоминает о прошлом Чонгук. — Теперь моя очередь.       — Но как же…       — Я ненадолго, — чуть повышает голос парень, будто хочет сказать, что протесты не приветствуются. — Как только решу проблемы с бизнесом, я уеду.       В этот момент у Соён что-то трескается, ломается представление, она вновь оглядывает Чонгука, будто только что увидела. Осознание ударяет самым мощным ударом в голову, расшибая все мозговые структуры. Парень стоит, мужественно подтянув мощную грудь, которая скрывается за этим строгим костюмом, и понимает, что её Гук-и уже давно не тот. Он вырос. Он мужчина. Причём самый настоящий, красивый, высокий строгий и до жути привораживающий с этой укладкой волос, которые отдают шоколадным оттенком…       Соён стоило бы быстрее подобрать слюни, пока не стало слишком поздно, потому что отныне ей предстоит с ним жить.