Нуна

Две полоски.

      Эта картинка с небольшого экрана плоского теста на беременность крутится в голове вихрем. Сердце предательски сжимается до крошечных размеров. Соён замирает на месте, как давно пустивший корни осиновый ствол засохшего дерева. Её будто ледяным холодом обдало. Она, конечно, уже как две недели чувствовала какие-то изменения в организме, но постоянно придумывала им причину. То решила, что отравилась, то слишком устала на работе, то Чонгук выжал все её жизненные силы страстными ласками. И так до сегодняшнего дня, когда осознание резко ударило в голову, отчего утром она со всех ног побежала в аптеку. Не успев сделать тест дома, Соён опробовала его на работе. И вот сидя в офисе, в котором подтвердила свои догадки, она была в диком ступоре.       В душе творился хаос. Сердце, которое замерло от неожиданной новости, через некоторое время вдруг оживилось, забилось, грозясь выпрыгнуть из груди и свалиться к её ногам. Голова, кажется, вообще не была готова к такой информации, и было такое ощущение, что Соён вошла в транс. Странное чувство окутало её, и она довольно долго всматривалась в тест, очередной раз сомневаясь, а отчётливо ли видно вторую полоску. Не галлюцинация ли это?       Далее пришла неожиданная тёплая радость, которая растеклась по венам и достигла каждого участка тела, обволакивая приятным ощущением. Это же, получается, в ней зародилось что-то маленькое и сейчас отбивало крохотный сердечный ритм?       Улыбка наконец украшает лицо Соён, и теперь она больше не была похожа на зомби. Но после почему-то последовал страх. Соён сидела в противоречивых чувствах и понять не могла, как реагировать на новость. Радоваться? Плакать? Ужасаться? Да что вообще являлось правильным в таком случае? Кажется, шоковое состояние всё-таки не отпустило её.       Но чего же можно бояться, когда ты замужем уже второй год за самым очаровательным человеком, которого удалось повстречать? Что беспокоило её, когда Чонгук души в ней не чаял? Окутывал её любовью на протяжении трёх лет и ни разу не давал повода усомниться в выборе. Однако внутренние страхи не всегда испарялись по дуновению ветра. Они оставались с человеком навсегда. Просто в какой-то период жизни менее остро ощущались, а в другой — и вовсе норовили выползти наружу под гнётом стрессовых обстоятельств.       Повстречавшись год со своей нуной, Чонгук вскоре решил узаконить их отношения, потому что он уже давно был готов к созданию семьи. Да и ему поскорее хотелось, чтобы все знали, что Соён теперь занята. Несмотря на то, что он пытался сдержаться, ему не нравились все мужчины, которые были рядом с его любимой девушкой. Каждый был для него будто хищником, который покушался на его территорию, и это невероятно раздражало. Он прекрасно понимал, что не должен зацикливаться на этом, но он не мог иначе. Бороться с этим оказалось сложнее, когда Соён стала ещё краше после переезда в родные края, будто помолодев. То ли воздух так влиял, то ли наконец принятие себя. Неизвестно.       Чонгук прекрасно понимал, что брак не убавит в нём нежелание видеть рядом с любимой женщиной любого другого мужчину. Но ему хотелось, чтобы её имя украшала его фамилия.       Чон Соён.       И не смея более терпеть, два года назад Чонгук сделал девушке предложение, от которого она, конечно же, не могла отказаться. Получив благословение родителей, они сыграли скромную и приватную церемонию бракосочетания, пригласив самых близких друзей и родственников. И вот с того времени они жили в огромной квартире, которая явно была предназначена для большой семьи, и наслаждались друг другом по полной. Жизнь превратилась в сказку для Соён, потому что Чонгук оказался достаточно зрелым. Нет, у них не всё было идеально. Вечные передряги, споры по быту. Но в конечном итоге всё сводилось к компромиссу с двух сторон, а потому всё казалось волшебным.       Однако сейчас Соён боялась. Реакция человека всё равно непредсказуемое явление. А вдруг он хотел повременить с детьми, потому что ещё относительно молод? Может, желал немного побыть вдвоём? А тут Соён своим заявлением сразит его наповал!       Во всем виновата вечеринка в честь дня рождения компании Чонгука, куда, конечно, была приглашена и его жена. В тот вечер Чон чуть не взорвался от ревности, потому что Соён окружили вниманием все вокруг. И та ночь выдалась особенно страстной, где тормоза сорвало не только у Чонгука, но и у нее. Кажется, они предавались любви до самого рассвета.       За два года брака они успели и эту тему обсудить, так что Соён знала, что Чонгук хотел бы иметь троих детей — не меньше. Какого пола — неважно: он будет рад и девочке, и мальчику равноценно, главное, чтобы родились здоровыми. Но вот как скоро он желал, чтобы они появились на свет? Ведь это Чонгук не озвучивал ни разу!       Страх был ещё в одном. В неизвестности. Соён ничего не знала о беременности, не планировала её, а потому ничего и не разузнала об этом ранее. Дальше пробудилось в ней ещё одно чувство: беспокойство. Как защитить ребёнка? Как не навредить ему? А затем последовал самый главный вопрос: сможет ли она стать хорошей мамой? Ведь её была самой прекрасной на свете, и, чтобы сравниться с ней, надо приложить немало усилий. Все эти вопросы создавали хаос в голове и сводили с ума бедный разум девушки.       К вечеру Соён всё же собралась с мыслями и страхи постепенно начали отступать. Оставался Чон, которому она непременно должна была рассказать. Вот только по приезде домой её сильно отвлёк до жути привлекательный Чонгук, сходу заключивший её в жаркие объятия и следом начавший страстно целовать. У Соён хватало время лишь для того, чтобы жадно хватать воздух в перерыве между ласками. Возбуждение накрывало с головы до ног, и она начала реагировать на все прелюдия намного острее. И в ту же ночь Чонгук так ублажал её, что она вырубилась почти сразу же. Казалось, усталость трудного дня выветрилось из головы после снятия напряжения таким горячим способом.       Соён решила, что есть ещё завтра, вот только дорогой муж, проснувшись раньше и приготовив ей завтрак, оставил записку, в которой говорилось, что он должен был срочно ехать на работу. Она не отчаивалась, наоборот — собиралась с силами, чтобы вечером точно всё рассказать.       — Слушай, Соён, я немного задержусь: тут завал на работе. Не жди меня, пожалуйста. Ложись спать, дорогая, — говорил Чонгук в трубку мягким голосом, но девушка разочарованно выдохнула. Она только собралась духом и ждала, что он войдёт с минуты на минуту в дом.       «Ничего страшного, ещё есть время», — решила Соён.       Только вот и в следующий день на завтрак Чонгук не остался. Быстро поцеловав Соён в губы и извинившись за плотный график, он выбежал из дома. А девушка настолько уставшая, что и не задерживала его. Что-то зимнее время высосало из неё все силы, а потому Соён взяла отгул на неделю раньше намеченных выходных. Она решила немного отдохнуть и наконец сходить к доктору, чтобы точно быть уверенной и не соврать Чонгуку.       — Беременность шесть недель, — выдал заключение доктор и прикрепил небольшое изображение ультразвукового исследования, которое она вновь и вновь разглядывала уже дома. Совсем крохотное и ни на что не похожее пятно внушало необъяснимый трепет.       В эту минуту Соён хотелось сорваться к мужу на работу и до полусмерти зацеловать его прекрасные мягкие губы. Обнять и крепко прижаться к нему за то, что подарил жизнь новому началу.       И вот, оставаясь наедине с собой, она подошла к зеркалу и, оголив свой пока ещё плоский живот, воображала, как постепенно он начнёт увеличиваться. В душе стало очень тепло и приятно. И наконец та самая радость настигла и обволокла её. Осталось только поделиться с очаровательным мужем.       — Дорогая, снова завал на работе из-за предновогодней суеты. Я так ужасно себя чувствую и сильно скучаю, но не смею заставлять тебя ждать меня. Поэтому ложись спать, — вновь звучит обеспокоенный голос Чонгука по ту сторону линии.       Соён не злилась, хоть и была ужасно недовольной. Лишь попросила его не переусердствовать и всё же вернуться как можно раньше. Она понимала, что в предновогоднее время у него был большой спектр дел. И как раз оттого, что они решили взять отпуск сразу после нового года, ему приходилось работать сверхурочно, чтобы успеть всё сделать в срок.       А после череда будних дней заставила немного отойти на второй план приятную новость, а потому Соён решила, что расскажет Чонгуку лично после праздничного ужина, когда они останутся вдвоём.       Спустя два дня пришли гости. Все дружно устроились в гостиной, в которой хлопотали девушки, чтобы сделать новогодний стол идеальным. Чонгук смотрел с восхищением на хрупкую нуну, которая светилась ярче гирлянд, развешанных в доме, и ходила с таким прекрасным румянцем на щеках, что невольно хотелось увести её от посторонних глаз. Он именно о такой семье мечтал и за три года совместной жизни убедился, что очарован женой так же, как в первый раз. Казалось бы, годы должны были умерить пыл, но ему всегда было мало, а учитывая, что последние две недели он задерживался на работе, Чонгук хотел выгнать всех гостей и остаться с ней наедине.       — Поздравляю, дружище! — улыбаясь, сказал Намджун — муж Хэри, с которым Чонгук успел подружиться, как только они с Соён начали встречаться. И вот он со своей семьёй приехал к ним для празднования Нового года, а сейчас стоял и смотрел на мило беседующих дам. — Слушай, совет тебе на будущее: когда ребёнку будет годик, укладывай его в отдельную комнату. Надо приучать сразу. Этот маленький чертёнок стеснил меня с кровати и перебрался к моей жене! Мне иногда приходится довольствоваться диваном.       Чонгук непонимающе на него посмотрел, но решил промолчать, думая, что тот ошибся или перебрал с алкоголем. Чон, конечно, был рад советам, но что-то Намджун странный. Его с Хэри малышу уже скоро будет два года, но до этого он такие комментарии не высказывал и советами уж тем более не осыпал. Мысль о ребёнке Чонгуку непременно нравилась, но он понимал, что ещё не время заглядывать в будущее.       — Спасибо, но нам ещё рано говорить об этом, — улыбнулся Чонгук, всё ещё неотрывно смотря на жену.       Вот сейчас она мило поправила платье, которое слегка задралось, тем самым заставило кровь прилить к паху, а затем Соён и вовсе невинно улыбнулась Хэри, демонстрируя очаровательные ямочки.       — Это ты сейчас так говоришь, а там не успеешь оглянуться, как всё, пошли подгузники! — вырвал из раздумий голос Намджуна.       Нет, Чонгук сейчас был в полном ступоре. Он пытался уловить хоть что-то шуточное в его голосе, но Намджун был серьёзным, словно деловой директор самой крупной компании в Пусане. И теперь он абсолютно точно ничего не понимал. Почему вдруг Намджун заговорил о детях? Неужели намекал, что пора? Да быть такого не может, потому что до этого он бестактностью не выделялся.       — Хён, спасибо за совет, — повернувшись к другу, сказал Чонгук, всё же посчитав, что его откровения от усталости, да и просто искренне делился своим опытом на будущее. — Но всё же ты меня немного раньше времени грузишь этим.       — Ой, Чонгук-и, — ещё деловитее произнёс Намджун. — Ты не заметишь, как пролетит девять месяцев — и Соён уже родит!       Так, это уже было совсем не смешно! Либо Чонгук жёстко тупил, либо он просто тупой, раз не смог уловить нить беседы.       «К чему сейчас он клонит вообще?» — спрашивал мысленно сам себя он.       — Кстати, когда ей поставили примерную дату родов? — всё никак не мог угомониться любопытный Намджун.       Чонгук чуть стакан из рук не выронил, но в последний момент удержал. Сердце вдруг замерло.       — Примерную дату чего? — Чон непонимающе оглядел друга.       Намджун же что-то прикинул в голове, будто решал сложную задачу, а потому не уловил вопроса Чонгука.       — Спрашиваю, чтобы знать, когда нам освобождать время и просить отгул, чтобы прилететь вовремя, ведь Хэри просто так не оставит…       — Так, стоп! — резко остановил его Чонгук, теряясь в догадках. — Я вообще сейчас ничего не понял. Чьи роды?       Теперь опешил Намджун и смотрел того с явным недоверием, однако через секунду прикрыл ладонью рот, осознав происходящее.       — Так ты не знаешь… — В глазах Намджуна читался ужас, а голос стал низким. — Прости, я что-то перебрал, не слушай меня!       — Так, нет, теперь говори прямо. Чего я не знаю? — спросил Чонгук, прямо смотря в глаза хёна.       Нависло молчание. Чон активно анализировал процесс и пытался уловить хоть что-то. Беременность… Примерная дата родов… Подгузники. Может, он имел в виду, что Хэри беременна? Хотя нет, он точно говорил о Соён.       И неожиданно среди всего мысленного балагана в голове загорелась лампочка.       — Соён беременна?! — наконец догадался побледневший Чонгук, вполне осознавая, что не у друга он был должен это спрашивать.       Намджун горестно вздохнул, поняв, что проговорился. Но кто же знал? Ведь никто не предупредил его о том, что виновник ситуации ни сном ни духом!       — Прости, я, наверное, испортил всё, — извинился Намджун, осознав, что, возможно, Соён хотела сделать сюрприз. Теперь он чувствовал себя отвратительно.       А у Чонгука будто всю жизненную энергию выкачали, и он силился не грохнуться на месте.       — Когда вы узнали? — наконец обрёл голос совсем потерянный Чонгук.       — Хэри неделю назад визжала от счастья, так что я просто не мог не понять, что происходит.       Намджун ещё раз извинился, прежде чем всех позвали за стол. Чонгук же, совсем побледневший, пытался прийти в чувства. Узнать такую новость не от жены, а от мужа подруги жены было стыдно, а само известие вообще шокировало.       Всю трапезу Чонгук сидел напротив улыбающейся Соён и просто разрывался. Его сначала накрыла волна ступора, затем осознания и, наконец, безмерного счастья. Ему было очень приятно и тепло смотреть на распрекрасную, в светло-розовом платье жену, в которой билось ещё одно сердце. Чонгук, затаив дыхание, глядел на красивую Соён и думал о том, как хотел её поцеловать. Скинуть этот чёртов стол посередине, вжать её крепко и не отпускать.       Почему Соён до сих пор молчала? Почему мило улыбалась? Эти вопросы его удручали, и Чонгук никак не мог угомониться. Целую неделю его жена безбожно умалчивала о самом важном событии, которое Чон ждал целую вечность. Он так хотел этого, а она решила, что имела право скрывать, пускай даже кажущимися никчёмно недолгими семь дней.       Прошло приличное время, гости достаточно много выпивали. Чонгук заметил, что Соён тактично отказывалась от алкоголя, и это ещё раз подтверждало новость. Друзья общались, веселились, а донсэн сидел весь в напряжении целый вечер, смотря на то, как радовалась его жена и бесстыже оставляла его без внимания. Лишь изредка бросала на него робкие взгляды, улыбаясь.       Чонгук терпел до последнего: портить вечер никому не хотелось, но всё же было желание, чтобы все поскорее ушли и они с женой наконец-то поговорили. Только вот когда его желание исполнилось, Соён не начала разговор и принялась убирать тарелки. Ведь сейчас это было так важно! А после прошла в спальню, оставив зависшего в своих мыслях Чонгука.       Не имея сил больше терпеть, он ворвался в спальню и застал врасплох нуну, которая копошилась в тумбочке.       — Ты беременна?! — выпалил Чон, потеряв контроль. Вышло довольно грубо: Чонгук говорил на эмоциях, явно не замечая этого.       Соён побледнела, совсем не ожидая чёрствой реакции, и выпрямилась, повернувшись к нему лицом. Она предвкушала увидеть что угодно, но никак не злость. Это было страшно. Казалось, ещё только днём Соён была невероятно воодушевлена и с трепетом ждала завершения ужина, чтобы вручить ему снимок, что даже помыслить не могла о таком поведении мужа, усилием воли отгоняя от себя любые сомнения и страхи, что Чонгук будет зол.       — Да, — тихо ответила она, всё ещё борясь с волнением.       И сейчас Соён уже неважно, как и когда он умудрился узнать, потому что его строгий голос пугал до дрожи в коленках. В тёмных глазах мужа она не могла до конца считать эмоции и мотивы, с которыми он так рьяно на неё смотрел.       — И как давно ты узнала? — Голос будто разрезало сталь, и её слегка передёрнуло.       — Две недели назад, — на выдохе ответила Соён, видя приближающуюся фигуру мужа.       — «Две недели»?! — от шока вскрикнул Чонгук. — И молчала?       Соён слегка вздрогнула.       — Я пыталась. Ты… не рад? — робко спросила она, глядя изумрудами в карие омуты.       Всю злость как рукой сняло, когда Чонгук увидел в глазах жены грусть, отчего только теперь понял, что выглядело это именно так, как и предположила Соён. Он настолько разозлился, что не прочитал испуг от своих действий в глазах жены.       Чонгук быстро преодолел расстояние между ними и взял её за руку. Соён опустила взгляд, и он успел увидеть капельки слёз, ругая себя всеми существующими матами.       — Я правда пыталась рассказать, но ты всё время был занят, — проговорила она, удивляясь своей чрезмерной эмоциональности. — Потом мы оба завертелись. Позже этот ужин.       — Тише, Соён, — остановил дрожащий голос жены, затем, приподняв за подбородок, посмотрел на неё с раскаянием. — Прости, я немного погорячился. Но это не потому, что я не рад. Да, чёрт возьми, я чертовски рад! Просто я разозлился, что не узнал об этом сразу. Господи, ты же понимаешь, что я должен был знать? Это же так важно. Даже эти две недели.       Несмотря на это, Чонгук всё понимал: виной всему его же занятость. Ведь, пытаясь закончить все дела, он чуть ли не ночевал на работе, оставив бедную жену в одиночестве с такими новостями. В следующее мгновение Чон крепко обнял её.       — Соён, ты не представляешь, как я рад! Я так мечтал об этом! — послышался искренний голос Чонгука, которого сейчас переполняло множество нежных чувств.       Он не то чтобы был рад — он разрывался внутри от переполняющего его счастья.       Соён отстранилась от Чонгука и, отойдя, достала из тумбочки ту самую плёночку, при виде которой у мужа чуть ли обморок не случился. Он крутил снимок, вертел в разные стороны и улыбался, как самый счастливый ребёнок, которому вручили в руки огромную конфету. Насмотревшись вдоволь, Чонгук впился в губы жены, и его окутала волна райского наслаждения. Что ещё нужно было для полного счастья? Пожалуй, ничего. Сейчас он был счастлив как никогда прежде.       Страсть, бурлящая в крови Чона, превращалась в нежность: теперь ему хотелось быть ещё бережнее к жене. Поцелуй стал ласковыми и дурманящим. Целовать Соён было всегда блаженно, а сейчас особенно приятно от осознания, что она подарит ему ещё большее бесценное сокровище.       — Спасибо, — прошептал Чонгук в ухо жены, когда отстранился от желанных губ.       Затем он опустился на колени — примерно так же, как когда-то делал предложение. Встав на одном уровне с её животом, он смотрел на Соён снизу вверх огромными сияющими глазами, и улыбался. У неё тотчас сердце пропустило удар, а у Чонгука билось как сумасшедшее в предвкушении. Осторожно схватив её за талию, он приблизил жену к себе и совсем нежно поцеловал в живот поверх тонкого шёлкового платья.       Неожиданно самые тёплые чувства, переполняющие его, заставили его хотеть выть от радости. Сейчас он был определённо счастлив на все несколько тысяч процентов. Да нет таких цифр, которыми бы можно было измерить его радость. Чонгук станет отцом, и это осознание реальности оказалось самым приятным, что невольно глаза щипало от чувственности из-за блаженного момента.       — Мы с мамой будем с трепетом в сердце ждать твоего появления, малыш, — тихо прошептал Чонгук, расплываясь в улыбке.       Соён растворялась и успокаивалась в его руках. Все страхи рассеивались, потому что она знала, что нужная опора будет всегда рядом, а от этого бояться ей больше нечего. Осталось лишь смиренно дождаться появления в этот мир нового гостя. Самого желанного и уже любимого всем сердцем.