Цена свободы

Если бы у Дейдары кто-то спросил, страшно ли ему было умирать во второй раз, а он бы вдруг почувствовал внезапную тягу к неуместным откровениям, то честно признался бы, что нет. Умирать во второй раз не страшно, скорее, до раздражающего досадно и, может, даже немного утомительно: сначала тебя насильно выдергивают из неосознаваемого бытия, а потом вынуждают снова сражаться. История издевательски циклична: ему вновь никто не дает свободы выбора в придачу — очень неприятный побочный эффект внезапного воскрешения. Поначалу Дейдара почти не жаловался — если говорить начистоту, ему было интересно. Не настолько интересно, как при жизни, но все же. Тем более, он не помнил, что скрывалось на той стороне: пеплом оседали даже последние прижизненные воспоминания. Теперь же у Дейдары появлялась уникальная возможность снова повзрывать, ощутить будоражащий сознание выплеск адреналина, осветить небо яркими смертоносными всполохами, вызывающими у людей ощущение благоговейного ужаса, так почему бы этой возможностью не воспользоваться? Учитывая его разлагающееся положение, когда бы еще такой шанс представился? Конечно, странно осознавать себя живым мертвецом, но Сасори, вон, почти два десятка лет проходил фактическим трупом — и ничего, справлялся. Дейдара не заглядывал далеко в будущее и не особо размышлял, справится ли он; зачем, если у него не должно быть будущего? Настоящее представляло собой короткий, чудесный угасающий миг — именно такой, какой он любил. Отсекалось всё, что выходило за эту грань. Увы, впоследствии эта грубая стратегическая ошибка сыграла с ним плохую шутку. Пусть без свободы воли она и не воспринималась критично. Оживший Дейдара не думал о смерти и о жизни всерьез до того момента, пока они с Сасори совершенно бездарно не попали в ловушку раздражающего мальчишки из деревни Песка. Окажись они в менее провокационном положении, Дейдара обязательно позлорадствовал бы над тем, что Сасори победило его же бывшее кукольное вместилище, которое, потеряв драгоценную сердцевину, вызывало у Дейдары чувство липкой брезгливости. Дейдара старался лишний раз не смотреть в мертвые, ничего не выражающие глаза, не наблюдал пристально за механическими, лишенными всякого изящества движениями. За свою невнимательность и излишнее — даже показательное — проявление снисходительного пренебрежения к врагу он в итоге жестоко заплатил, утратив контроль за ситуацией. Дейдара пораженно замер, когда железный трос туго обвил его тело, и все-таки невольно вскинул взгляд на марионетку. В стеклянных глазах плескалась тихая смерть и ледяная пустота. Дейдара замешкался, засмотревшись, и Канкуро вновь воспользовался этой заминкой себе на пользу, приказав марионетке подтянуть Дейдару тросом поближе. Почему-то именно тогда, даже несмотря на свое мертвое, ничего не чувствующее тело, Дейдара впервые ощутил, что снова умирать не хочется. Пусть это и не страшно, не жутко, не больно, но почему-то до несправедливого обидно. Дейдара не успел как следует погрузиться в собственные размышления — очередной удар пришел с неожиданной стороны — от собственного соратника: Сасори, похоже, против смерти ничего не имел, какого-то черта воспринимая ее как возможность обрести покой, что Дейдара в корне с ним не разделял. Он готов был цепляться изо всех сил за призрачный шанс побыть на этой земле подольше. Возможно, в скором времени они действительно умрут, но это не значит, что нужно сдаваться так легко. Дейдара пытался втолковать это Сасори, пытался выразить свое недоумение и недовольство, да что уж там — пытался даже кричать. Сасори попросту пропустил все его эмоции мимо ушей — внушительный опыт игнорировать Дейдару у него имелся. Дейдара барахтался в беспокойном океане один, погружался ко дну, когда трос затягивался вокруг его тела сильнее, и выныривал на поверхность, делая спасительный вдох в тот момент, когда натяжение чакры у пальцев Канкуро ослабевало. Дейдара отчаянно нуждался в небольшой спасительной диверсии. Будь у него чуть больше пространства для маневра, он бы обязательно что-нибудь придумал. Он бы слепил бомбу… нет, несколько маленьких досаждающих бомбочек, которые смогли бы беспрепятственно добраться до любого человека, до любой части тела. Маленькие бомбочки — большие последствия. Немного шума, много крови, несколько упавших тел и — свобода. Что за ней крылось, Дейдара представлял с трудом. Фантазии не имели ничего общего с жестокой реальностью: все, на что Дейдара здесь способен — это несколько бессмысленных попыток вырваться из марионетки и беспомощная ругань в адрес Сасори в тщетной надежде достучаться до напарника и заглушить дурь, которую Канкуро старательно заливал ему в уши. Дейдара ожидал очередное бесславное окончание пути: Сасори не слушал, Дейдара не мог выбраться, и они должны были умереть — иного выхода не существовало. Они были обречены и Дейдара готов поклясться, что погибли бы. Если бы не раздался взрыв.

***

В глаза ударило вспышкой света, такого яркого, что Дейдара непроизвольно закрыл глаза, — мрачная марионетка совсем не спасала, — вместе с этим отчаянно сильно прижимая освободившиеся руки к ушам: грохот оказался оглушающим даже по его меркам. На секунду ему глупо почудилось, что дрожью содрогнулся весь мир, пытаясь в предсмертной агонии уничтожить все живое на свете. Дейдару повело; он чувствовал, как реальность предательски меркла, прежде чем он отключился окончательно. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Дейдара вновь пришел в себя. Какое-то время он позволял ситуации плавно плыть по течению, не предпринимая никаких действий. Дейдара сомневался, но казалось, что марионетку, в которой его заперли, разнесло в щепки, а сам Дейдара, свернувшись, лежал на земле. Он разлепил непослушные губы и попробовал заговорить, но не услышал собственного голоса. События продолжали набирать скверный оборот; Дейдара ни за что бы не признался, — и под пытками тоже, — но на секунду его пробрало колючей тревогой. Дейдара не понимал: у него пропал голос или слух? Или он все-таки умер? Можно ли умереть, не осознав этого? Прошлый опыт тяжелым грузом канул в небытие — сравнить было не с чем. Он медленно открыл глаза, но почти ничего не увидел — очертания расплывались, судорожно гуляли, перед глазами стояли светлые блики. Неясно, находились ли рядом люди, или он остался один. Во всяком случае, никто не спешил его добивать, а это уже можно воспринять, как хороший знак. Дейдара предпринял осторожную попытку встать, но тело его совсем не слушалось: он не чувствовал ничего, и это, вместе с неспособностью что-либо видеть, слышать или говорить, вызвало острый укол позабытой и пугающей эмоции — отчаяния. Ситуация и так была скверной, а каждая проходящая минута только подливала масла в огонь. Непрошеные чувства Дейдара спешно старался отогнать прочь: потерять контроль над головой было еще страшнее. Он должен успокоиться, иначе точно не сможет выбраться отсюда. Дейдара вновь попытался пошевелиться — и снова безрезультатно. Все равно что настойчиво стараться двигать частью тела, которой тебя лишили. На какую-то долю секунды ему пришла в голову ужасная мысль, что в таком положении он и останется. Что это пост-эффект техники, и после того, как дзюцу перестает действовать, ты не исчезаешь и не попадешь обратно в загробный мир, нет. Ты остаешься ничем — всего лишь пустой оболочкой, блуждающим сознанием без настоящего тела, без способности хоть на что-то повлиять. Он бы рассмеялся, если б мог — у Вселенной явно дурное чувство юмора. Когда Дейдара думал о том, как сильно ему не хотелось снова умирать, он имел в виду совершенно не это. До чего абсурдная ситуация. Интересно, так себя чувствовал расчлененный и погребенный заживо Хидан? Омерзительное ощущение. Кто вообще станет желать бессмертия такой ценой? И все-таки Дейдара хватался за одно спасительное предположение, одну робкую надежду на то, что его тело могло разнести взрывом, и ему требовалось время, чтобы прийти в норму. Это бы объясняло отчасти его неспособность двигаться и потерю органов чувств. Даже если он ошибался, ему нужно сосредоточиться на этом. Дейдара настолько глубоко ушел в свои мысли, что далеко не сразу уловил очевидные перемены в окружении. Где-то рядом послышался шорох, такой тихий, что Дейдара не обратил на него внимания, даже не заметил, что снова может что-то слышать. Шорох, тем временем, становился все ближе, постепенно оборачиваясь нетвердыми шагами. Дейдара пришел в себя слишком поздно, и если это был враг, ему с лихвой хватило бы времени на то, чтобы Дейдару добить. Или в их случае — запечатать, что по большей части сути не меняло. Внутренне Дейдара напрягся и инстинктивно вскинул руки перед собой, закрывая лицо, — на самом деле, он не понял, получилось ли, но задумка была, — но удара не последовало. Человек, подошедший к нему, пошатнулся и упал на колени, тихо прошипев себе под нос какое-то неразборчивое ругательство. Дейдара попытался вслепую поднять руку, но либо тело его так и не слушалось, либо он зацепил воздух. Он судорожно придумывал пути отхода, но в его положении был способен сделать чуть менее чем ничего. — Не размахивай руками, — приглушенный голос Сасори прозвучал совсем близко, рядом с левым ухом Дейдары. Будь у Дейдары легкие — он бы точно сейчас задохнулся. На него обрушилась такая сокрушительная волна облегчения, какого он, наверное, в жизни не испытывал. Сасори здесь, с ним, живой. Настолько, насколько это понятие к ним применимо. — Дейдара, руку опусти, — повторил Сасори на удивление спокойно. Дейдара вяло удивился — надо же, даже не бесится. — Я не могу, — признался Дейдара, испытывая некоторую тревожность из-за странного звучания своего голоса: тот звучал далеко и чужеродно. — Я не контролирую тело. И вас не вижу. Оно вообще уцелело? — спросил он невпопад, стараясь поддерживать одинаковый тон. — Тело твое? — Сасори замолчал ненадолго. — Видимых повреждений нет. Сильно сомневаюсь, что могут быть внутренние. Ты только меня не видишь или в принципе ничего не видишь? Что со зрением? Дейдара сосредоточенно уставился вперед, пытаясь хоть что-то рассмотреть. Причудливые узоры, танцующие в глазах, перетягивали все внимание на себя, и мешали Дейдаре прорваться сквозь густую пелену этого странного калейдоскопа. — Блики в глазах… кажется, впереди что-то мерцает. Сасори ничего не ответил, но по звуку Дейдара понял, что тот встал и отошел от него на несколько метров. На мгновение Дейдару пронзило легкой паникой: что, если Сасори его здесь и оставит? Пользы от Дейдары сейчас никакой; у него не получалось даже с телом совладать, что уж говорить о бое. Кстати говоря, сейчас Дейдара вообще не слышал, чтобы где-либо шел бой. Вокруг воцарилась чересчур идеальная тишина. Мёртвая. Ни чужих окриков, ни разговоров, ни характерного для боя грохота — ничего, словно все звуки затянуло в вязкую трясину небытия, где они, в конце концов, окончательно сгинули. Дейдара собирался спросить, куда все делись, но не знал, насколько далеко ушел Сасори, услышит ли он вопрос Дейдары и станет ли вообще отвечать. — Так… ладно, — Сасори вернулся через пару минут, на этот раз куда аккуратнее приседая на корточки. Дейдара силился сконцентрировать на нем взгляд, но бесполезно: максимум, что он мог разобрать — это красноватые волосы на светлом фоне. — Я тебя подниму, — известил он Дейдару будничным тоном, каким обычно рассказывал детали миссии в их другой, прежней жизни. — Сосредоточься. Тебе нужно вернуть контроль над телом. — Оно всё равно, что не моё. Наверное, потому, что не моё. Удивительно, правда? — не удержался Дейдара от язвительной реплики. — Мы не уйдем далеко, если ты будешь висеть на мне мешком. — И что, бросите? — Брошу, — подтвердил Сасори, но Дейдару, на удивление, его ответ не убедил. Сасори совсем по-другому звучал, когда кому-то угрожал, испытывал раздражение, нетерпение или желание поскорее завершить докучающий разговор. Сейчас его голос просто был бесцветным. Или у него тоже проявился какой-то побочный эффект от взрыва? — Что произошло, м? — невнятно интересовался Дейдара, пока Сасори закидывал руку Дейдары себе через плечо и поднимал того на ноги. — Куда все делись? А мы где? — Тебе не кажется, что ты задаешь слишком много вопросов? — Сасори сделал шаг вперед, утягивая вместе с собой Дейдару. Дейдара подозревал, что шёл сейчас только Сасори, в то время как его собственные ноги практически бесполезно тащились по земле. Унизительное положение, и ведь не возмутишься — иначе Дейдара быстро вернется к исходному лежачему состоянию. Очень медленно, но они удалялись от того места, где Сасори его нашел, и будто возвращались из глухого беспробудного небытия в реальный мир: постепенно Дейдара начинал слышать и другие звуки. Они ростками прорезались отовсюду, становились ярче и громче, и в этой суетливой мешанине истошных криков, полных страха, удивления и отчаяния, Дейдара больше не узнавал знакомых голосов. — Вы теперь на побегушках? Пришли забрать меня по указанию новых лидеров, да? — задал Дейдара неожиданный вопрос, не успев его толком переформулировать так, чтобы Сасори ненароком не заехал ему за это по лицу. Но ответ удивил его ещё больше. — Я не думаю, что нам теперь кто-то что-то приказывает. Дейдара, ноги, — напомнил ему Сасори с толикой недовольства в голосе. — Да помню я, помню, — буркнул в ответ Дейдара, прислушиваясь к своим ощущениям. Зрение медленно, но восстанавливалось; постепенно Дейдара начинал различать цвета и видеть очертания предметов у себя под ногами. К слову, ноги действительно волочились по земле, и передвигался он исключительно потому, что одной рукой Сасори поддерживал его за пояс, в то время как другая рука Дейдары по-прежнему лежала на его плече. Непонятно, с чего вдруг Сасори расщедрился на такую помощь, но Дейдара лишний раз решил не испытывать судьбу и не спрашивать. Вдруг правда бросит его здесь и уйдёт. Лучше всего сейчас сконцентрироваться на своём теле. Если он вернет над собой контроль, они с Сасори смогут уйти отсюда намного быстрее и уже потом, в безопасности, у Дейдары появится шанс расспросить напарника о том, что случилось. В том, что Сасори знает намного больше его самого, Дейдара не сомневался. Сасори повёл его куда-то в гущу безмолвного леса, где они, скрытые деревьями, уже не были лёгкой мишенью, хоть и оставались в опасности. Первый шаг, сделанный Дейдарой спустя двадцать минут их молчаливой ходьбы, чуть не повалил их обоих на землю: нога Дейдары ушла в сторону Сасори, и тот едва не упал, зацепившись о нее. Дейдара приготовился выслушивать поток ледяного недовольства в духе: «Какого черта ты не смотришь, куда ставишь ногу?», но либо сегодня день невиданного терпения, Сасори не свойственного, либо Сасори и правда решил пока игнорировать такие вещи. — Продолжай, — кратко обронил Сасори, но стал куда пристальнее следить за движениями Дейдары. Дейдара вновь пожалел, что не может дышать — все-таки сколько эмоций можно выразить вздохом, не прибегая к словам. Последующие шаги ему давались куда успешнее, хотя на правую ногу он продолжал хромать сильнее. Он попробовал ущипнуть себя, чтобы проверить физические ощущения, но предсказуемо ничего не испытал. — Чувствительность не вернулась, — обронил Сасори, очевидно, заметив его действия. — Почему за нами никто не гонится? — спросил Дейдара, впервые переводя на Сасори взгляд. У Сасори было равнодушное лицо, такое выражение Дейдара видел сотни раз, но… оно все равно разительно отличалось от прежнего, кукольного. Все портили чертовы темные склеры глаз, назойливо напоминающие о том, что хоть Сасори и перестал быть марионеткой, живым человеком он тоже не стал. — Мы отошли довольно далеко от эпицентра взрыва. Там сейчас переполох, думаю, остальным просто не до нас. — Говорить яснее вы, понятное дело, не можете? — Дейдара, — начал Сасори уже с долей раздражения в голосе. — Не здесь. Нужно уйти отсюда подальше. Или я пойду сам, если ты не замолчишь. Молчать совершенно не хотелось, но Дейдара послушался, досадливо пиная попавшийся впереди камешек, о который спустя пару шагов Сасори едва не запнулся. Любопытство буквально раздирало изнутри, лукаво подталкивая к расспросам, но Дейдара старательно душил внутри новые рождающиеся вопросы. Жаль, что Сасори не настроен на разговор, идти стало бы проще, если бы они хотя бы что-то могли обсудить. Или Сасори опасается, что тогда их обнаружат? Ну так и их передвижение нельзя назвать скрытным и быстрым. Жаль, что у них нет глиняной птицы… — Почему вы просто не прикрепите ко мне нити чакры? — негромко задал мучивший его вопрос Дейдара. Сасори не хочет рассказывать ему о происходящем, ладно. Дейдара потерпит. Но зачем тащить его на себе, когда можно воспользоваться техникой? Дейдара бы не одобрил, конечно, вот только Сасори вряд ли когда-либо заботился об удобстве Дейдары и тактичности в целом. — Я не могу, — коротко ответил Сасори. — Так же, как и ты не можешь сейчас ничего слепить и использовать. — У нас нет чакры, — удивленно прошептал Дейдара скорее себе, нежели Сасори, но тот всё равно кивнул в ответ. Только в этот момент Дейдара по-настоящему осознал их беспомощное положение. Они вдвоем едва способны нормально идти — Дейдара подозревал, что Сасори медленно двигался отнюдь не потому, что его обременяла дополнительная ноша. Их тела слабы, чувства притуплены, у них нет чакры, они не ощущают чужое присутствие и не смогут себя защитить, если на них нападут. Фоном Дейдара по-прежнему слышал чужие крики, но они доносились откуда-то издалека и смешивались в один протяжный вой. В безлюдном лесу они пока что были только вдвоем, и это можно назвать удачей — кто знает, что ждало их впереди. Дейдара вновь украдкой покосился на Сасори, теперь в полной мере понимая его осторожность. Похоже, с вопросами действительно придется повременить.

***

Им удалось устроить привал только ближе к ночи. К этому моменту они окончательно перестали слышать чужие крики и далёкий лязг оружия. Тишина, правда, не принесла ожидаемого спокойствия, напротив, заставляла нервничать куда сильнее. Дейдара обостренно реагировал на каждый новый звук, внутренне готовясь отразить в случае чего удар. Сасори вёл себя намного сдержаннее, впрочем, стоило ли равняться на человека, который напрягаться не мог чисто физиологически, да и технически человеком и не являлся последние десятилетия? Пару раз за время пути им с Сасори попадались беглые шиноби, удирающие подальше с поля боя. Приходилось петлять, чтобы не столкнуться напрямую. Здесь отсутствие чакры скорее сыграло им с Сасори на руку — шиноби их не чувствовали, потому и не пытались найти и добить. Сасори несколько небрежно стряхнул руку Дейдары со своего плеча и, убедившись, что Дейдара падать не собирался, пошел проверять местность. Они отошли достаточно далеко от эпицентра битвы, поэтому риск наткнуться на незваных гостей был минимален — разве что они столкнутся с дезертирами, но тут уж ничего не поделаешь, предусмотреть всего невозможно. Лучшего варианта у них не было: и Сасори, и Дейдаре явно нужен перерыв для того, чтобы решить, куда двигаться дальше, а прорабатывать план вблизи военных действий или на ходу, когда они оба едва стояли на ногах, было ещё худшей затеей. Из двух зол, как говорится. — Всё чисто, — сказал Сасори, возвращаясь через несколько минут. В руках он держал чью-то старую потертую походную сумку. — Сюда долгое время не приходили люди. — Прекрасно, — абсолютно незаинтересованным тоном отозвался Дейдара. Он сидел около большого дерева, облокотившись спиной о его кору и смотрел на Сасори снизу вверх. Тот, помедлив, присел рядом, открывая рюкзак и проверяя содержимое. — Нам нельзя тут оставаться, — озвучил Дейдара банальную истину, наблюдая за тем, как Сасори доставал из рюкзака пару сюрикенов, кунай, туго свернутую накидку, а после бросил куда-то в сторону пропавшую еду. — Очень здорово, что ты понимаешь очевидное, — кивнул Сасори, передавая ему простецкую самодельную ловушку. Дейдара уныло взял её в руки, с тоской отмечая, что при нападении от подобного оружия толка не будет. Разве что он захочет повеселить врагов перед позорной и глупой смертью. — У вас есть идеи, куда идти, м? — после паузы спросил Дейдара, очень надеясь на положительный ответ. Сам он затруднялся что-то предлагать: с их репутацией им заказан путь во многие страны. В таком состоянии с ними с лёгкостью разделается и генин, не говоря уже о противниках посерьезнее. Осознание слабости вызывало у Дейдары гнетущее беспокойство, призрачными холодными волнами расползающееся по телу. Происходящее казалось жутко неправильным, будто Дейдара после взрыва очнулся в какой-то другой вселенной. Почти позабытые эмоции давили, стискивали тугой узел на горле, перекрывали дыхание, в котором он, на самом-то деле, не нуждался. Дейдара еще никогда не чувствовал себя таким никчемным. Подумать только — совсем недавно они с Сасори могли захватить Казекаге, наводить ужас на жителей и даже предводителей других деревень, а теперь вынуждены прятаться во мраке в лесу, за темными стволами деревьев, слепо надеясь на удачу и разве что относительно ясный ум. Хотя Сасори с последним вряд ли согласился бы — он-то наверняка считал, что ум у Дейдары какой угодно, но совершенно точно не «ясный». Помощи от Дейдары сейчас было мало, да Дейдара и сам это осознавал, глупо пытаться врать самому себе. Сасори вел их куда-то целенаправленно, пока Дейдара просто позволял ему вести. Оставалось надеяться, что Сасори не бросит его здесь, но Дейдара сомневался, что Сасори так поступит — логичнее было оставить его на поле боя, и не тратить время на его спасение. — Вообще-то да, — кивнул тем временем Сасори, слегка хмурясь. — Есть одно место… В селении Тишины живет человек, который раньше был одним из моих шпионов. Я хочу встретиться с ним. Если он жив, то поможет. — Я никогда не бывал там. Не уверен, что вообще о нем слышал, — с сомнением протянул Дейдара в ответ. — Вы думаете, нам безопасно идти к людям? — Что, в кои-то веки ты начал думать о безопасности? — хмыкнул Сасори без ожидаемого недовольства. — Хочешь вернуться в разрушенную пещеру, где держали Казекаге? — Да-а, один вариант лучше другого, — невесело засмеялся Дейдара. — Вы уверены, что ваш шпион все еще сохраняет лояльность? — У него нет причин на нас нападать, только если он не захочет убить ради убийства, — медленно ответил Сасори, бросая на Дейдару короткий взгляд. — И он наверняка не знает нашей ситуации. Не решится на глупый риск. Он же не ты. — Ну вот можно было обойтись и без последней реплики, — досадливо поморщился Дейдара, отворачиваясь и переводя взгляд вперед, в бесконечное пространство шуршащих листвой деревьев. — Дело не только в нем, — продолжил Сасори негромко. — Селение почти всё время своего существования занимало нейтральную позицию, не заключая союзов с другими деревнями. По крайней мере, официально. Да и вместо организованных шиноби у них — наёмники, жадные до денег. Дейдара показательно вздохнул и попытался поудобнее сесть, ерзая плечами по толстому стволу дерева. Сухая кора не впивалась в спину, но Дейдара почему-то всё равно испытывал какой-то фантомный назойливый дискомфорт. — Удивительно, что с таким подходом их ещё никто не захватил, — буркнул он в ответ. — В прошлом селение выступало скорее торговой точкой, там заключались нечистые сделки, а потому постоянно всплывали редкие и проклятые артефакты. С приходом к власти нового лидера ситуация ещё больше усугубилась. Хотя на местных это мало отразилось. — Как это вообще возможно, м? — с недоверием спросил Дейдара. По его опыту общения с мирными жителями — которое в последние годы сводилось в основном к угрозам и едким насмешкам с его стороны — они в основном старались держаться подальше от криминальных личностей. А здесь буквально под боком рассадник преступности, и никто не пытается протестовать даже бессмысленными криками. — Кто знает. Приспособились? Или подкупает мнимая независимость от других стран вместе с распутной жизнью, доступностью легких денег и возможностью творить беззаконие едва ли не на центральных улицах посреди светлого дня? Люди быстро привыкают потакать своим желаниям. Особенно низменным. Дейдара какое-то время молчал. — Ясно. Понимаю, почему вы предлагаете идти туда — преступники могут затеряться среди преступников. А мертвецы? — С этим сложнее. Мы не единственные, кто уцелел, и наверняка не единственные, кто туда придет. Сасори задумчиво крутил в руке кунай, очевидно, прорабатывая в голове детали их спонтанного похода, в то время как Дейдара почти завороженно наблюдал за его движениями. Они шли вразрез с обычным поведением Сасори: не были изящными и отточенными, скорее рваными и слегка небрежными. Дейдара очень редко видел, как Сасори пользовался оружием, в основном он сражался марионетками из… марионетки. Что-то необычное, доверительное и даже интимное сквозило в этом, казалось бы, совершенно обыденном для других жесте. Хорошо, что сейчас Дейдара не живой человек в полном смысле этого слова, и неожиданное смущение ему не грозило. Ночь выдалась на удивление мирная, учитывая произошедшие события. Дейдара не знал, снова ли им улыбнулась удача, или же дело крылось в том, что объединенная армия шиноби продолжала наводить порядок там, на фронте. В любом случае им пока удавалось оставаться незамеченными. Дейдаре крупно повезло, что Сасори вернулся за ним, какие бы мотивы тот ни преследовал. Он обязательно попробует спросить об этом Сасори когда-нибудь потом; в этот же момент Дейдаре с лихвой хватало того, что они оба еще существуют, и Сасори не умер после идиотских увещеваний Канкуро. Несносному мальчишке из Песка давно пора зашить покрепче рот. Какое-то время они оставались на месте, проговаривая малозначащие детали. Вся ситуация нагоняла на Дейдару тоску — в их паре за стратегические решения больше отвечал Сасори, способный прорабатывать планы незаметных атак. Дейдаре такой подход никогда не нравился: он предпочитал открытый бой, включающий в себя шум, громкие взрывы и стремительно умирающую красоту. В их положении Дейдара даже при всем желании не мог применять свои дзюцу. Рты на руках вели себя безжизненно, спасибо, что еще языки из них не вываливались, было бы весьма непривлекательное зрелище. Да и идиотом Дейдара — что бы на этот счет ни думал Сасори — не был. Тихо — значит, тихо. Он потерпит.

***

Селение находилось не так далеко, как Дейдара думал, хотя скорость их передвижения и вносила свои коррективы. К счастью, тела восстановились достаточно для небыстрого бега, и Сасори уже не приходилось поддерживать Дейдару. Основная трудность крылась в другом: путь проходил в опасной близости к основной дороге, из-за этого они становились потенциальной мишенью для возможных случайных путников. Оставалось надеяться, что люди не настолько отчаянные идиоты, чтобы бестолково путешествовать во время войны. С другой стороны, они могли встретить и вооруженных шиноби, возвращающихся на фронт или уходящих с передовой. Вот это принесло бы куда больше серьезных проблем. Вряд ли их скромный арсенал из пары старых ловушек и тупых кунаев позволит им тягаться с оружием противника. Не говоря уже о них. Тронешь — рассыпятся. «Не думать об этом» — раздраженно напомнил себе Дейдара. Они вышли к селению к вечеру следующего дня. Дейдара впервые за время их пути испытал что-то близкое к осторожной радости: наконец-то у них получилось. Первая маленькая, но важная победа за ними — их никто не призвал обратно, не запечатал и больше не имел над ними никакой власти. Они с Сасори остановились поодаль, наблюдая с безопасного расстояния, как через главные ворота беспрепятственно въезжает в селение на телеге какой-то купец с товарами. Его никто не останавливал и не проверял — значит, как минимум вблизи ворот охрану не поставили. Дейдара провожал удаляющуюся телегу взглядом и про себя поражался тому, как беспечно вели себя люди в это крайне неспокойное время. Или причина крылась в том, что ад сейчас разверзался в другом месте? Но какого-то преимущества это им не давало — они понятия не имели, как дело обстоит в самом селении. Идти напрямик слишком рискованно — они чересчур приметные. Да и еще в этих идиотских плащах. Дейдара в очередной раз пожалел, что весьма скован в действиях: контролируй он свои способности, он бы устроил небольшой отвлекающий взрыв. Даже его хватило, чтобы вызвать в селении переполох — тогда они с Сасори проскользнули бы незамеченными. А эти ловушки… Дейдара достал чьи-то самодельные бомбочки из кармана и с неприязнью взглянул на них — дилетантство. Их даже использовать как-то позорно, но выбирать все равно не приходится. Боже, какой стыд. — Как-то совсем уж глупо идти в лоб, так? — спросил Дейдара, наблюдая за заезжающими повозками. Здесь, снаружи, все выглядело до неприличия безмятежным: ну точно не криминальный город, а обычное, ничем не примечательное селение. — Вообще-то именно так мы и поступим, — бросил короткий взгляд на него Сасори, прежде чем посмотреть вперед, в сторону дороги. Дейдаре очень хотелось спросить, не спятил ли случайно бывший напарник, но удалось вовремя сдержать острый язык за зубами. Он не так уж горел желанием получать от Сасори. — Я знаю, что в город можно зайти и другими путями, но они тайные и не предназначены для чужаков. К тому же, дороги ведут в отдаленные и закрытые кварталы, я в них ориентируюсь плохо. Если мы выйдем там, то привлечем куда больше ненужного внимания, чем если зайдем через главные ворота. — Да мне в принципе все равно, — деланно пожал плечами Дейдара. Он, конечно, лукавил: сложно оставаться самодовольным и уверенным в себе, когда тебя начисто лишили всей силы и прежних способностей. Даже оказавшись голым не почувствуешь себя настолько уязвимым. Если план Сасори провалится, то у них не останется запасного варианта — их просто схватят и убьют. Одно дело — умереть на поле боя, и другое — быть забитым на улицах криминального городка какими-нибудь местными ублюдками. Не самый привлекательный вариант. Сасори накинул на голову капюшон плаща и, кивнув Дейдаре, пошел в сторону основной дороги. Дейдара последовал его примеру, стараясь не отставать. У ворот перед ними завернула в сторону города последняя повозка; они зашли в селение вслед за ней, стараясь держаться поближе к телеге — так можно было хотя бы худо-бедно сойти за сопровождающих. Дейдара внутренне непроизвольно напрягся, ожидая, что в любой момент их фарс пойдет трещинами, и какие-нибудь наемники, из тени следящие за прибывающими, встретят их совсем не с добрыми намерениями. Сасори вёл себя абсолютно бесстрастно; словно для него в порядке вещей было ходить без прикрытия и защиты. Дейдара точно не знал, настоящее ли это спокойствие или сказывались годы жизни в теле скупой на эмоции марионетки. В любом случае, им это на руку: чем меньше эмоций и лишних движений они будут проявлять, тем выше шанс, что они доберутся до нужного места живыми. В городе, несмотря на поздний час, вовсю царила незатухающая жизнь. Ближе к центру селения шум становился еще громче: в местных маленьких открытых ресторанчиках отдыхали и галдели люди, где-то на повышенных тонах спорили между собой мужчины. В темных переулках, мимо которых они с Сасори проходили, Дейдара замечал притаившихся людей, тихо перешептывающихся между собой. Иногда в их руках быстро мелькали предметы. Дейдара подозревал, что вещи явно запрещенные, иначе к чему такая скрытность? — Сделки прямо на улицах? — негромко спросил Дейдара. Сасори проследил за его взглядом и кивнул. — Привычное дело. Мелкие безделушки — по здешним меркам — и не стараются прятать. Если товар ценный, выбирают куда более тихое и неприметное место. — Сасори сделал паузу и добавил: — Какузу здесь нравилось. Он сам провернул тут ни одну сделку. Слова Сасори вызвали очередные непрошеные воспоминания о бушующей войне, и Дейдару мгновенно захватило чувство ирреальности происходящего. Тут перед ними открывался совершенно другой мир, нетронутый конфликтом — всё те же старые дрязги, мошенничество, процветающая преступность… и всё это в то же самое время, пока где-то в другом месте объединенные силы шиноби боролись за какое-то свое понимание мира и лучшей жизни. Боролись и умирали. Дейдара сомневался, нужно ли ему хоть что-то из этого. Он не ощущал себя частью хоть какого-то из миров — будто он очутился за гранью жизни, где уже ничего не имело смысла. Иногда им встречались на пути шиноби с протекторами союзных сил — тогда приходилось в целях безопасности плавно менять траекторию и делать ненужные круги. Но похоже, что им действительно сегодня везло, или те, будучи пьяными и усталыми, попросту не замечали разгуливающих бывших мертвецов. Похоже, война нещадно оставляла на людях свои метки, и им просто на какое-то время хотелось вернуться в прежние времена, даже если сейчас о старом укладе жизни напоминал только этот прогнивший преступностью городок. — Мы почти на месте, — тем временем сообщил Сасори. Они вышли к какому-то старенькому и на первый взгляд неприметному заведению, соседствующему с очередным идзакая. Только в этот момент Дейдара осознал, как далеко вглубь города они ушли, и что за весь путь их никто не попытался остановить. Ему в голову пришла и другая мысль: похоже, здесь никто не в курсе случившегося на фронте. Новости еще не дошли или некому их передать? Сасори подошел к массивной двери и несколько раз прерывисто и своеобразно постучал. Дейдара ждал неподалёку, на всякий случай посматривая по сторонам. Дверь распахнулась через несколько секунд буквально на считанные сантиметры. Из заведения выглянула высокая женщина, окидывая Сасори сверху вниз внимательным и цепким взглядом. — Мне нужен Нэо Хаттори, — произнес он. — Как вас представить? — Хируко. Дверь за женщиной закрылась. Сасори отошел назад и поравнялся с Дейдарой, устремляя куда-то в сторону рассеянный взгляд. — Вы представились именем куклы? — насмешливо поинтересовался Дейдара. — Забавно. Может, знай они настоящее имя, вам оказали бы бóльшую честь? — Не будь идиотом, — с ноткой нескрываемого раздражения отозвался Сасори. — Он поймет. Она, возможно, нет. Чем меньше людей будут о нас знать, тем лучше. Удивительно, что тебе приходится объяснять элементарные вещи. — Удивительно, что вы питаете надежду на анонимность, — не без иронии отозвался Дейдара. — Пара дней — и вести доберутся до этого места. Или, как минимум, слухи. Чтобы оставаться неузнанными нужно либо сидеть взаперти все время, либо постоянно ходить под Хенге. — Дейдара… — с предупреждением начал Сасори, но Дейдару было не остановить. — Но вам-то не впервой скрываться, м? — Дейдара понимал, что его несет, но отчего-то не замолкал. Сложно сказать, что стало причиной: долгая нервная дорога, раздражение из-за собственной слабости, злость на Сасори за почти что очередную бесславную его смерть или все разом. — Вы и до этого сидели в своей дрянной кукле, как последний затворник. Сасори смотрел на него непередаваемо убийственным взглядом — определенно хотел испепелить глазами. Он сделал еще один шаг вперед и непроизвольно дернул рукой, словно пытался решить, что сделать: просто Дейдару ударить или придушить к чертовой матери. Ни того, ни другого, однако, не произошло. Сасори на удивление быстро взял себя в руки; разве что взгляд оставался холодным и безразличным, и это, в сочетании с черными склерами глаз, создавало по-настоящему жуткое впечатление. — Уже жалею, что тебя вытащил, — беспощадно припечатал он ровным тоном. Ничего хорошего после своего выпада Дейдара не ожидал услышать в ответ, и все же слова Сасори резанули по мертвому сердцу. Дейдара досадливо отвернулся, не желая демонстрировать, насколько сильно сказанное его уязвило. Немного согревало лишь злорадное предположение о том, что Сасори сейчас так же неприятно, как и ему. Извиняться Дейдара не собирался. Не делал этого при жизни, так и после смерти нечего начинать. Молчание становилось все более гнетущим и осязаемым. Сасори больше ничего не говорил и, видимо, решил вовсе Дейдару игнорировать; Дейдаре тишина давалась в разы труднее — сказывался взрывной и импульсивный, но отходчивый характер. И вот кто его тянул за язык, зачем надо было так высказываться? Неожиданно послышался скрип двери. Дейдара машинально обернулся на звук и увидел вышедшего на улицу человека. Тот оказался гораздо старше Дейдары; на вид ему было около сорока лет. Его лицо украшала россыпь мелких некрасивых шрамов, темные волосы были убраны в короткий хвост. У него, как и у многих других людей в этой деревне, отсутствовал протектор с символом какого-либо селения или объединенной армии шиноби. — Сасори-сан, — мужчина почтительно поклонился. — Рад снова вас видеть. — Нэо, — кивнул в ответ Сасори и махнул рукой в сторону Дейдары, даже не удосужившись повернуться к нему. — Мой напарник, Дейдара. Нэо столь же учтиво поклонился Дейдаре, ненадолго задерживая взгляд на его руках, которые Дейдара надежно скрыл под длинными рукавами плаща. Он слегка нахмурился: сейчас подобный интерес чужого человека изрядно нервировал. — Наслышан о вас, — добавил Нэо. Что ж, подкопаться к манерам Нэо Хаттори невозможно — прямо-таки выверенная любезность. Дейдара с недовольством отметил, что подобное, наверное, Сасори нравилось: сплошная покорность — ни бунтарства, ни намека на своеволие. Чудесно. — Нам нужно тихое место, где мы могли бы провести несколько дней. — Сасори быстро перешел к делу. — Желательно без посторонних. — Да, я понимаю. Приватность в приоритете, — медленно произнес Нэо. — Пойдемте. Нэо развернулся в сторону закрытого заведения и поманил их рукой, приглашая. Дейдара невольно посмотрел на Сасори, но тот по-прежнему не обращал на него никакого внимания, словно Дейдары не существовало. Дейдару так и подмывало снова начать разговор, останавливало лишь осознание того, что место для этого чертовски неподходящее, да и лишние уши им ни к чему. Придется подождать, пока они не останутся наедине. Нэо какое-то время возился с замком и затем отворил тяжелую дверь, пропуская Сасори и Дейдару вперед. Внутри царило сущее безумие: несло алкоголем и табаком, от резкого и противного шума неприятно отдавало в ушах. Туда-сюда сновали вездесущие разодетые девицы, разносящие крепкую выпивку и призывно крутящие бедрами. Одна из них улыбнулась и подмигнула Сасори, свободной от подноса рукой дотронулась до рукава его плаща и попыталась потянуть к свободным столикам. Дейдара, наблюдая за этим вопиюще наглым действием, быстро закипал, внутренний голос настойчиво призывал спихнуть нахальную девчонку куда-нибудь подальше. Сасори, впрочем, подобный интерес к своей персоне тоже не оценил: быстрым движением выдернул руку и с откровенной брезгливостью вытер ее о край плаща. Девушку это совсем не смутило — пожав плечами, она поспешила куда-то вперед, в шумную толпу. За столами сидели группами люди, выпивающие или играющие в карты. За одним из столов, судя по доносившимся выкрикам, в скором времени явно назревал конфликт. Обычные посетители на них с Сасори почти не обращали внимания: то ли люди здесь привыкли к приходящим и уходящим чужакам, то ли чересчур были погружены в свои дела. Дейдара искоса посматривал по сторонам, стараясь разглядеть, нет ли тут знакомых лиц. Он больше не смотрел на Сасори, но мог поклясться, что тот занят тем же. Всё же сейчас бдительность как никогда важна. Они прошли через весь зал и вышли в другой, куда менее людный, чем первый. На самом деле, зал почти полностью пустовал, исключение составляла маленькая группка тихих наемников, сидящих в стороне. Они при виде чужаков вскинули цепкие стальные взгляды, но быстро расслабились, когда Нэо махнул им рукой. Дейдара нахмурился: он почему-то чувствовал себя не в своей тарелке. Нэо тем временем подвинул старый скрипучий шкаф в сторону и указал на дверь, находящуюся за ним. — Я вас проведу в один из закрытых кварталов, — нарушил тишину Нэо, приоткрывая дверь. — Тамошние жители и гости… скажем так, излишним любопытством не страдают и неудобных вопросов не задают. Территория немаленькая и можно передвигаться относительно свободно. — Нам подойдет, — кивнул Сасори, следуя дальше за их спутником. Дейдара уныло плелся сзади через бесконечный лабиринт. Коридоры оказались пустыми и очень темными, причудливо петляли множеством поворотов. Единственным источником света были редкие фонарики, закрепленные на стенах. Теперь Дейдара понимал слова Сасори о тайных ходах: они бы не прошли здесь сами, без сопровождающего. В одиночку тут запросто или заблудишься, или попадешь не туда, куда следует. Неизвестно, что хуже. — Должен добавить, Сасори-сан, что за пределы квартала ваша неприкосновенность не распространяется. Сами понимаете, какой тут контингент. К тому же, война многим окончательно развязала руки. Людям срывает разум так, что им уже плевать, кто перед ними — хоть Хокаге, хоть Акацуки, — добавил Нэо через какое-то время. — Чудесно, — не сдержал разочарования Дейдара. — Даже не выйти никуда. — Это не так, — покачал головой Нэо. — Вы можете ходить и в основной части города. Если не опасаетесь огласки и нападения. Если же все-таки анонимность имеет большое значение, лучше использовать Хенге. Дейдара бросил быстрый взгляд на Сасори и увидел, что тот тоже смотрел на него в ответ. Нэо шел впереди, поэтому не стал свидетелем их гляделок. Они не могли использовать Хенге, поэтому такой вариант отпадал. Интересно, догадывался ли Нэо об их особенном положении? Он, конечно, видел их глаза, — такое не скрыть — но помимо этого, что еще он слышал о них? Знал ли он вообще, что Сасори погиб несколько месяцев назад? Но для знающего человека Нэо вел себя уж слишком невозмутимо. Не та реакция, которую должны проявлять, общаясь с мертвецами. — Через город нельзя попасть в закрытые кварталы? — спросил Дейдара, подавляя недовольство: бесконечный однообразный путь, да и еще в закрытом пространстве, незнакомом для него, начинал раздражать. — Только лабиринтами? — Почему же, — пожал плечами Нэо, слегка оборачиваясь в сторону Дейдары. — Можно. Вообще-то выходов к кварталам несколько, но преимущество этого в том, что здесь мы точно не получим нежелательного внимания. Дейдаре ничего не оставалось, кроме как кивнуть в ответ и согласиться. Все-таки ему стоило положиться на Сасори в этой ситуации — если уж он привел их именно сюда, в эту деревню, значит, знал, что делал. К тому же, Дейдара был прекрасно осведомлен о проблемах с доверием у Сасори: он доверял примерно никому. Вероятно, случай с Орочимару только укрепил подозрительность Сасори по отношению к другим, а это значило, что он не обратился бы к человеку, не будь на тысячу процентов уверен в его лояльности. Да и принимая решение помогать им, Нэо, в каком-то смысле, рисковал так же, как они сами, придя в эту деревню. Спустя несколько долгих минут бесконечный коридор закончился; через лабиринт они попали в подсобное помещение небольшого аккуратного магазинчика. Снаружи царила тишина, что резко контрастировало с центром города, где, казалось бы, к ночи жизнь становилась куда насыщеннее. Они шли мимо множества однотипных маленьких домиков, расположенных почти вплотную друг к другу. В некоторых из них горел свет, кое-где из-за открытых окон доносились голоса. Нэо вывел их к небольшому домику в конце одной из улиц, где часть домов, кажется, была вовсе не жилой. Дейдара огляделся — место выглядело спокойным и тихим, окутывало атмосферой безмолвности и одиночества. Странно, что Нэо готов им отдать отдельное жилье — Дейдара думал, что они остановятся в гостинице. Да и платить им нечем. Или Нэо не решится брать с Сасори плату? Кто знает, какие у них там отношения. — Не волнуйтесь, здесь безопасно, — проговорил Нэо, глядя в основном на Дейдару. — Я попрошу завтра свою дочь, Маюри, зайти к вам. Если вам что-то потребуется, скажите ей, постараемся достать необходимые вещи. — Нам нужна одежда, — заговорил Сасори, судя по напряженному звучанию его голоса, ему совершенно не хотелось делиться излишней информацией, но выбора не было. — И мне нужны некоторые инструменты для работы. — Конечно. — Нэо почтительно поклонился, а Дейдара едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Оружие им бы тоже не помешало, тем более сейчас, когда техники не работали… Дейдара засомневался: сказать или не стоит? Может, лучше не акцентировать внимание на их беспомощности? Сасори еще какое-то время о чем-то тихо переговаривался с Нэо, Дейдара решил его не ждать; взяв ключи, пошел в дом, не прислушиваясь больше к диалогу. Только закрыв за собой дверь и привалившись к ней спиной, Дейдара вдруг понял, что устал. Не физически, конечно — тело все еще воспринималось чужеродно, — но вот морально последние события вымотали Дейдару полностью. Сейчас его начинало накатывать колющим осознанием того, что они находились в маленьком шаге от смерти, и им удалось избежать ее благодаря счастливой, нелогичной и непонятной случайности. И что Сасори опять едва не позволил себя убить. Дейдара ненадолго прикрыл глаза, стараясь подавить зарождающуюся внутри злость. Подумать только — Сасори мог умереть из-за слов какого-то самоуверенного мальчишки из Песка! Сасори вообще как-то слишком легко умирал для того, кто так дорожил бессмертием и всегда это подчеркивал. Разъедающее раздражение так и рвалось наружу, но Дейдара настойчиво глушил его, понимая, что выплеснуть эмоции не удастся. Взрывать дома нельзя, руки в ужаснейшем состоянии, поэтому и при большом желании ничего не получится. Швырять вещи? Это уже слишком похоже на глупую истерику. Он пока не настолько отчаялся. Впрочем, и вещей-то здесь немного. Домик совсем маленький: всего пара комнат, не считая уборной и кухни. В маленькой комнатке, по-видимому скромно исполняющей роль спальни, хранилась пара свернутых футонов, шкаф и тумбочка с лампой на ней. В большой комнате — котацу с дзабутонами, несколько старых картин с изображением битв на стенах и мелкие предметы интерьера. На первый взгляд и не скажешь, что это дом для преступников-шиноби. Дейдара неспешно прошелся по комнатам, передвигая картины и ненужную мелочевку. Они с Сасори бывали в подобных местах: обычно, когда подобное жилье сдавали для шиноби, за внешним фасадом скрывали дополнительные ловушки и оружие. Ушлые хозяева на какие только ухищрения ни шли в погоне за возможностью подзаработать денег. Даже если посетители — преступники, аморальные личности, вроде них с Сасори. Откровенно говоря, пользы от таких бонусов не было никакой: стандартное оружие весьма среднего — в лучшем случае — качества, которое опытного шиноби не могло удивить. Они с Сасори, как правило, по возможности брали обычные комнаты — доплачивать за бесполезные тайники не хотелось. Дейдара не ошибся; за картинами оказались скрытые ниши с кунаями и сюрикенами, а где-то даже завалялась пара старых взрывных свитков. Он оставил все на месте и поправил картины, после всех своих манипуляций чувствуя хоть какое-то подобие безопасности. Арсенал скромный, но это лучше, чем не иметь совсем ничего. Он вернулся к котацу и сел на подушку, скрещивая ноги и упираясь в колени локтями. Итак, они дошли, — что было непросто — и даже не встретили никого на дороге. Шпион Сасори пока что выказывал надежность, вел себя мирно и всячески старался расположить к себе и угодить. И… что дальше? Собственная мысль поставила Дейдару в тупик. Он глупо смотрел на картину перед собой, на которой шиноби из деревни Песка пронзал катаной своего стоящего на коленях противника из деревни Тумана, и затруднялся понять, что делать дальше. Нужен ли им сон? Вряд ли… Дейдара не чувствовал сонливости. Он бы и рад убить несколько часов во сне, но подозревал, что такая роскошь ему не светила. Рты на руках по-прежнему не отзывались, словно и не было никогда у него его техники. Дейдара поколебался и неуверенно спустил плащ с плеча, оголяя рот на груди, и несколько секунд смотрел на него в нерешительности. Попробовать распороть нитки? И что потом? Даже если рот на груди работал исправно — в чем он очень сильно сомневался, — это ему ничего не даст. Неподалеку послышался щелчок открывающейся двери, и Дейдара поспешно поправил плащ. Сасори так тихо вошел в комнату, что если бы он изначально не грохнул дверью, то Дейдара, наверное, и не заметил бы его прихода. Дейдара видел, что тот взглядом скользил по комнате, и без труда угадал ход его мыслей. — Тут есть оружие. Сасори кивнул и тоже присел за стол напротив Дейдары. Отчего-то Дейдара был уверен, что Сасори в эту минуту думал о том же, о чем и он. — Господин Сасори? — позвал его Дейдара. Он немного жалел о своем прошлом выпаде: не хотелось, чтобы Сасори продолжил его игнорировать. Сасори молча смотрел в ответ, и Дейдара решился продолжить. — Вы… Он ненадолго замолчал, перебирая в мыслях вопросы. Спросить хотелось о многом. Почему пришли за мной? Почему не бросили, когда поняли, что сам я идти не могу? — … как давно знаете Нэо? Сасори неопределенно пожал плечами. — Около десяти лет, наверное. Последний год мы не поддерживали связь, но я знал, где он живет и работает. В чем дело? Не доверяешь ему? — легко и безошибочно угадал Сасори причину вопроса. Дейдара нахмурился и неопределенно повел плечом. — Я его не знаю. — За время моего знакомства с ним он меня еще ни разу не подводил. Да и с его стороны крайне неразумно решиться на что-то подобное. Дейдара думал так же, но принципиально ответил противоположное: — Почему же? Вы сейчас не представляете для него опасность, — отметил Дейдара. — Не смотрите на меня так, это правда. Ко мне это тоже относится, — добавил Дейдара примирительно. — Он не в курсе всей ситуации, Дейдара, и не станет рисковать. Тут живет его семья, не составит труда узнать, в каком именно доме. Нэо их любит и едва ли захочет поставить под удар. В этом и есть его главный недостаток: привязанность к другим людям всегда обнажает слабые места, — произнес Сасори с пренебрежением. — Ну-ну, — уныло согласился Дейдара. В этом плане Сасори себя под удар поставить не мог. Или мог? Интересно, выжила ли его бабка? — Так что все-таки случилось там, на поле боя? — рискнул спросить Дейдара, надеясь, что Сасори не попытается уйти от ответа. — Ты ничего не видел? — зачем-то вопросом на вопрос ответил Сасори, словно тянул время. Дейдара покачал головой. Видел он только марионетку Канкуро изнутри. Гаденькая такая марионетка. А вот слышал куда больше — например, чертовы речи Канкуро, которые каким-то образом все же возымели воздействие на Сасори. Дейдара на пару секунд прикрыл глаза — от этих воспоминаний он снова начинал заводиться. А еще мог поклясться, что чувствовал фантомную головную боль. — Нет, — ответил он, куда напряженнее, чем желал. Сасори, похоже, это заметил, и Дейдара быстро добавил, прежде чем тот успел бы развить тему. — Ничего. Я слышал только взрыв. И, что невероятно досадно, он был не мой. — Воскрешение попытались развеять. Я видел, что часть душ успела покинуть тела, а потом… точно не знаю. Наверное, кто-то вмешался. Вероятно, слияние двух настолько противоположных техник и вызвало этот странный эффект. — Вы сказали, что нам больше никто не приказывает, — припомнил Дейдара. — Мы выжили и к тому же вышли из-под контроля? — Полагаю, что так. — Тогда на какой мы стадии техники Эдо Тенсей? Ожившие самостоятельные мертвецы? — Не знаю, но сомневаюсь, что наши тела будут регенерировать, как раньше, если нас ранят. На нас больше не действуют чужие приказы, и вернуть нас в Загробный мир теперь едва ли возможно. Мы уже не подчиняемся технике. Дейдара бездумно стучал пальцами по столу. Свобода воли — это прекрасно, как и то, что они с Сасори остались «живы». Но оставаться вот в таких телах? И насколько? А вдруг они не стареют, и это будет продолжаться вечно… Дейдаре показалось, что у него закружилось голова, что было, конечно же, невозможно. Он встал и, отвернувшись от Сасори, нетвердым шагом направился в сторону маленькой комнаты. — И что ты собираешься делать? — спросил Сасори. — Буду лежать, да. Лежать до утра или целую вечность — как получится. Хочу, чтобы этот чертов день закончился. Дейдара никогда не горел желанием быть бесчувственной марионеткой, и вот такой вечной жизни он тоже не хотел. Он старательно душил ужас, цепкой паутиной разрастающийся внутри, когда пытался представить себе масштабы их положения. Возможно, вечность им и не грозила — их убьет здесь же в подворотне какой-нибудь помешанный псих, которому они, в силу беспомощного положения, не смогут помешать. А если и нет — что ж, они проведут чертовски много времени вместе… и без физических ощущений. Что там он говорил о чувстве юмора Вселенной? У Дейдары на лице непроизвольно расплывалась ироничная улыбка. Вечность с Сасори без возможности что-либо почувствовать. Какое-то извращенное исполнение желаний.