Цена свободы

Дейдара ожидал, что бессонная ночь пройдет мучительно медленно и томительно, но, к своему же удивлению, поймал себя на мысли, что неспособность заснуть его не напрягала. Он отчужденно дрейфовал на периферии реальности, смешанной со своими неугасающими размышлениями, и прокручивал раз за разом ушедший день. События последних нескольких часов чудились нелепым кошмаром и не укладывались в голове до сих пор. Дейдара смирился с воскрешением — или, точнее, его заставили смириться, — и пошел сражаться за людей, чьи идеи и амбициозные планы не находили отклика в нём самом. Он смирился с телом, доставшемся ему: прежде с лихвой хватало и того, что оно оказалось не чувствительно к боли и сохраняло все прижизненные техники. Да что уж там — он мог обзрывать себя бомбами, а потом как ни в чем не бывало восстановиться и продолжить в том же духе. Чего утаивать — по мнению Дейдары, это было весело. Смотреть в застывшие от ужаса и ошарашенные лица тоже было весело. На этом следовало поставить точку — прежний кураж канул в небытие, а мнимую покорность Дейдары снесло безжалостным бушующим течением после отмены техники. Принять нынешнее состояние оказалось не просто тяжело — совершенно невозможно. Привычные для живых людей вещи стали для него недоступной роскошью. Дейдара не мог просто расслабиться на футоне — по большей части для него не существовало разницы: спать ли на мягкой перине или твердых гвоздях. У него не было надобности менять положения, и все же он часто переворачивался с одного бока на другой. Причина никоем образом не связана с удобством, скорее, собственной тщательно скрываемой тревогой. Будучи в неподвижном положении Дейдара слишком явственно отмечал отсутствие всех возможных ощущений. Он и правда сейчас больше походил на пустую оболочку, нежели на человека. Дейдаре казалось, что вот ещё немного — и он совсем растворится, точно легкий туман ранним утром. Останутся только мысли — путанные, болезненные, подернутые слабой дымкой и, в конце концов, тоже медленно исчезающие. Дальше — только бездна, безмолвие и бесконечный коридор страха и неизвестности. Мрачные размышления порождали нервные движения, и вскоре всё одеяло Дейдары превратилось в мятый мешающийся комок. Дейдара отпихнул этот клубок в сторону нетронутого футона Сасори и раздраженно лег на живот. Где-то на задворках сознания Дейдара слышал, как тихо перемещался по дому Сасори — таким легким шагом, что иногда казался призраком. Пару раз ночью Сасори заходил в спальню, оставлял в ней что-то и после некоторого промедления уходил. Сасори не пытался его звать, а Дейдара продолжал лежать с закрытыми глазами, стойко имитируя сон. Оба с железным упорством поддерживали иллюзию нормальности происходящего. Раньше, когда-то очень давно, Дейдара не любил спать с Сасори в одном помещении. Дейдара далеко не сразу привык к тому, что Сасори по ночам не спал, а работал, и бесконечные шарканья у рабочего стола действовали ему на нервы. При этом Сасори вел себя достаточно тихо: у него никогда не падали ни инструменты со стола, ни марионетки; никаких громких — или просто лишних — звуков он не издавал в принципе. Возможно, проблема крылась как раз таки в этом: живой человек непроизвольно что-то задевает и случайно сбрасывает, устало зевает, чихает, дышит, в конце-то концов. Ничего этого не было, что только сильнее порождало неуютно-холодное ощущение того, что рядом с тобой разгуливает живой труп, упакованный в деревяшку. Со временем Дейдара, конечно же, привык. Сначала засыпать под размеренные и точные движения стало просто легче. Позже — они странным образом стали даже успокаивать. Дейдара был невероятно рад, что они остались вместе — все-таки это действительно редкая удача, что отмена техники не сработала на них обоих. Не хотелось представлять, что случилось бы, если бы Дейдара выжил, а Сасори отправился в Загробный мир с остальными. Жаль, что расплатой за спасение стали их жутковатые тела. Впрочем, кто знает, Сасори, может, и не жаль. Для него все складывалось пока привычно: снова ни боли, ни дискомфорта, ни каких-либо других ощущений. Само тело, правда, слабовато. Или его он тоже обернет марионеткой, как старое? Будет мертвецом в квадрате. Дейдара раздраженно перевернулся на другой бок — назойливые мысли едким дымом окончательно омрачили и без того паршивое настроение. Силой воли он заставил себя переключиться на что-нибудь нейтральное. Остаток ночи прошел относительно спокойно; Дейдара лениво вспоминал прежнюю жизнь, стараясь не концентрироваться ни на каком конкретном воспоминании. Они просто шли неровным зыбким потоком, Дейдара больше не окунался туда с головой, чтобы его не унесло неожиданным стихийным штормом. Больше Сасори в ту ночь он не слышал.

***

О начале утра Дейдару возвестил короткий стук в дверь и недолгий разговор Сасори с пришедшим человеком. Дейдара потянулся — бестолково надеясь почувствовать хоть что-то, и ожидаемо не ощущая совсем ничего — и безрадостно принялся распутывать неровный ком, в который ночью превратил своё одеяло. На краю футона Сасори Дейдара заметил аккуратно сложенную одежду, наверное, Нэо передал её Сасори ещё вечером, когда Дейдара уже лег. А Сасори потом занес её в комнату. Дейдара рассеяно рассматривал ткань и отстраненно думал о том, что уже и не помнит, когда носил что-то подобное. Жизнь шиноби диктовала свои правила — одежда должна быть удобной и не сковывать движения. Любой просчет грозил досадной раной в лучшем случае и оторванными конечностями — в худшем. Смерть он в расчет не брал: там уже не до сожалений. Акацуки также выдвигали свои требования. С момента вступления в организацию Дейдара познакомился и уже не расставался с идиотским надоевшим плащом. Откровенно говоря, чёртов плащ тоже не добавлял удобств в битвах, только тут комфорт Дейдары уже никого не беспокоил. Сейчас Дейдаре было без разницы, что носить. Нет красных облаков на черном фоне — и на том спасибо. Дейдара раздвинул сёдзи, разделявшие комнаты, и вышел в гостиную, где находился Сасори. Часть котацу уже занимала неровная россыпь мелких деталей, по-видимому, предназначенных для марионеток. Дейдара одарил это безобразие хмурым взглядом и недовольно цокнул. — Вы же в курсе, что этот стол рассчитан как бы для приема пищи, хм? — поинтересовался Дейдара, и после паузы добавил: — Доброе утро. Сасори хмыкнул в ответ. — А что, ты хотел тут позавтракать? Середину стола украшало карликовое цветущее деревце в небольшой глиняной посуде. Смотрелось оно довольно нелепо; Дейдара не припоминал, чтобы вчера оно вообще здесь было. — Это ещё что такое? — недоверчиво поинтересовался он у Сасори. — Вы в ботанику решили удариться? — Дейдара протянул было руку к листьям, но Сасори отпихнул её в сторону с явным раздражением. — Не трогай, идиот, это ядовитое растение. Знал бы ты, как сложно его достать. Хочешь, чтобы тебя пришлось откачивать? Дейдара открыл рот, чтобы снова возмутиться, но проглотил слова, пораженный. Сасори наконец посмотрел ему в глаза и, в общем-то, выглядел он как обычно, разве что… Склеры его глаз приобрели абсолютно нормальный цвет. Мгновение, которое растянулось на целую вечность, Дейдара стоял как вкопанный, опасаясь, что это — лишь видение, игры воспаленного разума. Что сейчас Сасори моргнет, а взгляд снова затянется пугающей тьмой, в которой так страшно тонуть. Сбросив оцепенение, Дейдара, словно безумный, быстро кинулся в ванную, где находилось единственное на весь дом зеркало, и с какой-то яростной пытливостью уставился в отражение. Выглядел он как помешанный, но это волновало его меньше всего. Он смотрел на себя несколько долгих секунд и всё никак не мог наглядеться. Глаза были обычного голубого цвета, с живым блеском, а склеры утратили привычную черноту. Умей Дейдара дышать — точно задохнулся бы. Промелькнувшая мысль заставила его быстро схватиться за сердце в попытке услышать его биение, но в груди было по-прежнему глухо. Дейдара не сдержал разочарованного стона — всего на какую-то долю секунду он правда поверил в то, что вещи вернулись на свои места. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы лёгкое разочарование, накрывшее его прохладной колючей волной, осело тупым смирением где-то глубоко внутри. То, что рты по-прежнему не функционировали, Дейдара отметил с куда бóльшей внешней невозмутимостью, и острой болью внутри. На пробу Дейдара ущипнул себя за руку, но и желаемую боль не почувствовал — все такое же пустое ничего. Но глаза!.. Дейдара снова сфокусировался на своем отражении в зеркале. Глаза по крайней мере теперь не смотрелись чужеродно. — Ты там никак на себя не налюбуешься? — раздался голос Сасори с оттенком издевательской нотки. — Ну не вами же любоваться, — машинально кинул Дейдара в ответ, хотя знал, что кривил душой. Если быть честным, он бы не отказался. — Давно они изменились? — Точно не знаю. Может, в середине ночи или уже ближе к утру. Нэо заметил, когда заходил. — Могли бы и рассказать мне. — Зачем? — спросил Сасори равнодушно, судя по звуку перебирая принесенные детали. — Ты и так увидел всё своими глазами, — хмыкнул он. — К тому же пока это мелочь. Возможно побочный эффект от неправильно отмененной техники. — Держу пари, на самом деле вы думаете совершенно не так… Дейдара вышел из ванной и замолчал, потому что снова встретился взглядом с Сасори. Тот наблюдал за Дейдарой с показной скукой, но глаза отводить не спешил, а Дейдара не пытался скрывать, что откровенно пялился в ответ, причем куда пристальнее, чем смотрел в ванной на себя. Глаза Сасори, на первый взгляд, мало отличались от его кукольных глаз — человек, плохо знакомый с ним, возможно, и не заметил бы разницу. Тут надо отдать Сасори должное — он очень искусно притворялся человеком, если видел в этом необходимость. Впрочем, со временем он начал делать это и для Дейдары тоже: когда они оставались наедине, Сасори не забывал моргать, даже имитировал иногда дыхание. Дейдара никогда не признавался, но всегда чувствовал благодарность за это. Лишь при близком контакте и должной внимательности удавалось замечать, что моргал Сасори гораздо реже обычного человека, а взгляд у него оставался чересчур сухой. Что идеальные глаза, лишенные красных сосудистых ниточек на белках, затягивали в темный водоворот, на дне которого плескалась безжалостная в своем равнодушии смерть. Порой, Сасори с головой погружался в работу и забывал обо всем остальном, в том числе и о притворстве. И вот тогда Дейдара видел перед собой настоящую марионетку: неподвижную, неживую, с мертвым, стеклянным взглядом, лишенную всех человеческих эмоций. И в этом он тоже никогда не признался бы, но подобная перемена вызывала у него щемящую тоску напополам с гнетущим раздражением. В эту минуту всё происходило по-другому. Глаза Сасори оставались прежними, и в то же время разительно отличались. Взгляд слегка заволокло красноватой дымкой, будто Сасори не спал несколько ночей подряд. А ещё он очень часто моргал, словно за два десятка лет вдруг забыл, как это делается. Хотя кто знает, возможно и забыл. Принудительное и контролируемое моргание явно должно отличаться от природного. Как бы глупо ни звучало, сейчас Дейдара готов был смотреть в его глаза часами. У него, скорее всего, просто крыша едет со всей этой дрянной войной и отвратными запрещёнными техниками. Сасори первым разорвал зрительный контакт, и таинство момента сразу испарилось. — Я думал о нашем положении. Очень скоро тут наверняка появятся шиноби, покинувшие на время фронт. Вот тогда и можно будет узнать информацию. — А пока будем отсиживаться здесь? — тускло спросил Дейдара, будучи не в восторге от подобной идеи. — А что такое? Не хочется быть затворником? — спросил Сасори с прохладной усмешкой. Дейдара невольно отметил, что с живым взглядом его скудная мимика смотрелась куда более эффектно. — Я не считаю вас затворником, господин Сасори, — не без раздражения ответил Дейдара, хотя тон его определенно говорил об обратном. — Просто… мне было куда приятнее общаться с вами лично, чем через паршивую марионетку. А во время миссий вы и вовсе почти из неё не выходили. — Мне совершенно не жаль тебя разочаровывать, но общаясь лично со мной ты тоже, в каком-то смысле, говорил с марионеткой. — Ну да, — не стал спорить Дейдара. — Поверьте, бывали моменты, когда забыть об этом было крайне сложно. — А мне даже как-то не хватает Хируко. Там хотя бы была дистанция от тебя. — Да пошли вы, — разозлился Дейдара, задетый за живое. — Настрогаете себе новых марионеток. В пылу он хотел добавить, что не стоило тогда вытаскивать его с поля боя, раз он так действовал на нервы своему напарнику, но удержался. Не хотелось портить себе настроение ещё больше, если Сасори решит согласиться с его высказыванием. — С такими материалами вряд ли… — мрачновато произнес Сасори, пропуская его вспышку мимо ушей. — Нужно куда больше деталей, с этим набором я смогу сделать разве что декоративную куклу. — Почему бы и нет? Смажете ее ядом своего цветущего деревца и будете бросать во врагов, — ехидно заметил Дейдара. — Очень забавная получится демонстрация вашего «искусства». На такое я бы посмотрел. — Ты как-то излишне весел для человека, у которого не работают техники. Или твои рты подают признаки жизни? Дейдара сразу осёкся; неприятное напоминание иллюзорным холодом прокатилось по телу, чтобы расползтись черным пятном в области груди. — Какие уж тут признаки жизни, — после паузы отозвался Дейдара. — Ни ртов, ни глины… — А на груди отметина? — А что с ней? — не понял Дейдара вопроса. — Тот рот зашит. И тоже не функционирует. Я бы заметил, если бы это было не так. Наверное, — добавил Дейдара куда менее уверенным тоном. Сасори опустил взгляд в область его груди и посмотрел на Дейдару как-то странно. Дейдара не был до конца уверен, но ему почудилось, что после его последнего предложения Сасори немного расслабился. — Нэо с утра принес кое-что для тебя тоже. Посмотри в той сумке, — Сасори махнул рукой на вещь, лежавшую почти на краю стола. Дейдара с подозрением покосился на небольшую неброскую сумку и осторожно ее открыл. Судя по красноречивому хмыканью Сасори, его такая реакция позабавила. Дейдара и сам не знал, чего ожидал, но в последние дни Сасори вел себя необычно, так что чем черт не шутит. Вдруг оттуда вылетят пропитанные ядом сюрикены? В сумке, однако, ничего подобного не оказалось. Дейдара вынул небольшую прохладную коробочку и открыл. — Глина? — удивленно спросил он куда-то в пространство, не обращаясь конкретно к Сасори. От него не укрылось, что Сасори, до этого погруженный в свои детали, отвлекся от своего занятия, и теперь снова его разглядывал. — Она не совсем обычная, — объяснил Сасори. — Внутри коробки несколько свитков, каждый поддерживает её в нужной форме. Дейдара на пробу помял ее в руках. Отличия с собственной глиной разительные, не говоря уже о том, что с помощью этой он ничего не мог взорвать. Что уже по определению делало эту глину для Дейдары бесполезной. — Она не предназначена для техник, — покачал головой Дейдара. — Что мне с ней делать? — Откуда мне знать? — ответил вопросом на вопрос Сасори. — Можешь лепить свои бесполезные фигурки. — Здорово. Спасибо за идею. А дальше что? Выставим их тут, в гостиной? Может, хотите заказать какой-то особый дизайн? Могу сделать глиняный доспех для вашей декоративной куклы. — Дейдара, — с предупреждением начал Сасори; обычно, такой тон не сулил ничего хорошего. — Да плевать, — старательно пряча огорчение под беспечностью бросил Дейдара. — Просто передайте Нэо, что эти подачки лишние. Или не говорите, без разницы. — Оставь, он её заберет, — равнодушно ответил Сасори, теряя к нему интерес. Некоторое время Дейдара наблюдал за ним, за тем, как спокойно возился Сасори с деталями, как терпеливо выискивал нужные и сортировал их в необходимом ему порядке. Дейдару всегда поражало то безграничное упорство, с которым Сасори подходил к процессу создания марионеток: оно резко контрастировало с его нетерпеливым характером, отчего наблюдать за Сасори в подобные моменты становилось особенно притягательно. Дейдара никогда бы не стал заниматься чем-то схожим: слишком скучно, слишком долго, слишком муторно в целом. Результат тоже сомнительный: что ни говори, но куклы у Сасори получались на любителя. Эффектные по силе, спору нет, но страшные до жути — лишний раз взглянуть не захочется. Сейчас Сасори, как и Дейдара, весьма ограничен в возможностях. В организации у него была хорошая просторная мастерская, где всего хватало в избытке. Если в мастерской заканчивались детали, Сасори без проблем находил их в других городах. Теперь же он скован обстоятельствами и вынужден пользоваться тем, что есть. Только идиот будет думать, что Сасори такая ситуация устраивает — естественно он не в восторге. Дейдара подозревал, что спокойствие Сасори демонстрировал чисто напускное. — Ладно, — обреченно произнес Дейдара, смиряясь. — Попробую сделать с этой глиной что-нибудь. Может, получится как-то совместить её с взрывными печатями. — Дейдара ненадолго задумался над реализацией этой идеи, но решил повременить — всё потом. Ему срочно жизненно необходимо освежить голову. — Мне надо пройтись, пойдете со мной? Дейдара спросил машинально, совсем не ожидая положительного ответа. Сасори, однако, его удивил. На какое-то время им пришлось задержаться в доме: неосмотрительно оставлять жилье без защиты, пока они отсутствовали. Дейдара припрятал как можно незаметнее несколько ловушек, которые они с Сасори нашли в старом рюкзаке в лесу. Нэо заверил их, что посторонние не зайдут к ним в дом, и сам Нэо этого делать тоже не будет в их отсутствие. Вот они и проверят, правда ли это. Дейдара перетянул леску, туже закрепляя ловушку около черного хода, находившегося на кухне. Кухонная дверь вела на небольшой заросший задний дворик, куда, судя по виду, никто не выходил уже не первый год. Здесь следовало проявить особенную осмотрительность: нежелательные посетители вряд ли рискнут пользоваться центральным входом, а вот окнами и старой кухонной дверью — вполне. Пока Дейдара завершал свой маленький ритуал, Сасори переодевался — всё утро он просидел в плаще. Вышел он к Дейдаре в обычной одежде — и для Дейдары это стало вторым открытием за сегодняшний день после возвращения нормального цвета глаз. Было непередаваемо непривычно видеть Сасори в таком виде. Дейдара заставал его разным: чаще всего — в Хируко, реже — вне марионетки и в обычном плаще организации, ещё реже — голым по пояс, когда он проверял свои механизмы. Но вот в тёмно-синем повседневном кимоно, перевязанным светлым оби, нет. Это маленькое событие явно стоило того, чтобы запечатлеть его в памяти, и даже, прости господи, навечно. Дейдару жутко распирало от желания заострить на этом моменте внимание, но Сасори вёл себя преувеличенно невозмутимо, поэтому Дейдара задушил сомнительную идею на корню. Дейдара съехидничает по поводу внешнего вида — Сасори безжалостно пройдется по его мертвым ртам, задевать друг друга они могут бесконечно, быстрее мир рухнет, чем они исчерпают возможные темы для спора.

***

На улице накрапывал мелкий противный дождь, и впервые Дейдара вяло порадовался тому, что капель они чувствовать не могли — по крайней мере нет холода и противного ощущения прилипающей к телу мокрой одежды. — Веди себя тише, — предупредил его Сасори снаружи. — Нам нельзя привлекать внимание. — О, не волнуйтесь, — с готовностью отозвался Дейдара. — Я предельно собран, хм. В худшем случае готов кому-нибудь вспороть горло кунаем, — добавил он и неосознанно бросил взгляд на свои руки. Ему пришлось перебинтовать ладони, прежде чем они вышли на улицу: не стоило светить недоступными сейчас ртами, да и приковывать к ним излишнее внимание. Кроме того, Дейдара видел, какое впечатление произвел на Нэо вчера: Нэо определенно знал, куда смотреть, а значит, был хорошо осведомлен о возможностях его техник. Вряд ли Сасори любезно поведал ему об этом во время дружеской беседы, скорее всего, у Нэо были свои источники информации. В конце концов, для него не было секретом, кто стал напарником у Сасори после Орочимару, а остальное Нэо наверняка разузнал уже сам. Неизвестно, конечно, что стояло за этим интересом: банальное любопытство или опасение. В конце концов Дейдара в прошлом нанёс существенный ущерб Суне, о таком обычно не забывают. Хорошо бы, Нэо держал язык за зубами. Мало ли кто нагрянет к ним, услышав о способностях Дейдары. Но помимо этого… неработающие рты выглядели крайне отталкивающе. Из одного из них сегодня случайно вывалился язык, пока Дейдара проверял сумки с оружием, и Дейдара испытал почти незнакомое ощущение обжигающего стыда. Ему повезло, что рядом в этот момент не оказалось Сасори: Дейдаре и так с лихвой хватало того, что напарник всегда нелестно высказывался о его мастерстве, а рты считал весьма неэстетичным зрелищем. В очередной раз выслушивать едкие комментарии об уродливых языках стало бы попросту невыносимо. — Ты смотри, чтобы тебя никто кунаем не вспорол, — отозвался Сасори с такой интонацией, будто его действительно волновал такой исход событий. — Да-а, сейчас это может быть актуально. Представляете себе катастрофическую нелепость ситуации? — Дейдара против воли хохотнул. — Преступник S-класса закончил жизнь в каком-нибудь облёванном переулке, не справившись с искателем наживы. Даже смешно. Сасори ещё сильнее нахмурился. Дейдара ожидал услышать от него какую-нибудь ядовитую реплику, например: «Так тебе и надо» или «Я убью тебя первым, если не заткнешься». Ну, хотя бы старое-доброе: «Как же ты меня раздражаешь». Это было вполне в духе Сасори и обоснованно вписывалось в привычную картину мира Дейдары. Но Сасори молчал, и Дейдара ощущал каким-то шестым чувством его внутреннее напряжение. Постепенно он сам заряжался мрачным настроением Сасори и усилием воли постарался перевести фокус внимания на что-то другое, желая разорвать эту возникшую эмоциональную вовлеченность. Получалось паршиво: отсутствие физических ощущений в полной мере компенсировали обострённые эмоции. — Избегай ситуаций, в которых можешь остаться с кем-нибудь наедине, — после паузы ответил Сасори. — Помни о последствиях, к которым приведет твоя жажда риска и острых ощущений. — Для нас теперь и на улицу выйти — острое ощущение, — покачал головой Дейдара. — Вы же и сами замечаете, как на нас тут глазеют. Дейдара не преувеличивал: на них то и дело бросали косые взгляды, но стоило им перевести на кого-то внимание, любопытствующие сразу отворачивались, словно были полностью погружены в свои заботы. Ни Дейдара, ни Сасори на этот дешевый спектакль не велись — откровенной фальшью от этих действий несло за версту. Наверняка в своих мыслях все эти головорезы и чертовы контрабандисты уже продавали их головы втридорога какому-нибудь заинтересованному лицу на черном рынке, но внешне при этом поддерживали образы случайных прохожих. Скорее всего, в пределах этого квартала Дейдара с Сасори действительно были в относительной безопасности: если бы все живущие здесь преступники кидались друг на друга, тут лежала бы гора обезображенных трупов. Закрытая территория и привлекательна тем, что можно расслабиться и не ждать ежеминутно удара в спину. Вместе с этим, в закрытом квартале они были намного более запоминающимися фигурами, нежели в центральной части города. Там слишком людно и шумно: в толпе двум отступникам при должной осторожности затеряться проще. Но легче же и наткнуться в случае чего на стихийную засаду. В кои-то веки Дейдара жалел об их известности. — Годы идут, а это место совсем не меняется, — покачал головой Сасори задумчиво. Он говорил негромко и как-то отстраненно; Дейдара, увязший в зыбкой трясине собственных мыслей, не сразу отреагировал на его слова. — Когда вы в последний раз были здесь? — Не знаю. Лет пять назад? Тогда моим партнером ещё был Орочимару. Дейдара невольно скривился — вот уж с кем он сам никогда не сработался бы. От Орочимару исходила по-настоящему мрачная аура смерти — к тому же совершенно не такой, что встретил Дейдара в бою с Саске. Дейдара жил ярко, мастерил — ярко, даже умереть умудрился вполне в своём духе — шумно и памятно. За такую гибель не стыдно. Орочимару же таил в себе беспросветный затягивающий омут, сулящий вечные страдания и не приносящий облегчение в забвении. От такого даже Дейдаре становилось слегка не по себе. Странно, но ничего подобного по отношению к Сасори он никогда не ощущал. При том, что ремесло у Сасори тоже весьма своеобразное и, сказать по правде, временами неприятное. — Удивляюсь, как вы с ним вообще уживались, — не удержался Дейдара от ответа. — А как я с тобой уживался тебя не удивляет? У меня вообще поразительно много терпения для нетерпеливого чел… Сасори осёкся и фразу так и не закончил. Он и раньше, бывало, оговаривался, но не придавал этому никакого значения, всегда реагировал нейтрально, если Дейдара радостно цеплялся к словам и начинал его доставать. В нынешней ситуации это воспринималось иначе. Дейдара боялся остаться в теле мертвеца, а Сасори, похоже, опасался, что процесс очеловечивания пойдет дальше. Неважно, какое их ждало будущее — один из них пострадает в любом случае. — Что с вами случилось после взрыва? — спросил Дейдара, решив оставить прежнюю тему. Сасори посмотрел в его сторону с явным выражением недовольства на лице. — Мы это уже обсуждали. Неужели ты не можешь просто идти молча? — Вы меня что ли первый день знаете? — Вдруг после смерти ты переосмыслил жизнь и решил вести себя по-другому? Знаешь, молчать иногда бывает полезно. Попробуй как-нибудь. Например, сейчас. — Попробую, когда меня убьют в следующий раз и воскресят с зашитым ртом. Или без воли. Вы не ответили на вопрос. Сасори отвернулся, слепо уставившись вперед на улицу, полную торговцев и разных лавочек. В этой части квартала людей оказалось предостаточно и в такой непогожий день, поэтому через толпу они проходили призраками, почти невидимыми и неинтересными для остальных. Дейдара брал Сасори измором — уже который раз, и который раз Сасори сдавался и шёл у него на поводу. — Нечего рассказывать. Канкуро отвлекся на взрыв, мне этого хватило, чтобы выбраться из марионетки. Сознание я не терял, зрение тоже почти не пострадало. Остальное и так знаешь, я пошёл искать тебя. — Потому что думали, что вдвоём проще выбраться? — Именно. — И это… всё? — с недоверием уточнил Дейдара, уверенный, что Сасори явно недоговаривает что-то очень значимое. — А какой ответ ты ждал? — уточнил Сасори так устало, словно проживал уже тысячную жизнь, и каждая из этих жизней мучила и изнуряла его сильнее предыдущей. — В реальности всегда так, Дейдара. Банально и скучно. — Почему он не стал нас преследовать? — Увлекся созерцанием сотни избавленных от техники душ, покидающих тела? Думал, что нет смысла нас преследовать, потому что мы закончим, как они? Канкуро наверняка очень досадно теперь, когда он знал правду. Знал, что далеко не все пополнили ряды жителей Загробного мира, и как минимум двоих из них он упустил собственноручно. Несмотря на ситуацию, Дейдара испытал жестокое удовлетворение от этого — самобичевание лишь малая часть того, что заслужил чёртов болтливый мальчишка. — Я бы за вами тоже вернулся, — признался Дейдара зачем-то. Он думал, что это должно быть понятно, но всё равно решил сказать. Сасори кривовато усмехнулся, и Дейдара невольно пошёл ещё дальше: — В каком-то смысле уже возвращался. — Когда? — После вашей смерти в пещеру, где вас убили. — Зачем? Дейдара от неожиданности запнулся. Как — зачем? Для Дейдары причины очевидны: убедиться в правдивости слухов, — естественно, куда больше он желал их развеять, а не найти им подтверждение — увидеть Сасори в последний раз, скорбеть. Статус преступника, к сожалению, не стирал эмоции: Дейдара реагировал на смерть близкого человека именно так, как реагировали многие люди, и тоже проходил путь от удушающего отчаяния, затягивающего тугую петлю на шее, до разъедающей печали, стреляющей в сердце и оседающей горьким комом в горле. Боль от потери оказалась острее, чем Дейдара ожидал, и в те мгновения он понял желание Сасори избавиться от всего человеческого, в том числе — от чувств. Увы, никто не дал Дейдаре времени баюкать своё горе, организация просто назначила ему нового напарника и вернула в строй. Видимо поэтому вопрос о причине возвращения казался Дейдаре как минимум неуместным. Либо Сасори как-то очень выборочно повредило память, и он забыл, как люди обычно реагировали на смерть тех, кто им дорог, либо… сам Дейдара не являлся для Сасори таким уж близким, чтобы тот мог отзеркалить ситуацию и понять чувства Дейдары. Мысль отозвалась неприятным призрачным толчком, но Дейдара поспешно отогнал её, не позволяя себе окунаться в пучину. — Хотел убедиться, что вас в самом деле убили старуха с девчонкой, — Дейдара покачал головой. — Бесславно вы умерли. — И как, потешил самолюбие? — Вполне, — фыркнул Дейдара, пряча за мнимым весельем давний отголосок притупившейся боли. — Странно, что не взорвал кукольное тело. Оно всегда так тебя раздражало. — Не больше, чем ваш чертов Хируко… у меня не хватило времени хоть что-то сделать. Сасори посмотрел на него со странной смесью эмоций на лице: во взгляде явно сквозило сомнение то ли в возможных действиях Дейдары, то ли в его благоразумности. Признаться честно, подобная мысль приходила Дейдаре в голову. Он понятия не имел, как поступить с Сасори: хоронить его было донельзя глупо, оставлять в пещере — неправильно. В конце концов он не успел что-либо придумать, всё в очередной раз решили за него. — За такое я мог бы надрать тебе зад. — Досадно, но вы были уже слишком мертвы для этого. — Но нас воскресили. Сделал бы это после воскрешения. — А как бы вы об этом узнали? Ну не было бы у надоедливого мальчишки вашей куклы. Вы бы думали, что так и остались в пещере. — Ты сам тот ещё надоедливый мальчишка, — невпопад выдал Сасори ему нелестную характеристику. — Горбатого даже могила не исправила. Наглый юнец, вечно пререкался со мной, а после смерти, как пить дать, слезы лил. Или нет? Сасори послал ему насмешливую ухмылку, и посмотрел пристально, чересчур внимательно, точно видел Дейдару насквозь. Одним лишь взглядом стирал показное самодовольство, за которым с большой неохотой оголялась застарелая тоска. Дейдара зрительного контакта не выдержал и отвёл взгляд, непонятно на кого досадуя больше: на себя или Сасори. — Вот ещё. Я был очень занят, да. Мне назначили нового напарника. — И кого? Дейдара нахмурился, не понимая смысла вопроса, и мысленно чертыхнулся, осознав, что Сасори не знал, кто занял его место после смерти. Ну разумеется — у них не хватило времени, чтобы это обсудить, да и Дейдара не то что бы горел желанием. — Взяли нового шиноби. Отступника из деревни Тумана, — соврал Дейдара как можно увереннее. Сасори показательно изогнул бровь в два счета раскрывая его обман, но, очевидно, собирался вдоволь поиздеваться, прежде чем указывать на него. — Как интересно. Как его звали? — Рэйден Нагата? — Повезло Рэйдену Нагате выжить, раз мы не увидели его среди воскрешенных. Впрочем, и рядом с выжившими я его не заметил. Лжец из тебя отвратительный, ты же это знаешь? — насмешливо произнес Сасори. Дейдара уязвленно цокнул — и правда ничего не менялось после смерти, в том числе и их отношения. — Ладно, это был Тоби, — всё же с неохотой признал Дейдара, ожидая услышать очередную колкую реплику, и Сасори не стал его разочаровывать. — Тоби? Который, судя по его шарингану, из клана Учиха? Судьба тебя явно не любит, — скупо ухмыльнулся Сасори под недовольный взгляд Дейдары. И ведь не поспоришь: как будто когда-то в прошлой жизни он перешел дорогу Учихам, и теперь вынужден за это расплачиваться. — Встретиться с ним было так же неожиданно, как с вами, — через паузу проговорил Дейдара. — Я-то думал, что дурачка убьёт волной от моего взрыва, а вышло… — Вышло, что дурачком в вашей паре явно был не он. — Рад, что и вы совсем не изменились с момента нашей последней встречи, — едко заметил Дейдара. — Прям скучал по вам и нашим беседам. — Как ты умер? — неожиданно уточнил Сасори. Дейдара замялся, новый виток разговора ему не понравился. Он не стыдился своей смерти: ни самого факта, ни того, как именно ему довелось уйти из жизни. В каком-то смысле Дейдара сделал это, занимаясь любимым делом, и напоследок успел сотворить самый яркий шедевр. Учиха своим выживанием всё испортил — отвратительный клан, живучие, как мерзкие тараканы. Дейдара почувствовал, как разгорается изнутри отголосок старой ненависти, который почему-то не разрастался до прежнего жгучего пожара; скорее был похож на мгновенно вспыхнувшую и быстро догорающую искру. — Вам-то какое дело до этого? — попробовал увильнуть Дейдара. Сасори в ответ промолчал, наверное, ему и правда не было до этого никакого дела. Дейдаре бы на этом успокоиться и закрыть тему, но напряжение, повисшее между ними, настойчиво впивалось в кожу и заметно нервировало. — В бою, — на пробу буркнул Дейдара, не вдаваясь в подробности. Он понадеялся, что Сасори и этого хватит, но тот, к удивлению, продолжил неприятный разговор. — Я и так понял, что ты вряд ли полетел с лестницы и свернул шею. Хотя… с тебя станется. — Да какого ч… — Так с кем у тебя был бой? — не дожидаясь, пока Дейдара закончит, уточнил Сасори. Дейдара буравил его взглядом, сдерживая волну внезапной злости внутри, и все-таки ответил. — С Учихой Саске. Надо отдать должное Сасори — тот не выдал никакой реакции в ответ, хотя Дейдара был готов отражать насмешки. Но по-видимому свою недавнюю реплику о неблагосклонности судьбы к Дейдаре вспомнил снова. — Значит, тебя убил Саске, — подытожил Сасори задумчиво. — Я сказал, что у меня был бой с Саске, после которого я умер. Я не говорил, что меня убил чертов младший Учиха, — раздраженно выплюнул Дейдара. По лицу Сасори пробежала едва заметная тень, и Дейдара, ещё мгновение назад заведенный, разом успокоился. Почудилось, что на этот раз он и правда болтнул лишнего, вот уж действительно иногда стоило держать язык за зубами и не откровенничать. — Я понял, — кивнул Сасори прохладно. — Ты подорвался. Логично, чего-то такого и следовало ожидать. Дейдара описал бы это совершенно не так, слова Сасори и близко не отражали всего, что произошло в тот день. Дейдара не просто подорвался на случайной бомбе, как какой-то невнимательный идиот, он создал целый шедевр из бомбы, который снес все живое в радиусе нескольких километров. И отвратительного Учиху также должен был снести. — Ещё и напарника за собой потащил, — продолжил Сасори и покачал головой. — Только напарник оказался не тем, за кого себя выдавал. — Тогда ты не знал, кто он на самом деле. Дейдара изобразил что-то очень отдаленно напоминающее вздох — пусть кислорода в легких не было и в помине — просто чтобы показать свое недовольство и несогласие. Почему он вообще обязан слушать, как Сасори его отчитывал? — Мне нужно напомнить, как умерли вы, с радостью подставившись под удар дряхлой старухи и девчонки? Чем вас бабуля взяла, слезливыми воспоминаниями о былом, м? Дейдара ударил прицельно и хлестко — Сасори блеснул злыми глазами и едва не остановился. Он него тянуло таким ледяным раздражением, что Дейдара удивился, как ему ещё не свернули шею. — Я тебя в самом деле когда-нибудь придушу, — стальным тоном произнес Сасори, но Дейдара только закатил глаза: — Уже упустили хорошую возможность, пока я не мог двигаться. Остаток пути провели в молчании. Раньше Дейдара, как правило, отходил первым после их ссор, и первым же заговаривал снова, пытаясь втянуть Сасори в разговор. Сегодня же Дейдара вопреки обыкновению не спешил нарушать тишину — по нему Сасори от души проехался словами, и это оказалось не менее болезненно, чем если бы его просто ударили. — Мне нужны материалы для марионеток, — произнес Сасори, когда они остановились у мастерской. — Надеюсь, у них найдется хоть что-то приличное. Пока Сасори покупал в одном из здешних магазинчиков материалы для работы, Дейдара бегло осматривал окрестности, усердно удерживая на лице маску беспечности и равнодушия. Его притворство не имело ничего общего с состоянием, бушующим сейчас внутри: тревога переплеталась тесным комком со смятением, и Дейдара физически ощущал, что ему необходимо выплеснуть этот ком наружу. Раньше ему здорово помогали взрывы: и развлекался, и пар выпускал. Сасори обычно такие методы не одобрял, но Дейдара его и не спрашивал. Сасори задерживался; Дейдара устало привалился к стене, наблюдая за тёмными тучами. Либо Сасори там не находил подходящие детали, либо, наоборот, завис от предлагаемого выбора. Или все-таки у него возникли проблемы из-за оплаты? Денег у них по-прежнему не было, но Нэо выдал им пару медных жетонов, похожих на крупные монеты, с характерными изображениями двух змей, проходящих между глазниц черепа. Он объяснил, что это не столько валюта, сколько отличительный знак — местные торговцы, жители и остальные посетители квартала отличали по ним особо значимых «гостей». Это по словам Нэо, во всяком случае. А там — черт разберет, может, расшифровка монеты включала в себя призыв: «Убей меня скорее». Дейдара про себя хмыкнул — ситуация складывалась довольно ироничная: раньше им с Сасори нередко приходилось разделяться во время миссий, хотя задание они выполняли одно и то же. Порой это был запланированный и проработанный план, порой — во многом это «заслуга» Дейдары — им приходилось импровизировать. Риск попасть в западню или получить рану при этом здорово возрастал, но Дейдара не испытывал страха за свою жизнь. За Сасори Дейдара тоже не волновался — знал, что он сам о себе позаботится, даже если ситуация будет казаться очень скверной. Теперь же… что ж, его и Сасори разделяли несколько метров, находился Сасори рядом, но всё равно Дейдару одолевала нервозность из-за того, что он его не видел. Смешно. Кому рассказать — обхохочешься. Дейдара уже начинал терять терпение в лучших традициях Сасори, когда его внимание привлекло странное движение на улице. Он сразу отвлекся от своих размышлений и машинально положил руку на сумку с кунаями, готовый, при первой же возможности, вступить в бой. Что-то неуловимо поменялось; ускользающая от него деталь навязчиво кружила голову, раздражала глаза. Всего на долю секунды улица зарябила, окрестности померкли, но потом всё быстро вернулось в норму. Лишь какое-то знакомое лицо мелькнуло в толпе, мгновенно растворяясь. Инстинкты шиноби буквально кричали о необходимости что-то предпринять. Пуститься в погоню, выяснить подробности, а в случае угрозы — напасть… только на кого? На мираж? Громко звякнули колокольчики на входе у магазина, и Дейдара совсем неподобающе для шиноби своего ранга дернулся от неожиданности. Сасори его реакцию заметил сразу — в душу смотрел, не иначе. — В чем дело? — Да так, почудилось, что… неважно, — махнул рукой Дейдара. Мираж уже растаял бесследно.

***

Несколько последующих дней прошли относительно спокойно. Дейдару больше не беспокоило странное ощущение уходящей из-под ног земли, и он не стал ничего рассказывать Сасори. Да и вряд ли его заинтересовало бы такое туманное описание возникшей ситуации — решил бы, что это всего-навсего игры воображения. В любом случае, ничего предпринять они не могли. За прошедшее время Дейдара немного расслабился и намного свободнее стал перемещаться по кварталу. Обычно он ходил один, Сасори, после получения всех необходимых ему материалов, основательно засел дома, стараясь создать хоть одну марионетку — старых он не надеялся получить обратно, да и его свитки с призывами также были утеряны. Иногда Дейдаре составляла компанию Маюри — дочь Нэо. С ней он познакомился спустя пару дней, после их с Сасори прогулки по кварталу. Маюри носила протектор деревни Тумана, занималась контрабандой и тихими заказными убийствами. Она была всего на год младше Дейдары, и вела себя с ним достаточно непринужденно, поэтому разговаривать с ней оказалось легко. Обычно они беседовали на какие-нибудь отвлеченные темы, не связанные ни с деятельности Акацуки, ни с войной, ни с мировым положением в принципе. В идеале, Дейдара вообще бы не хотел никакой болтовни с здешними чужаками, но, признаться, ему недоставало бестолковых разговоров. Сасори так запросто не уболтаешь — он сразу предупреждал, что Дейдара действовал ему на нервы. А у Дейдары, кроме Сасори, больше никого не осталось. Отвлекаться на лепку удавалось с трудом — Дейдара каждый раз делал кислое лицо, когда притрагивался к принесенной ему глине. Как-то раз Сасори рискнул поинтересоваться, в чем проблема и, выслушав поток недовольства, начинающегося с «у неё убогий состав» и заканчивающегося «она не взрывается», решил больше не спрашивать. Но Дейдара и сам остыл — всё равно не нашлось ничего лучше, так хоть как-то получалось убить время, ведь они по-прежнему не нуждались во сне. Дни тянулись долго и нудно, но вечера и ночи оказывались бесконечно длиннее. В один из таких вечеров Дейдара обнаружил, что глина заканчивалась, и пока ломал голову над тем, стоит ли попросить Нэо принести больше, наступил перелом. Дейдара находился в спальне, придирчиво осматривая новые фигурки — они получились намного лучше остальных, хоть по своему назначению по-прежнему были бесполезными. Шел третий час ночи; времени хватало с лихвой на то, чтобы слепить несколько. Он неспешно поднялся на ноги, по привычке разминаясь. Несмотря на то, что тело не уставало и не болело, Дейдара продолжал совершать маленькие повседневные ритуалы — они помогали поддерживать хрупкую иллюзию собственной человечности. Где-то неожиданно громко щёлкнул сустав, и Дейдара резко остановился, боясь шевельнуться. Ничего подобного не происходило с тех пор, как они попали под Эдо Тенсей — кости не ломались, кровь не циркулировала по телу, никакие органы не болели. Происходящее выходило за рамки привычного, и Дейдара сомневался, как расценивать этот знак: ситуация накалялась или же это перемена к лучшему? Дейдара осторожно сделал шаг, собираясь сесть на футон, но его резко повело, и он с трудом устоял на ногах. Внезапно грудь сдавило резким болезненным спазмом, таким сильным, что в глазах потемнело. Дейдара неосознанно открыл рот для вдоха и с ужасом осознал, что начал задыхаться. Воздуха отчаянно не хватало, в груди расползалось едкое ощущение сдавленности и душило его изнутри. Дейдару затрясло; ноги окончательно перестали слушаться, и он упал на колени, неразборчиво охнув. Дейдара изо всех сил боролся за жизнь, тщетно пытаясь сделать хоть один вдох. Черная пелена спала с глаз, но комната продолжала расплываться, а очертания предметов сливались; Дейдару от этого укачивало так сильно, что к горлу подкатывала фантомная тошнота. В гостиной послышался грохот, и что-то упало на пол. Ужас сковал Дейдару стальной хваткой; собрав последние силы, он попытался закричать, но вышло только невнятное бормотание. — Госп-и-ин… Сасори? — он вяло вскинул руку, чтобы раздвинуть сёдзи, но только слепо шарил по запертым дверям. Зачем он вообще закрылся? По ту сторону послышался тихий болезненный стон, и сердце у Дейдары сжалось. Холодом пронеслась мысль, что это — их очередной конец, они неминуемо погибнут, и на этот раз никакая отмена техники их не спасет. Они даже умрут не вместе — сёдзи стали прочнее самых крепких тюремных решеток — у Дейдары просто сил не хватит, чтобы добраться до Сасори. Тяжесть в груди исчезла так же неожиданно, как и возникла — разжала крепкую хватку и отпустила измученное сердце. Дейдара резко сделал вдох и закашлялся, все его внутренности обожгло пламенем. Он схватился рукой за сердце и оцепенел — в груди раздавались частые удары. Он снова мог дышать, и у него стучало сердце. Страшно было даже пошевелиться, и вряд ли бы его что-то заставило это сделать, если бы не осознание того, что Сасори, вероятно, в эти же самые минуты проходил через кромешный ад. Дейдара быстро поднялся на ноги и едва не упал — тело дернуло в сторону, ноги слушались плохо. Он проигнорировал отвратительные ощущения, и наконец выбежал из комнаты, надеясь, что Сасори тоже остался жив. Сасори стоял полусогнувшись, одной рукой опираясь на свой рабочий стол, который ему принес несколькими днями ранее Нэо. Другую руку он держал в области сердца, но быстро одернул ее, как только заметил, что в комнате он больше не один. Дейдара плохо видел его выражение лица, но и без этого понял, что Сасори явно уязвило то, что кто-то застал его в таком состоянии. В особенности Дейдара, которого, как остальных нежелательных свидетелей, нельзя по-тихому убрать. — Господин Сасори, — неуверенно начал Дейдара, не зная, как себя вести в этих обстоятельствах. Он шагнул вперед по направлению к напарнику, но замер, когда Сасори вскинул руку, останавливая его категоричным жестом. — Не подходи, — интонация была чересчур ледяная даже для Сасори. Дейдара не без труда подавил инстинктивное желание послушаться и убраться куда-нибудь подальше по-хорошему. В идеале — в глухую пустошь, где Сасори его не достанет. Дейдара упрямо сделал новый шаг, но теперь молча. Его самого отпустило, но Сасори, казалось, совсем не стало легче — он дышал часто, и при этом продолжал задыхаться, словно не мог вдоволь насытиться кислородом. Он пытался выпрямиться и меньше опираться на стол, чем делал себе только хуже: выглядел Сасори как человек, рисковавший в любую секунду потерять равновесие или сознание. — Господин Сасори, у вас гипервентиляция. И вас шатает… Вам надо успокоиться, м, — мягко произнес Дейдара и легко коснулся его плеча, надеясь увести Сасори от стола и помочь ему добраться до дзабутона, куда напарник мог бы присесть. Свой рабочий стул Сасори сломал — одна из ножек торчала из-под стола. Наверное, отлетела, когда он упал. — Дейдара, отвали, — Сасори, несмотря на свое шаткое положение, удивительно метко и неожиданно больно ударил Дейдару по руке. — У меня… всё… под контролем. — Сасори говорил с перерывами, неспособный совмещать дыхание и разговоры. — Очень заметно, да, — мрачно кивнул Дейдара, потирая ушибленную руку. — Я вам просто помогу. Сасори рассмеялся — очень жестко и незнакомо. — Да кто тебе сказал, что мне нужна помощь? — выпалил он без остановки. — Иди к черту. Без лишних слов Дейдара закинул его руку себе на плечо, другой рукой обвил его поясницу. Его пронзило устойчивое ощущение дежавю — точно так же Сасори помогал ему идти по лесу, когда они сбегали с поля боя. Сасори, однако, таким же податливым быть не собирался — Дейдара получил ощутимый удар локтем в область печени и рисковал поймать второй, если бы вовремя не перехватил руку Сасори. — Да просто успокойтесь и дайте, черт возьми, вам помочь, — раздраженно прикрикнул он. — Что с вами такое? — А я, помнится, отчетливо ответил, что не нуждаюсь в твоих услугах, — куда спокойнее проговорил Сасори всё тем же чужим тоном. Но слова Дейдары произвели свой эффект: он перестал сопротивляться и позволил сопроводить себя к котацу, опускаясь на одну из мягких подушек, и оперся локтями рук о стол. Вид у него при этом оставался болезненный — Сасори ещё заметнее побледнел, а его взгляд казался тусклым и неживым. И он продолжал дышать чаще, намного чаще, чем нормальные люди, но теперь делал это скрытно, практически бесшумно. Дейдара присел напротив него, остро ощущая собственную беспомощность — никто никогда не давал им инструкций о том, как правильно возвращаться к жизни. — Вы что, дышать разучились? — брякнул он первое, что пришло на ум, и по кривой усмешке Сасори понял, что попал в точку. — Я двадцать лет не дышал и был уверен, что больше не придется, — выдохнул Сасори и раздраженно потер лоб. Дейдара физически ощущал исходившую от него разрушительную ауру, которую Сасори тщательно глушил за неимением возможности куда-то эту энергию направить. У Дейдары мелькнула мимолетная мысль, что будь на его месте кто-то другой, Сасори так бы не сдерживался — убил бы на месте. — Слушайте, я знаю, что вы вне себя, но вам и правда надо дышать медленнее, да, — сказал Дейдара, чувствуя себя в высшей мере странно от того, что ему приходилось кому-то объяснять технику дыхания. В частности, Сасори. Дейдара протянул руку и осторожно коснулся руки Сасори, думая о том, что даже бой с Саске воспринимался куда менее самоубийственным. Судя по расширившимся глазам Сасори, тот размышлял примерно о чем-то похожем, но руку, однако, вырывать не спешил. Дейдара быстро нашел его пульс и нахмурился — сердце у Сасори билось как у человека, бежавшего несколько суток изматывающий марафон между дальними селениями. — А раньше у вас такое было? — спросил Дейдара, отпуская кисть Сасори. Тот сразу же скрестил руки на груди, принимая защитную позу. Думал, что так создаст хоть какую-то дистанцию от Дейдары? — Ну, понимаете… при жизни. Краем глаза Дейдара видел, что пальцы у Сасори при этом мелко подрагивают, но на этом решил не заострять внимание — иначе Сасори опять взбесится. — Нет. — То есть вы просто отвыкли быть человеком? — недоверчиво уточнил Дейдара и ненадолго отвел взгляд — Сасори его буквально сканировал в ответ. — Я предпочел бы и не вспоминать. — Сасори начинал успокаиваться, Дейдара заметил, что частота его дыхания действительно замедляется. Иногда, правда, Сасори забывался, и делал по два-три резких вдоха подряд. Дейдара, в свою очередь, старался отвлечь его разговорами и болтал о всякой бессвязной ерунде, порой перескакивая с темы на тему. Сасори его больше не одергивал, возможно, ему действительно сейчас помогало чужое присутствие, даже если он сам в этом не признавался. Дейдара старательно игнорировал поднимающееся в груди щемящее чувство — он столько раз фантазировал о том, как могли бы складываться события, будь Сасори человеком, и эти фантазии не имели ничего общего с мучениями от невозможности нормально дышать. Неужели его память о человеческой жизни стерлась за эти два десятка лет? Наверное, это действительно так: марионеткой Сасори был дольше, чем человеком. И он всегда подчеркнуто презирал обычные человеческие привычки и потребности вроде еды, сна, необходимости пользоваться уборной и душем, негативно реагировал на травмы, раны и болезни, высмеивал эмоции. От последнего, конечно, Сасори, к своей досаде, избавиться до конца так и не смог, но вот все, что относилось к человеческому телу, открыто презирал. Считал себя выше бессмысленных потребностей, сильнее, выносливее… А в итоге умер, как смертный, поддавшись чувствам, так ещё и возродился человеком. Дейдара представлял, что теперь творилось у него в душе. Для Сасори это действительно жестокий удар. Дейдара задумчиво потер больную руку, отстраненно отмечая, что останется синяк. От Сасори этот жест не укрылся. — Болит? — спросил он сухо. — Ерунда. У меня были раны и пострашнее, — простодушно бросил Дейдара и выдавил скупую улыбку в ответ. — На соседней улице продаются целебные мази. Можешь взять себе там что-нибудь, быстрее заживет. — Пф, вот еще, — отмахнулся Дейдара. — Пройдет и так. Хотя, должен сказать, удар у вас тяжелый. Сасори скупо усмехнулся. — Мы стали еще уязвимее, — озвучил Сасори беспокоившую обоих мысль. — Твои… рты функционируют? Дейдара машинально потер ладони. Смотреть лишний раз на них не хотелось — настроение пропадало, когда он понимал, что ничего не менялось. — Нет. А вы? Можете управлять куклой? Сасори бросил быстрый взгляд за спину Дейдары, в сторону своего рабочего стола. Там лежала незавершенная марионетка. Сасори расцепил руки и легко двинул указательным пальцем правой руки. Марионетку легко дернуло на столе, после чего слабая нить чакры оборвалась. — Как видишь. Дейдара видел лишь то, что они оказались в полной заднице.

***

Первая — человеческая — ночь выдалась изнуряющей. Дейдара сполна «наслаждался» последствиями живого тела: с удивительной быстротой вернулась усталость, противно потягивало мышцы. Рука, по которой его ударил Сасори, болела сильнее, чем Дейдара ожидал, но он свел это к последствиям отхождения от Эдо Тенсей: тело ослаблено, поэтому, наверное, и чувствовалось все ярче, чем обычно. Ничем другим Дейдара это объяснить не мог — в прошлой жизни он довольно легко переносил боль и ранения благодаря высокому болевому порогу. Сасори приходилось сложнее, но он умело маскировал настоящие эмоции под общее раздражение от сложившейся ситуации. Дейдара тоскливо отметил, что Сасори ожидаемо предпочел закрыться в себе, вместо того, чтобы говорить с ним. Помимо прочего, Сасори явно пребывал в смятении и чуть ли не впервые на памяти Дейдары не знал, чем себя занять. Он подходил к рабочему столу и якобы равнодушно проверял марионетку, но Дейдара не позволял себя обмануть напускной отчужденностью. Сасори не садился за работу не потому, что у него после всех событий напрочь отбило желание мастерить, напротив, работа всегда отвлекала его, помогала прояснить рассудок. Причина банальна: до конца не прошедший тремор в руках лишал Сасори возможности возиться с мелкими деталями. Собственное положение его уязвляло и здорово било по самолюбию. Дейдара усиленно изображал непонимание и невнимательность, но оба знали, что это игра — Дейдара не дурак, чтобы не заметить очевидного. Сасори пробовал изучать свитки, принесенные Нэо, потом полез проверять установленные ловушки. В конечном итоге бросил краткое: «Я пройдусь» и покинул дом. Дейдара кивнул, провожая взглядом его спину и, услышав, как закрылась входная дверь, отчужденно сломал одну из созданных им птичек — фигурка получалась откровенно паршивая. Настроение тоже ни к черту — ему претило отпускать Сасори в таком состоянии одного, но сейчас его компания была бы только в тягость. Не убили бы Сасори где-нибудь в темном переулке. Тело птички перелетело через всю комнату и угодило прямо в мусорное ведро. Глина закончилась, больше занимать руки нечем. Разве что начинать разбивать уже готовые фигурки. Или можно поставить их на взрывные свитки и притвориться, что это он их взрывал. Как же так получалось, что его тщательно оберегаемое, осторожное желание превратилось в кошмар? Дейдару тяготило их промежуточное состояние. Он бы предпочел быть или мертвым, или живым. Существовать в бессмертном, но ничего не чувствующем теле слишком тяжело — такое могло быть по нраву Сасори, но точно не ему. Зато теперь, когда чаша весов сместилась в сторону жизни, страдал уже Сасори. Для него это настоящий удар под дых: потратить столько сил на создание вечной, идеальной — по его мнению — формы, чтобы потом вернуться в ненавистное тело человека. Да и сам Дейдара такие перемены воспринимал, как что-то ирреальное, особенно, по отношению к Сасори. Дейдара корил себя за прикосновение к нему. В тот момент оно было обусловлено необходимостью — Дейдара действительно потянулся, чтобы проверить пульс, никаких других мотивов у него не было, только собственное беспокойство за состояние Сасори. Зато теперь он сполна расплачивался настойчивыми воспоминаниями и фантомным ощущением холодной руки в своей руке. Внутри с треском разрушались невидимые стены, которые Дейдара скрупулезно и старательно воздвигал, грозились прорваться наружу давно загнанные куда подальше неосуществимые фантазии. Раньше Дейдару всегда сдерживала реальность: он понимал, что никогда не перейдет черту просто потому что в этом не было никакого смысла — Сасори заключил себя в тело марионетки, что напрочь лишало Дейдару даже призрачных шансов на построение каких-либо других отношений, кроме сугубо партнерских или — с огромной натяжкой — приятельских. Он смирился с этой простой истиной, да и не то, что у него был хоть какой-то другой выбор. Иногда, конечно, его прорывало — и он злился, злился на себя, на неспособность загнать надоевшие и изматывающие чувства куда подальше; злился на Сасори, на его извращенные взгляды на жизнь, приведшие его к такой форме, злился на организацию, вторгнувшуюся в его привычный порядок жизни… К счастью, это были действительно очень редкие моменты, и Дейдаре все-таки быстро удавалось брать себя в руки. Чем дольше они работали вместе с Сасори, тем реже просыпалось у Дейдары такое мрачное настроение — человек и правда привыкал ко всему. Зато появлялась горечь. От упущенных возможностей, которых, на самом деле, никогда не существовало. И вот от нее избавиться оказалось намного сложнее. И теперь Дейдара чувствовал, как сносило давно проржавевшую плотину. Всё, так что надежно, глубоко и любовно было спрятано где-то в недрах души, так далеко, что порой и сам забывал, что оно там хранится, настойчиво и безжалостно бушевало в груди, в области сердца. И стоило чему-то малому, вроде прикосновения, подпитать эти ощущения, как они становились только сильнее и ярче. Дейдара закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он никогда бы не подумал, что будет немного скучать по прежней жизни в организации.

***

— Ты чего такой хмурый сегодня? — спросила его Маюри, когда они вместе сидели в одном из здешних идзакая. Днем люди сюда почти не приходили, что невероятно радовало Дейдару — перед глазами не маячили подозрительные фигуры, то и дело раздумывающие, как бы получить за его голову побольше денег. Дейдара лениво повел плечом и отпил из кружки горячий крепкий чай. Потребность в еде и жидкости вернулась к ним недавно, буквально пару часов назад, что в очередной раз выбило Сасори из колеи. Он даже не раздражался, больше досадовал на такое развитие событий. Ну, или пытался сохранить лицо хотя бы перед Дейдарой. Дейдара решил ему в этом помочь и тактично ушел из дома, чтобы дать Сасори возможность в очередной раз собрать себя по частям. — Ночка выдалась тяжелой, — в конце концов ответил он мрачновато, не вдаваясь в подробности. Его ответ разжег в Маюри ещё больший интерес, который она старательно сдерживала. Сообразительная девочка, не зря среди здешних преступников чувствовала себя комфортно. — Да, — протянула она, задумчиво соглашаясь. — У меня тоже. Дейдара вопросительно посмотрел на нее. Сначала она колебалась, наверное, по той же причине, что и Дейдара — осторожничала, чтобы не сболтнуть лишнего при едва знакомом человеке. Дейдара подумал, что она уведет разговор в сторону, но Маюри ответила: — Была в центре, там творилась настоящая вакханалия, — она нахмурилась. — Очень много драк, и это при том, что тут они практически никогда не угасают. И… — она бросила быстрый взгляд на Дейдару, словно решала, следует ли ей делиться информацией с ним, или нет. — Там убили парня из ваших. Дейдара с недоумением уставился на нее, машинально постукивая чайной ложечкой по кружке. — В смысле из наших? — не понял он. — Из организации? Из селений? Но мы с господином Сасори из разных мест… — Да нет же, — нетерпеливо перебила его Маюри. — Слушай, не знаю, как бы сказать деликатнее: из мертвых. Из тех, кого призвали техникой. Дейдара бросил ложку в чай и откинулся на спинку сидения, скрещивая на груди руки. Это уже интересно. — Ты не знаешь, кто это был? Маюри пожала плечами. — Нет. Говорят, что этот парень родом из Песка. Дейдара непроизвольно напрягся — хорошо, что он видел Сасори перед уходом из дома и знал наверняка, что тот в полном порядке. Иначе новость могла стать действительно тревожной. — Почему его убили? Это сделал кто-то из местных? — Черт разберет, — досадливо выдохнула Маюри. — Те, кто это сделали, не болтают, а остальные просто разносят слухи. Говорят, что его заказали. Кто именно это сделал, неясно. Важнее другое — это мои домыслы, конечно, но таких, как вы, начинают выслеживать. — Помимо нас с господином Сасори тут есть кто-нибудь ещё? Из таких, как мы, — кисло выделил он последнее слово в предложении. — Я слышала, что в Западном закрытом квартале видели одного из легендарных мечников Тумана, — медленно протянула Маюри. — Но пока никто не может подтвердить это. Если он и скрывался там, то не задержался. — А ты поразительно откровенна, м, — отметил Дейдара и деланно улыбнулся. — Не боишься, что я могу использовать эти сведения во вред? — Во вред кому? — простодушно поинтересовалась она. — Себе же? Я не сказала ничего существенного. К тому же, скоро новости дойдут сюда, и на улицах начнут сплетничать. Ты в любом случае узнал бы. Ответ немного снизил подозрения Дейдары. В самом деле — убитый человек, вышедший из-под контроля Эдо Тенсей — как пройти мимо подобной новости? Любопытно, как же его убили. Не смог защитить себя, потому что так же, как и у Дейдары, не работали техники? Такое возможно. Наверное, и пришел он сюда по схожей причине — просто негде было скрыться. Зачем еще идти в такой притон, как это селение. Несмотря на скудность переданной Маюри информации, им с Сасори было, о чем подумать. Если девчонка права, тут скоро станет опасно. Никакой закрытый квартал не гарантировал неприкосновенность. Они уже собирались расходиться, когда Дейдара кое-что вспомнил. — У меня к тебе вообще-то просьба есть, — сказал он, показывая на выходе монету с черепами. Хозяин разве что зубами не скрипнул от досады — Дейдара уже понял, что тут сильно недолюбливали тех, кто не платит деньгами. — Правда? Какая? — Несколько дней назад твой отец передавал мне глину. Она закончилась. Можешь достать новую? — О. — Маюри на минуту задумалась. — Я попробую, конечно… — Это проблема? — Глины такого качества может не оказаться. Но я поищу. — Она что, какая-то особенная? Маюри усмехнулась и посмотрела на его руки. До сих пор перебинтованные. — Для тебя-то, может, и нет. Но она из ограниченной партии, отец отдал ее только потому, что Сасори-сама попросил. — Сасори? — переспросил он, уверенный, что ослышался. — Господин Сасори сказал Нэо принести глину? — Да, её и детали для марионеток. Дейдара задумался, уставившись куда-то в пространство. — Прости, а что тебя так удивляет? Дейдара кривовато усмехнулся. Удивляло его очень многое. Начать можно было с банального факта того, что Сасори в принципе попросил Нэо захватить что-то для него. Сасори абсолютно точно знал, что Дейдару не устроит глина, что он начнет жаловаться, скорее всего попробует отказаться, возможно и вовсе не притронется к ней. Сасори не наивен, он не рассчитывал на благодарность. И всё равно проявил такую своеобразную заботу? Дейдара с трудом подавил саркастичную улыбку — забота и Сасори плохо сочетались друг с другом. И всё равно внутри приятно окутывало предательским уютным теплом. Потребовалась выдержка, чтобы не начать по-дурацки улыбаться прямо при Маюри. — Не знал, что Сасори спрашивал о глине. Я думал, что это что-то вроде доброй воли твоего отца. — Вот оно как… — рассеяно протянула Маюри и добавила: — Ладно. Подумаю, что можно сделать. Поспрашиваю. Информация о глине, которую совершенно случайно выдала ему Маюри, оказалась действительно любопытной. Дейдара продолжал размышлять об услышанном, пока шел домой. Интересно, что Сасори скрыл факт своего участия, словом же не обмолвился, что дал поручение Нэо найти для него глину. Почему? Не хотел, чтобы Дейдара слонялся по кварталу без дела? Или рассчитывал, что он от скуки пойдет в центр города взрывать дома? В общем-то, зная себя, Дейдара бы тоже за это опасался. С другой стороны, когда они только пришли в деревню, у них не работали техники, поэтому вряд ли Сасори всерьез беспокоился о таком развитии событий. Перед возвращением домой Дейдара зашел в местную продуктовую лавку — теперь им придется думать в том числе и о еде. Несколько минут раздумывал, что взять: он понятия не имел, что любил Сасори, пока был человеком. Когда-то давно Дейдара пытался расспрашивать его о подобных вещах, но никогда не получал ответа — Сасори явственно давал понять, что все людское ему чуждо. Похоже процесс собственного очеловечивания станет для него незабываемым.