Васильковое поле

У Каса была редкая способность навлекать на себя большие неприятности, думал Сэм. Сначала его приемные родители, потом тот жуткий парень, а теперь сам Охотник положил на него глаз. Сэм вертел фотографиями жертв, прищуривался, сравнивал с Касом, и постепенно в его мозг вкрадывалась мысль о том, что Кас – катализатор всей цепи. Даже если сравнить портреты всех жертв, каждая из которых все же чем-то различалась, было во всех них что-то Касовское. Одна из первых жертв страдала синдромом Аспергера, и своим поведением напоминала ему его друга. Другая жертва одевалась совсем как Кас. Джимми Новак так вообще практически его копия, только глаза и волосы чуть светлее, и лицо постарше. Но был ли Кас жертвой? Рафаэль. Сэм вскочил со стула и начал мерить шагами комнату. Кас был жертвой Рафаэля. Он был высоким и довольно молодым – вполне подходил под описание соседки Новаков. Сэм встречался с ним один раз, когда Кас пригласил его к себе на ужин, и он ему сразу не понравился своими фальшивыми улыбками и холодными рыбьими глазами. Он исчез сразу после того, что сделал с Касом, и больше никто его не видел. Сэм долго искал его, но так и не смог найти, словно Рафаэль растворился в воздухе. Наверняка ублюдок затаился где-нибудь в горах, пока все не утрясется. А сейчас он может достаточно свободно разгуливать по улице, и никто и не вспомнит, что когда-то полиция искала этого человека. Но первое убийство, подходившее под почерк Охотника, произошло задолго до того, как Кас начал встречаться с этим типом. Однако это еще ничего не значило – Рафаэль мог давно заприметить Каса и следить за ним все это время. Сэм нервно закусал губы, не в силах сдержать возбуждение: если Рафаэль был Охотником, значит, у них есть его точный портрет, его имя, биография и люди, с которыми Рафаэль мог контактировать. Не в силах держать это в себе, он тут же позвонил Виктору и рассказал свою теорию. - Помедленнее, Винчестер. Рафаэль Адлер? Ты уверен? - Еще нет. Но сам подумай – он встречался с Касом. Он жесток, у него явно проблемы с психикой, раз он посмел сотворить такое с Касом. - Если так подумать, то все бывшие бойфренды твоего Каса попадают в список подозреваемых. - У Каса их было не так много. И наиболее подходящий из всех – это Рафаэль. - Не знаю. Его же вроде признали погибшим. - Но тело так и не нашли. Возможно, он жив и колесит по стране, убивая незнакомцев с лицом Каса. - Ладно, завтра поднимем его дело в архиве и будем сверять факты. К Хэллсторму с неподтвержденными догадками лучше не соваться, сам понимаешь. А учитывая тот факт, что Рафаэль – его двоюродный сводный брат… Хеллсторм вроде как был расстроен тем, что тот учудил, а потом еще и исчез без следа. И тут ты приходишь к нему и заявляешь, что его брат, которого все считали мертвым, возможно все еще жив и убивает людей. - Да, он мне голову оторвет, если я не смогу предоставить доказательства. Слушай, а вдруг… а вдруг Хэллсторм прячет его у себя? - Я сделаю вид, что ничего не слышал. - Прости, я… я просто не спал почти сутки. Конечно, наш босс не будет так делать. - Да уж, выспись сегодня хорошенько. Чтобы завтра мог трезво оценить все факты. Сэм повесил трубку и тоскливо посмотрел на застеленную кровать. Спать не хотелось совсем. *** Кас уныло смотрел, как Бальтазар собирает вещи. Он так и не рассказал ему об Охотнике, а про черный джип напротив их дома Бальт никогда не спрашивал. - Тебе обязательно уезжать сегодня? - Обязательно. Показ будет через две недели, а главный дизайнер еще не появлялся. Меня просто порвут, если завтра не приду. Кас нервно крутил пальцами, но рассказать о своих страхах не мог: тогда Бальт останется, обязательно останется, и Охотник может добраться и до него. Или его могут уволить за то, что показ не состоялся, и Бальт будет винить в этом Каса, а потом решит, что не может жениться на человеке, за которым гоняется маньяк. Нет, Кас не мог рассказать Бальту об Охотнике. - Я позвоню тебе, как долечу. И каждый вечер будем созваниваться, пока я не вернусь через недели три-четыре. Хорошо? Кас кивнул, глядя себе под ноги. Послышался тяжелый вздох. - Последний раз прошу – поехали со мной. - Не могу. Бальтазар отнес сумки в прихожую и подошел к застывшему у стены Касу. - Я буду скучать, - мягко произнес он, беря его лицо в ладони, и прижался губами к его лбу. - Я тоже, - еле слышно ответил Кас. Почему-то казалось, что они прощаются навсегда, и в глазах предательски защипало. - Ну, улыбнись для меня, - произнес Бальт. Кас состряпал жалкое подобие улыбки, и Бальт нежно взъерошил его волосы. – Боже, как же я не хочу без тебя уезжать. - Но это же твой показ. Я буду смотреть на тебя по телевизору и гордиться. - Ты же ничего не смыслишь в моде, - рассмеялся Бальт и поцеловал его. – Мне пора. Такси уже ждет. - Пока, Бальт. Бальтазар послал ему прощальную улыбку и закрыл за собой дверь. Кас выглянул в окно, глядя, как его жених садится в такси и уезжает от него. На душе было неспокойно. *** Дин постарался выглядеть как можно более непохожим на себя – напялил большие авиаторские очки, пририсовал морщины, наклеил усы и скрыл волосы кепкой. Даже надел под дурацкой клетчатой курткой пару свитеров, чтобы казаться толще. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида – Бальтазар уткнулся в свой смартфон и не обращал внимания ни на водителя, ни на дорогу. Интересно, что бы сказал отец о его способностях в маскировке? Сам Джон был просто мастером перевоплощения. И актер из него был замечательный: Дин сам наблюдал, как Джон очаровывает женщин за каких-то десять минут, при этом выглядя как толстый и бородатый дед или как отталкивающего вида лысый гангстер. К счастью, Джон так никогда и не узнал, в кого так глупо и по-детски втрескался его сын – Дин до дрожи в коленях боялся, что он мог прийти к Касу и сделать с ним то же самое, что и с Мелани, или Вероникой, или Энни. Он заживо содрал кожу с Лиззи, втыкал раскаленные иглы в Миранду и отрезал по кусочку от Люси. Дину было восемь, когда он мог смотреть на твердые движения рук своего отца и не испытывать ужас и тошноту. Пока Сэмми сладко спал в своей кроватке у Бобби в гостях, в подвале ад распахивал свои двери и манил Дина к себе, предлагая вкусить пьянящую, запретную власть над человеческой жизнью. Но все, что Джон требовал от Дина – это следить за домом или местом, где Джон собирался пытать свою жертву, и изредка помогать ему завлечь ее в свои сети. Дин хотел большего, и шанс представился ему много лет спустя, по чистой случайности. Одна из жертв сумела вырваться из плена, вонзив припрятанное лезвие отцу в живот. Она понеслась к выходу, игнорируя застывшего Дина. Ее безумный взгляд из-под слипшихся от грязи светлых волос даже не заметил его, отчаянно ища выход. Дину было легко подкрасться к ней и ударить по голове молотком. Железо с мерзким хлюпом вошло в череп, и жертва мешком рухнула на пол. Дина охватили страх и возбуждение, и он бы долго смотрел на расплывающееся пятно крови на полу, если бы не отец. Он отбросил молоток в сторону и бросился к нему. - Помоги мне, сынок, - прохрипел Джон, вцепившись ему в руку. Дин осторожно осмотрел рану – глубокая, желудок наверняка вспорот. Это медленная, мучительная смерть. Он поднял упавшее лезвие с пола и приблизился к отцу. - Нет, нет, ты меня не так понял, - произнес Джон, качая головой. – Отвези меня в больницу. - Как? Ты даже не можешь встать. - Тогда вызови чертовую скорую сюда! Дин посмотрел на труп девушки в углу комнаты. - Ты хочешь, чтобы тебя арестовали? - Лучше так, чем сдохнуть, - сквозь зубы прошипел Джон. – Давай, сынок, вызови скорую. Тебя они не тронут, ты просто уйдешь. А я пойду за решетку. Давай же. Позаботишься о Сэмми, как всегда хотел. Я же всему тебя обучил. Ты сможешь за себя постоять, и за Сэмми. Бобби вам поможет. - Скажи, что случилось тогда, в ночь пожара? - Что? – удивленно спросил его Джон. – Сейчас не время байки рассказывать, вызови скорую, мать твою! - Нет, сначала расскажи, что тогда случилось, - упрямо произнес Дин. Джон прикрыл веки и длинно выдохнул сквозь зубы. - Я вспылил и ударил ее. Она упала и задела виском угол кровати. Я этого не хотел. Теперь позвонишь? Дин молча разглядывал бледное, покрытое испариной и искаженное в муке лицо отца. Его густую бороду, сеточку морщин вокруг глаз и на лбу, слипшиеся от пота волосы. - Прости, пап. Джон не успел даже вскрикнуть. Лезвие легко вошло в грудную клетку, проткнуло орган, отвечающий у отца за сердце, погасило пламя жизни в злых темных глазах. Дин пригладил волосы своего отца, вытащил нож из его груди и огляделся. Полиэтиленовая пленка покрывала пол и стены. Ножи и хирургические инструменты сверкали в свете ламп на небольшом столике. Жертва лежала лицом вниз в луже собственной крови. Труп его отца сломанной куклой валялся у его ног, на лице – выражение безмерного удивления. Тишина наконец-то воцарилась в помещении, которое при отце никогда не замолкало. Дин выпрямился и расправил плечи, впервые в жизни чувствуя вкус свободы и вседозволенности.