deaf

В лазарете у Чоппера душно и пахнет медикаментами. Санджи сильнее хмурит брови и дырявит взглядом стену. Олененок суетится, обрабатывая ему рану. Наверняка причитает о том, как он был не осторожен, чтобы подставиться под пулю. Он и сам знает, что сглупил. Поэтому и не смотрит. Сидит в своей тишине, не обращая внимания на происходящее вокруг. Рана жжется и болит, но не критично. Чоппер сказал, что металлическая пуля застряла где-то у него в руке, но артерии и кости чудом были не задеты. Поранены мышцы, оттого он и не может нормально поднять свою руку. Шевелит пальцами на пробу. Не больно. Причина ли тому обезболивающие? Чоппер бинтует его руку и подвязывает, фиксируя в одном положении, будто бы он ее сломал. Не обращает внимание на возмущения и сопротивления. Это его правая рука. Ей он пишет. Ей он готовит. Ей он говорит. Ей он дрочит, в конце концов! А теперь он лишен всего этого. Можно сказать, что лишен всей полноценной жизни на ближайшую неделю или даже больше. И по чьей, спрашивается, вине?! Санджи бездумно кивает на нескончаемые предостережения Чоппера и выдыхает, сдувая надоедливую прядку с лица. Выходит из лазарета, тут же натыкаясь на мечника, подпирающего стену. От промелькнувших в голове воспоминаний на лицо лезет глупая улыбка. - Давай, чертов кок, поднимаемся. Расскажешь мне по пути, с кем ты тут что не поделил, раз решил разнести в щепки весь рынок. Дай угадаю, тебя снова подсунули несвежие продукты? Санджи одаривает Зоро нечитаемым взглядом. Когда это ему, первоклассному шеф-повару, подсовывали несвежие или некачественные продукты? Закатывает глаза на выжидательный и даже искренне интересующийся взгляд мечника и коварно лыбится. Указывает пальцем на бандитов, дожидаясь, пока парень не проследит по нужному направлению. Дождавшись хмурого взгляда, обозначающего что-то вроде "Ну и?", явно требующего продолжения, указывает на свою задницу и делает легкий шлепок по ягодице здоровой рукой. Продолжает идти, когда мечник останавливается как вкопанный. Даже лишенный слуха он мог слышать, как со скрипом крутятся шестеренки в голове мечника. Неприкрыто смеется, когда Зоро его догоняет и с перекошенным от шока и злости лицом сетует на то, что не нужно было их так легко отпускать. - Кок, бухла. Сдержав рвущуюся на лицо ухмылку от вида вмиг перекосившего на его слова кока, Зоро удовлетворенно следует за поваром. Один-один, счет равный.

***

- Усопп. - Да, Зоро? Что-то случилось? Если ты хочешь защитить меня, то ты опоздал примерно на... - снайпер держит около внушительной шишки на лбу замороженную рыбу, заботливо предложенную Санджи, который, к слову, эту шишку самолично и создал, - семь минут. - Нет. Ты будто с коком первый день плаваешь. На черта ты к нему со своей помощью сунулся? Рассчитывал на благодарность, а получил половником по башке? Он же пиздец какой гордый, с ним нужно по другому. Поэтому, к слову, ты мне и нужен, - Зоро хмурится и складывает руки на груди. - Нет. Ни за что на свете! Нет-нет-нет. Ты что, не видишь, что он уже сделал? Он уже не в настроении и я не хочу второй раз стать этому причиной. С момента ранения кока прошло около двух дней, но последствия ощутила вся команда сполна. Санджи стал более раздражительный и, если так можно выразиться, немногословный. Он больше не жестикулировал, потому что, вероятно, с одной рукой это было довольно трудно. И, хоть он и был первоклассным шеф-поваром, полностью управлять левой рукой в процессе готовки тоже было сложно. Нет, он продолжал радовать их восхитительными на вкус блюдами, но злился сам на себя, когда не получалось шинковать одинаковыми кусочками морковь или другие овощи и продукты. Очевидно, что Завитушка был излишне строг и придирчив к себе, ведь его еда была такой же вкусной, как и всегда. И кто вообще обращает внимание на то, одинаковые ли у тебя кусочки картошки в супе или нет?! Однако сам Санджи такого мнения не разделял. Пыхтел своими сигаретами как паровоз и упрямо оставался на кухне один, отвергая любую предложенную помощь. Не хотел стать обузой. Это было очевидно, но так глупо. Ведь Завитушка никогда не был в команде обузой. Он сражался наравне со всеми и вкусно готовил. Он убирался и одним своим присутствием делал атмосферу на корабле лучше. А когда он улыбался, то вообще... - Что за пыточную ты тут устроил, кок? - Зоро заходит на камбуз, влекомый желанием увидеть кока и пронзительным свистом чайника, сообщающего, что вода закипела уже как пять минут назад. Санджи здесь, на камбузе. Не замечает ни его, ни чайник, охваченный своими эмоциями. Его щеки слегка порозовели от духоты или злости, а волосы растрепаны. Наверняка бесится, что не получается готовить так, как он привык. Судя по валяющимся на полу ошметкам - неудобно резать без помощи второй руки, которая бы придерживала продукт на месте, не давая ему вылетать из под ножа. В конце концов парень со злости втыкает нож в разделочную доску, выдыхая через нос и в порыве эмоций пиная стул. Этот стул был залатан Усоппом много раз, потому что именно он почему то всегда попадал под горячую руку, а вернее, ногу. Санджи прослеживает за его коротким полетом и, наконец, натыкается взглядом на незваного гостя. Буравит взглядом, не в силах ничего сказать. Молчит, когда хочется кричать. Или что-нибудь сломать, чтобы выпустить пар. - Кок, шумно. Выключи чайник, - Зоро миролюбиво поднимает руки перед собой, показывая, что не намерен драться или что-то требовать. Когда парень остается бездействовать, а чайник уже невыносимо давит на барабанные перепонки, делает шаг вперед, выключая. Поднимает удивленный взгляд, когда ощущает весомый шлепок по тыльной стороне ладони. - Кок. Ты ведешь себя как ребенок, у которого забрали любимую игрушку. Это не твой чайник! - натыкаясь на выгнутую бровь и угрожающий взгляд, Зоро отступает, - В смысле, я хотел сказать, что твой, но вообще общий! И каждый может им воспользоваться или выключить, не сходи с ума. Санджи вскидывает руку вверх, но сразу же опускает вниз, немного поникая плечами. Как ему надоело! Дергает бинты здоровой рукой, намереваясь их снять к чертям собачьим. И так заживет! Он получал травмы и посерьезней какой-то пули и уж не ходил перевязанный неделями, как какой-то немощный калека! - Эй, эй, что это ты собрался делать? Зоро не успевает осознать, как это произошло. Вот он хватает Санджи за плечо здоровой руки. Вот получает пинок острой коленкой по ребрам. Вот с раздражением дергает Санджи на себя, чтобы хорошенько его проучить. Вот нелепо спотыкается о стульчик, который до этого пнул кок. Взмах руками и вот слышится звон разбитого стекла, больше звучащий, как похоронная музыка для мечника. Санджи не сразу понимает, что произошло. По полу прошла небольшая вибрация и мечник как-то замер на месте. Он что-то почувствовал? На них надвигаются враги? Выглядывает за широкую спину, вместо врагов упираясь взглядом в гору разбитой посуды на полу. Его посуды. Рот Санджи шокировано открывается и закрывается, а взгляд мечется по горе разбитой посуды, выцепляя как целые сервисные наборы, так и отдельные тарелки, которые уже нигде не докупишь. А это значит, что ему придется выбросить неполноценные наборы и хорошенько потратиться на поиски и покупку новой посуды. Хотя почему это он будет тратиться? Санджи мгновенно выходит из себя и пинает мечника, уже забывая о своем правиле не драться на кухне. А какая разница, если уже все разрушено?! Наносит нескончаемые удары, которые Зоро отражает мечами, не доставая те из ножен. Он ощущает хруст битого стекла под ногами, который распаляет его еще больше. Зоро не дерется. Он не нападает, а только принимает удары, защищаясь. Повар останавливается, когда выбивается из сил. На щеке мечника легкая царапина от битого стекла, который Санджи взмахами ног невольно вскинул в воздух. Раненая рука ноет, а на бинт просочилась кровь. Швы разошлись. Санджи истерично смеется от ситуации и прикрывает здоровой рукой глаза, настойчиво отпихивая от себя мечника в сторону двери. Однако тот не уходит. Опускается на корточки и начинает собирать крупные осколки. Ему хочется спросить, что тот делает и, возможно, инициировать еще одну потасовку, но вместо этого отпихивает руку парня от стекла. Поранится ведь, да и не нужна ему помощь. Не инвалид, сам справится. - Не бузи, кок. Уверен, ты всегда мечтал заполучить меня в своё рабство. Это не помощь, сдался ты мне! Я же виноват, что разбил твой сервис, вот и отработаю. Зоро терпеливо ждет, пока кок ищет свой блокнот и ручку, а затем сосредоточенно царапает что-то левой рукой. "Когда ты это говоришь, это не похоже на рабство. Если добровольно соглашаешься. Не похоже на тебя. Идиот" Читает записку, пока Санджи розовеет щеками от неприличных образов в голове. Зоро в ошейнике? Зоро в ошейнике, выполняющий все его просьбы. Нет, не просьбы. Команды? Приказы? - О, я понял! Ну, тогда притворимся, что этого разговора не было, - мечник легко пожимает плечами, всматриваясь в улыбающееся лицо напротив. Санджи смеется, махнув рукой на глупое маримо. "Какой в этом смысл! Ладно. Как уберем посуду, будешь готовить. И только попробуй отлынивать! ٩(ఠ益ఠ)۶" О, Зоро не собирался. Он был даже рад, что так получилось. Лучше, чем он только мог себе представить и придумать. Он помог выпустить Завитушке пар в драке, рассмешил его, а теперь нашел предлог, чтобы безнаказанно быть с ним рядом. Помогать на кухне, помогать с покупками, помогать переодеваться, пока его рука не заживет. Он отлично справился бы со всем этим. Было еще, конечно, кое-что. Кок все время молчит. Оно и не удивительно, ведь он глухой. Зоро думал, что времяпровождение с коком будет похоже на медитацию. Он бы сидел под звуки шинкования продуктов и думал о своём. Или он сам помогал бы коку готовить, наслаждаясь нежными прикосновениями, когда тот объяснял бы ему, как делать правильно. Как в те времена, когда кок только начинал учить его жестовому языку. Пару раз мечник даже допустил мысль о том, что это будет тяжело. Постоянно находиться в тишине с другим человеком. Или постоянно вести монолог, не получая никакого устного отклика. Но кок ужасно шумный. Зоро понял это немного позже, когда проводил больше времени с коком, чем обычно. Тот шумно выдыхал, пыхтел, когда что-то не получалось, иногда он приглушено мычал в задумчивости - мечник не знал, специально или неосознанно. Еще кок посылал такие взгляды, что было сразу ясно, что он в ярости. Он шумно передвигал все вещи и со звоном ставил стаканы. Ещё кок периодически постукивал пальцами в такт какой-то ритмичной мелодии, звучащей у него в голове, и Зоро задумался, а есть ли голос в его голове, в его мыслях. Парню казалось, что будь кок с голосом, то он был бы ужасно болтливый. С другой стороны, когда он сам провел целый год без слуха, то не чувствовал потребности в общении. Было ли это связано с тем, что он сам по себе немногословный? Было ли по другому у кока? Приходится ли ему вынужденно молчать из-за глухоты? Хотел бы он говорить больше? Они могли бы разговаривать на жестах и кок бы восполнял недостаток общения. Зоро переводит вопросительный взгляд на Санджи, когда получает легкий тычок в плечо. Окидывает взглядом небольшую записку. Кок царапает кривым почерком левой руки о том, что ему жаль, что он глухой и не может с ним говорить. Извиняется. Действительно ли ему жаль или он говорит это из неловкости ситуации? Чувствует ли он дискомфорт, когда Зоро молча находится рядом с ним? Думает ли о том, что навязывается и дискомфорт чувствует сам Зоро? О чем он бы рассказал, если бы мог говорить? Нет, о чем он бы рассказал своими руками? Парню казалось, что если бы он держал кока за руку, ему не нужны были бы никакие слова, он бы понял все через прикосновение. Ведь кок все делает через прикосновение. Готовит, дерется, общается, помогает. - Мне не нужен твой голос, чтобы любить тебя. Парень сам не замечает, как слова вырываются из его груди. Он говорит это как нечто само собой подразумевающееся. Да. Можно было бы бесконечно думать о том, а что было бы, будь у кока голос. Выискивать какие-то недостатки и обвинять в них же. Но какое это имело значение, когда Зоро любил Санджи. С голосом или без него.