Вскрытие

Я открыл было рот, но ничего не смог сказать. Вернее мог, но был слишком в шоке. Как он узнал? Меня кто-то увидел? — Откуда ты… — Какая разница? — Ты следил за мной что ли?! — Делать мне нечего! Как я буду следить, если меня даже в морге не было в то время, когда ты туда попёрся?! — Как ты тогда узнал, мать твою?! — Темпест, слушай сюда. — Он медленно поднялся и гневно на меня посмотрел. — Откуда я знаю, что ты заходил наверх — дело десятое. Куда важнее то, что мы застряли здесь из-за тебя. — Зачем ты это сделал? — кинулась ко мне Софа. — Тебе же сказали, что туда нельзя, Крис! — Там что-то упало, а дверь была не заперта, и я… стоп, в смысле мы застряли из-за меня?! Это ты меня увидела и сказала ему?! — Я?! — А кто ещё будет ему докладываться?! — Ты чё? — встрял Рафаил. — Успокойся, это не она. И мне никто не говорил. Сейчас уймись и послушай. Раз уж ты туда зашёл, то увидел, что там никакого ремонта нет. Ты видел, что весь этаж заброшен. Я напряжённо кивнул. — Все работники морга никогда туда не ходят. А те, кто приходят, по какой-то причине ночью оказываются здесь, и каждый, кто поднимался на третий этаж, умирал растерзанный мертвецами. Тело пропадало через три дня после смерти, и больше их никто не видел. Если бы я тебе рассказал об этом раньше, разве ты бы поверил? Я надеялся, что ты просто отработаешь здесь практику, уедешь и больше об этом морге не вспомнишь. Откуда я мог знать, что ты окажешься любопытным и тупым. Я медленно моргнул. Это звучало как страшилка, как городская легенда, и не в это верить не хотелось. Я бы и не поверил, если бы на нас не напали мертвецы. — Но… а откуда ты об этом всём знаешь? Рафаил отвёл взгляд. — Издержки профессии, скажем так. — Тебе просто повезло очень, что остался не один. — сказала Софа, прижавшись к пузу толстого брюнета. — Получается, трупы напали на нас из-за меня? — Да. — сказала пара хором. — И вы… вы злитесь на меня? — Не совсем. Я обиделась, ты хамло. — Я тоже обиделась, ты дебил. — поддакнул Гранде. — Простите, я не думал… Соф, извини, ты не стала бы докладываться Рафу. Я не со зла. — Посмотрим на твоё поведение. Я сел на пол и поёжился от холода морозильной камеры. — Я не хотел… стой, а почему ты сказал, что мы отсюда не выйдем до утра, когда мы из операционной выбежали? — обратился я к Рафу. — Ну во-первых, потому что нас караулят трупы. А во-вторых, когда наступает такая ночь, то после полуночи и до рассвета двери морга не откроются. — То есть, ты об этом знал, и всё равно остался здесь? Ради меня? — Да нужен ты мне больно. — Он стесняется. — улыбнулась Софит, поглаживая его объёмный живот. — Да, мы тебя пожалели и решили остаться помочь. — Даже не смотря на то, что вы могли умереть?! — Не могли. — Чт… а? Она многозначительно ухмыльнулась. — Мы тут не первый год работаем, так что мы бы не умерли. Главное — знать, что делать. — Но почему это происходит? Почему третий этаж просто не снесут? — Все, кто пытался, умирали. В конце концов, люди просто перестали пытаться. Им страшно. — Но как это работает? Почему трупы оживают? И как ты всё-таки узнал, что я там был? — я посмотрел на Рафаила. Он подумал, и наверное ответил бы, как раздался странный звук со стороны ячеек с телами. Я уставился на одну, из которой звук и доносился, попятился, и упёрся в горячий уютный животик. Спиной и ладонью. — Не лапай меня. — Рафаил шагнул назад и рванул к другим ячейкам. — Мф, сука… так, нашёл! — он открыл две ячейки и выдвинул пустые полки. — Залезайте. — Т-туда?! — заистерил я. — Ты жить хочешь, или нет?! Забирайся и лежи тише воды ниже травы, пока всё не успокоится. Шум раздался из ещё одной ячейки. Сглотнув, я залез на полку. Софа пригляделась к своей и посмотрела на Рафаила. — Сладенький… — Я не пролезу. — сказал он с обидой в голосе, поглядывая на огромный живот. — Я знаю. — Пончик мой. — она сильно его обняла. Только она не выглядела как человек, который вот-вот потеряет любимого. Софа скорее выглядела так, будто провожает парня на работу. — Я тебя люблю, Рафи. — Я тебя тоже люблю, Софочка. — он наклонился и сильно её поцеловал. Закутал в свой халат, взял на руки и уложил на полку ячейки. Чмокнул в лоб. — Не замёрзни, пышечка. Я постараюсь побыстрее. Софа закивала и тихо прошептала ему что-то на ушко. Я ничего не разобрал, и мне послышался бред. Будто она сказала: «приятного аппетита, милый». — Что с тобой будет? — спросил я тревожно. — Рядом есть помещение с препаратами, пересижу в нём. А ты лежи и не подавай признаки жизни. Попробуй заснуть. — Ага, в холоде. И не проснуться. — Просто не шуми. — шум начал нарастать, а дверцы ячеек дёргаться. — Так, пора. — Рафаил, я… спасибо. Большое, огромное спасибо, ты мне жизнь спас! — Пока не спас. Тсс. — он задвинул меня в ячейку и закрыл дверь. Затем я услышал, как то же самое произошло с Софой. Мы лежали в соседних ячейках. Послышался затихающий топот. Я свернулся калачиком, стараясь согреться, и молился, чтобы Рафаил остался жив. Если он умрёт из-за того, что я такой дурак, я себя в жизни не прощу. Если его живьём съедят ожившие тела, что станет с Софой? От лица Софии Лежать в ячейке было очень холодно и тесно. Казалось бы, похудела на три килограмма, и где оно? Не повернуться вообще. Но лучше так, чем оказаться сейчас снаружи и попасть под горячую руку Рафи. С момента, как он нас закрыл, прошло наверное где-то с полчаса. Семь минут назад мертвые ворвались сюда, а какие-то вылезли из ячеек. Я лежала и мысленно обращалась к Рафаэллочке, чтобы он был цел. И сыт. Раздалось рычание, грохот и тошнотворный хруст. Летели в стороны дверцы, полки, столы и кости. В какой-то момент дверцу моей обители сильно дёрнули, и вместе с ней я выехала наружу. Надо мной склонялось зелёное гнилое лицо утопленника. Кожа на нём болталась, один глаз тоже болтался, держась на тонком сосуде, волосы спутанными прядями падали на лоб и полусгнившие плечи. От неожиданности я пискнула и не успела испугаться, как труп взяли за голову и разбили её о стену огромной когтистой лапой. В полуметре от меня стояло существо ростом с три метра. С длинными железными когтями, густым коротким чёрным мехом, кожистыми крыльями, как у летучей мыши или горгульи, длинным львиным хвостом, плоской мордой, как у персидского кота, огромными глазами и очень мощными челюстями. Оно рычало на толпу оживших мёртвых и выгоняло из морозильной камеры, проглатывая тех, которые не слушались. На моих глазах существо схватило за шею тело привезённой сегодня девушки, которая с визгом бросилась ко мне, и, раскрыв пасть, проглотило целиком. Я моргнула. Похоже, утром ему будет очень плохо. Он должен есть ещё живых, а не становиться падальщиком. Бедняжка, завтра отмажу его перед Джонсоном, вкусненького наготовлю, чтобы в чувство пришёл после этой ночи. Несмотря на большое и массивное тело, у него был заметный и представительный круглый животик. И мне стало не по себе, когда я заметила, как пузо увеличилось с проглоченной девушкой, и как внутри оно двигалось. Существо яростно зарычало, шарахнув по четверым разом когтями и снеся им головы. Часть трупов вышла, часть поплелась к ячейкам и стала залезать обратно. Мёртвый довольно крупный мужчина не сдержался и бросился на меня. Чудовище сжало его за обе руки и тоже проглотило. До меня дошло, почему оно глотает целиком, а не разрывает на части. Хочет побыстрее покончить с этим. Когда все трупы вернулись на места, я подошла к существу и посмотрела на его живот. Было слышно урчание, тихое скуление существа, а животик немного двигался и даже качался из-за тяжести. Чудовище прижало лапу ко рту и откинуло назад голову. Я взяла его за пузечко и принялась его аккуратно гладить, чувствуя, как под ладонями что-то сильно пинается. Бедный. — Дыши глубже. — прошептала я, чтобы в своей ячейке не услышал Крис. — Мой герой. Существо мотнуло головой в сторону коридора. Мы вышли, закрыли дверь холодильника, и там оно стало уменьшаться и меняться. Через десять секунд передо мной стоял бледный Рафаил, который держался за живот и страдальчески на меня смотрел. — Я это сделал… твою мать, меня сейчас вырвет… — Мой кругленький, мой сладенький, дышим, милый. Ты сильный, ты справился, ты у меня герой, моя булочка. — я гладила его животик и чувствовала движение. — Ох, там… — Двигаются. — брезгливо пискнул Рафи и схватился обеими руками за солидное пузо. — Я съел троих, господи, они такие мерзкие! Ещё и обожрался, стоять тяжело. — Давай тогда сядем, мой толстенький котик? Посидим и отдохнём, а я тебе массаж животика сделаю. Он страдальчески заскулил и сполз по стене на пол, придерживая брюшко и запрокинув голову. — Я трупоед… — Неправда, кругленький. — я описала ладонью круг по тугому животу. Движения понемногу прекращались. — Тяжело? — Терпимо. — он надавил себе на раздувшееся брюхо и прижал вторую руку ко рту, подавляя отрыжку и рвотный рефлекс. Я прильнула к парню, лаская растолстевший в последнее время животик, немножко разминая бока и целуя в горячие щёчки. Я шептала ему приятности, надеясь отвлечь от мыслей о том, что он только что проглотил три трупа. Я уже не стала говорить, что несмотря на качество пищи, он всё-таки поел, и голод утолён ещё месяца на два. — Я же живой. — хныкал Рафи обиженно, лёжа головой у меня на плече. — Я вообще не должен с трупами дел иметь. Только с живыми. Боже, там в животе такой противный холод, мне так плохо! — Мой ты маленький толстенький мальчик, больше этого не будет, обещаю. Чшш, расслабь животик, всё хорошо. Он вздохнул. — За что мне это всё? — Мы просто оказались не в то время не в том месте. — Я помню. Это сложно забыть. Моя пышечка, ты испугалась? — Я в порядке. — я нежно ему улыбнулась и поцеловала. — Ты же рядом, чего мне бояться? Рафи улыбнулся в ответ и обнял меня, прижав к двигавшемуся животу. Я поёрзала, стараясь пристроиться так, чтобы меня под рёбра не лупили бесновавшиеся в кислоте желудочного сока трупы. — Ребёночек толкается. — У меня? — он глянул вниз. — Ох… я как-то внимания не обращаю уже. Ну, стараюсь. Тебя пнули? — Не сильнее, чем тебя. Он вздохнул и тяжело сглотнул. — Когда в моём животе не останется и следа от трупов, я клянусь, я приду к Крису, побью его, а потом проглочу. — Но ведь он не знал. Я тоже злюсь, но не убивать же его. — Но право у нас есть. — Мой ты толстячок впечатлительный, иди ко мне. — я уложила его так, чтобы он лежал головой у меня на бёдрах, и стала гладить горячий живот. Поцеловала в лоб. — Моё солнышко, мой пирожок самый красивый. — Умоляю, не говори мне о еде сейчас, пышечка! — Хорошо-хорошо, сладенький. — Тебе не противно меня целовать после этого? — Нет. Рафаил, я ем, когда копаюсь в чужих кишках. Ты правда думаешь, что я брезгливая? — Чёрт, у меня из головы вылетело, ты же голодная! Днём, когда мы с Ротти ходили за кофе, я набрал пончиков и буррито, пойдём. Тебе надо поесть. — Ты вроде говорил, чтобы мы не заводили речи о еде. — Я передумал. Твой желудок волнует меня больше, чем мой, в котором трупы. — Знаешь, мне порой кажется, что меня не прокормить. — Ты просто болеешь, ты в этом не виновата. Идём. Рафи медленно поднялся, поддерживая огромный круглый животик обеими руками. Так как чрево смещало центр тяжести, парень немного опирался плечом на стену. На лестнице слышалась беготня и визги. — Цыц!!! — рявкнул Рафи. Шум стал тише. Мы дошли до комнаты, в которой работали они с Крисом. Рафи открыл ключом двери, и входя я споткнулась о безголовое тело какого-то парня, но меня поймал возлюбленный. Из темноты ко мне бросилась девка, влачащая по полу свои органы. Я обнажила зубы и зашипела на неё. Рядом раздалось утробное рычание Рафаила. Мертвячка обогнула меня и выбежала в коридор к собратьям. — Ты хорошо Криса закрыл? — спросила я. — На два замка. Его не достанут, не волнуйся. Часа в четыре, когда светать начнёт, откроем его. — Рафаил подошёл к шкафу, у которого стоял столик, где валялись его вещи и Криса. Из сумки он вытащил пару пакетиков и протянул мне. — Приятного аппетита, любовь моя. — Божечки, еда! — всхлипнула я, кинувшись к позднему ужину. — Спасибо, мой сахарный! Мы сидели до рассвета, слушая завывания зомби, которые шарахались по моргу и искали Криса. Возможно, останься у них кусочек разума и смелости, они бы кинулись на Рафи, дабы вырвать у него ключи, и задрать насмерть несчастного Темпеста. Но этого не случилось. И вряд ли случится. Дичь не бросается на Охотника. По крайней мере та, что не хищная. Когда забрезжил рассвет, в нашем царстве мёртвых наступила тишина. Рафи и я за руки спустились на первый этаж и проверили двери. Открываются. Шикарно, Криса можно выпускать. Скорее всего, днём или назавтра он пристанет с вопросами о том, как давно это происходит, и из-за чего. История длинная и довольно безрадостная, и ни мне, ни Рафи не хотелось её вспоминать. То, чем мы стали, случилось по дебильной случайности. Мы просто оказались рядом, когда это произошло. Мы не были виноваты в том, что нам ставят в грех, но кого это теперь волнует? Много лет прошло. Никто уже не помнит. В морозилке Криса мы застали заснувшим и ледяным. Он дрожал. Рафи потряс его за плечи. — Крис. Эй, Крис! — Ммф… пап? — сонно промямлил блондин, еле-еле открывая свои большие карие глаза. — Да, сынок, это я. — усмехнулся Гранде. — Поднимайся, давай. Пойдём тебя греть. Крис медленно поднялся и обхватил руками Рафаила за талию… за то, где она должна была бы быть, и прижался к его непомерному животу, что солидно нависал над ремнём. — Э, ты чё?! Ох ты, да пусти, ты ледяной весь! Ты мне почки и всё остальное отморозишь! — Какое у тебя горячее пузо. — Темпест потёрся о брюшко щекой. — Как тепло… как зефирка. И такое большое. Я прыснула. Пока Крис лапал и мял эту представительную зефирку, её хозяин смутился и чутка покраснел. — Да-да, зефирка, теперь убери руки! Ай, не щипайся! — парень щипнул его складочку на боку. — Да что с тобой?! — Спать хочу. — он закрыл глаза. — Так, пошли. — Рафаил взял его под мышки и поволок на выход. — Пошли, сейчас кофе горячий выпьем, отогреемся, и поедем спать домой. В общем, в чувство Крис пришёл только через час. И после пяти стаканов горячего кофе. Он вспомнил и обработал всё, что был ночью, а потому ещё очень долго отказывался выходить из комнаты, будучи уверенным, что снаружи всё ещё шастают трупы. — Слушай, мы все устали. — сказал ему Рафи, накидывая куртку. — Мы не спали ночь, поэтому сейчас расходимся по домам. Сегодня не приходи, отлежись и приди в чувство. И да, если… если надумаешь сваливать отсюда — просто скажи. Я поговорю с Джонсоном и всё ему объясню. — Но я… я только… мф, мне надо домой. — он взялся за лоб. — Пошли, я докину. Нам с Софит в ту же сторону. На улице уже пели ранние пташки, солнце поднималось и стремительно согревало город. В машине Крис забился в угол и напряжённо смотрел в окно на проносившиеся мимо здания и деревья. Когда он выходил у общежития, то посмотрел на меня, на Рафаила, и тихо сказал: — Спасибо. За всё этой ночью. И быстро ушёл, не дожидаясь ответа и скрываясь в тени подъезда. — Дурак ты, Темпест. — беззлобно и спокойно вздохнул Рафи, выжимая сцепление и везя нас домой. — Согласна. — На этаж залез, трупов разбудил, так ещё и живот мой большим назвал. — бурчал Рафаэлло. — А по чьей милости он такой стал? Я ради его очка трёх мертвяков сожрал, а он ещё и опускает, глянь! — Ну знаешь, у тебя живот и без мертвяков довольно… представительный. И Крис чуть насмерть не замёрз, а тут к нему вот такая объёмистая грелочка пришла. — я легонько похлопала Рафи по животику. — Знаешь, мне обидно. — Боже, извини, я вовсе не хотела! — я полезла ластиться. — Ну пончик, ну плюшечка, ну толстячок, я ведь не от злости. Я очень люблю твоё пузечко, ты ведь знаешь. — Перестану обижаться, когда дома появятся блинчики. — На сливочном масле? — Естественно, пышечка! — Тогда они определённо появятся. — улыбнулась я, чмокнув парня в щёку и обняв пузцо. — Как только я посплю. И ты тоже поспишь. — Да. — он зевнул и поцеловал меня в макушку. — Заодно укус обработаю. — Послушай, я понимаю, что тебе нереально от укуса зомби стать таким же, но он ничего тебе не занёс? А то вдруг у тебя брюшной тиф случится. — Во-первых, нет. Во-вторых, почему именно брюшной тиф? Почему не цинга какая-нибудь? — Потому что брюшко — твоя самая уязвимая часть тела, о которой нужно заботиться. — я довольно улыбнулась и поцеловала Рафи в живот. — И судя по всему, самая тяжёлая. Он повернул голову и бросил скептический взгляд. — Я в морскую академию попал? Почему меня одни капитаны окружают? — Очевидность — моё второе имя. — Боюсь представить первое. — Эй! — Я не настроен ругаться, меня всё ещё мутит и подташнивает от плоти падали. Поэтому признаем, что я молодец, а ты не очень, приедем домой, где я завалюсь спать на тринадцать часов и постараюсь забыть то, что сделал. — Я тоже молодец. — пробубнила я, надув щёки. — Если б не я, Криса бы уже сожрали. Это я попросила тебя ему помочь. — Я и так собирался. — Ладно, тогда в следующий раз я тоже съем зомби, чтобы мы сравняли счёт, станет тебе легче? — Нет. Тебе их есть нельзя, девочка моя, ты лопнешь. — Мы почти одного роста! — Да я больше тебя на метр! — Ты шире! — Ах ты мелочь! — Я не мелочь, я тоже Охотник! — Я больше и сильнее, я тут альфа. — А я омега что ли? — Ну нет, ты не омега. Ты бета. — Чтобы бете стать альфой, он должен его убить. Так что готовься, мой злобный толстый пирожок, я съем тебя! — я эпично рассмеялась и ухватила его за солидное пузо, которое уютно так лежало на бёдрах Рафаила, перекрывая пах. Всё закончилось тем, что после зверского убийства я стала альфой, мы с моим омегой завалились в нашу квартиру на четвёртом этаже, там притащили в кровать оставшиеся суши, съели их и вырубились, обняв друг дружку.