Вскрытие

На работу мы вышли на следующий день. Следуя нашему древнему ритуалу, мы направлялись в кабинет Рафи, дабы хлебнуть утреннего чайку и перебить мне аппетит хоть чем-нибудь. Дверь оказалась открыта. И когда мы вошли, то застали там Криса. Парень сиротливо сидел на стульчике в углу и залипал на песочные часы. Рафи пощёлкал пальцами у него над ухом, и Темпест вздрогнул и отлип. — Доброе утро. — сказали мы хором. — Ага, привет, доброе утро. — растерянно проговорил блондин, поднимаясь. — Слушайте, я хотел поговорить кое о чём. Я вздохнула и метнулась делать чай и доставать заначки возлюбленного. Мы трое присели за стол. Крис смотрел на нас и собирался с мыслями. — То, что было ночью… почему это случилось? — Я же вроде говорил. — Рафи отпил из кружки. — Потому что ты залез на третий этаж. — Но почему? Что за проблема с этим этажом? Как вообще возможно, что трупы взяли и ожили?! Это типа магия, проклятье, что это?! Я проглотила печеньку и под столом погладила Рафи по пышной ляжке. Не надо. Я не думаю, что он поймёт. Рафаил посмотрел на меня. поднял руку, которой я его гладила, поцеловал её, и повернул голову к Крису. Ну нет, ну Раф… — Ну слушай. Здание не всегда было моргом. Раньше это была хирургическая больница. Тогда я и Софа только устроились тут на работу. И однажды к главному врачу обратился один богач, чтобы его дочери сделали аборт. Её звали Альма. Как я понял, девушку изнасиловали и она забеременела, но ребёнка хотела оставить, а отец был против. Её положили в больницу, Софа и я осматривали её. Мы тогда не знали, зачем тут держат беременную. Через пару дней Альму увезли в операционную. Про аборт нам рассказал один из медбратьев, которого я застал в коридоре с инструментами. Я слышал, как девушка кричала, как звала на помощь, как умоляла не трогать её. По какой-то причине на неё не действовал наркоз. Врачи могли спровоцировать выкидыш, но видимо у них было ограничено время, потому аборт начали проводить, пока она была в сознании. Ни Софы, ни меня на той операции не было, и мы даже не знали о том, что собираются делать, да ещё и насильно, но нас это не спасло. Когда плод оказался сильно повреждён и уже не мог выжить, по больнице разнёсся душераздирающий вопль. Альма в ярости закричала, что проклинает каждого, кто сейчас здесь есть, и обрекает на мучительную смерть. Сама она умерла во время аборта. А через несколько дней стали умирать и врачи. Их находили разорванными на третьем этаже. В палате, где Альму лишили ребёнка. Когда дело дошло до нас, мы были заперты в одной из операционных. Она пришла за нами. Наверное, она догадалась, что ни Софа, ни я ничего не знали. И проявила жалость, если это можно было так назвать. — Мы были между жизнью и смертью. — продолжила я, берясь за руку Рафаила и ища в ней поддержки. Он поглаживал меня. — И там, за чертой, когда время остановилось, Альма показала нам страдания людей, что были виноваты в её смерти и смерти не рождённого ребёнка. А затем сказала, чтобы мы сделали морг. Потому что эта больница больше не спасёт ни одну жизнь, потому что теперь она станет царством мёртвых. А потом появился человек. Странный, в длинном пальто и… да в общем, неважно как он выглядел, просто странный. Он сказал, что хоть мы ничего не знали и не были виноваты, под проклятие всё равно попали. И раз Альма хотела проявить жалость, то он покажет, как именно это можно сделать. И… в общем… — И превратил в чудовищ. В охотников за грешниками. — сказал Рафи, приобняв меня. Крис медленно моргнул. — Я… но… так, стойте, каких чудовищ? Вы ведь люди… — он осёкся и пристально на нас посмотрел. — Вы же люди, да? — Мне кажется, что не очень. — помялась я. — Явно не такие люди, какими были до того, как нас прокляли. — Нет, что значит «охотники за грешниками»? Что там был за человек? Вы зомби? Вы призраки? Кто вы? Я вздохнула. Ну вот зачем Раф ему сказал? Теперь бояться будет. — Мы не призраки. Мы скорее демоны, бесы какие-нибудь, называй как хочешь. — ответил Гранде. — Мы выслеживаем грешников и отправляем в ад. — Но только конкретных грешников. Насильников или убийц. Это была воля Альмы. — И типа что вы делаете? Открываете огненный портал пентаграммой и скидываете в него человека? — Нет. — Рафи прикрыл глаза. — Тебе повезёт, если никогда не узнаешь, как это происходит. И по твоей милости я сделал самую мерзкую вещь в моей жизни, поэтому теперь ты должен мне ужин. — За то, что ты меня спас? — За то, что я ради этого сделал. — он тяжело сглотнул. — Боже, до сих пор в животе этот мерзкий холодок. — Мой впечатлительный мальчик. — полезла я его обнимать и гладить по животу. — Всё закончилось, больше ты такого делать не будешь. — Стойте, — не унимался Крис. — Так это вы заперли вход на третий этаж? Это вы оборудовали тут морг? — Да. — Погодите, но этаж очень старый… сколько тогда вам лет? — мы промолчали. Темпест стал бледнеть. — Когда это произошло? Я поджала край губ. — Пятьдесят лет назад. У него рука упала на стол. — Ск… но… но вы выглядите слишком молодо! Рафаилу больше тридцати не дашь, а тебе, я думал, вообще где-то двадцать три! — Льстец. — кокетливо улыбнулась я, накручивая прядь волос на палец. — Мне семьдесят шесть. — Сколько?! — А мне семьдесят девять. — ухмыльнулся Рафи. — Охотники, как выяснилось, не стареют и не умирают. — Так вы бессмертны? — Типа того. — Тогда какого хера ты мне ночью об этом не сказал?! — Крис схватил его за плечи и стал трясти. — Я думал, что тебя сожрали зомби, ты же жирный и в ячейку не влез! — Иди в жопу! — Ой, да выкуси! Ты тогда мог их раскидать и не прикидываться, что тоже боишься, у тебя херово получалось! Ты знаешь кто?! Толстожопая и толстопузая наглая и сволочная сволочь! Ты хоть понимаешь, что я себе надумать успел, когда услышал, что трупы ворвались в холодильник?! И ты не лучше! — он посмотрел на меня. — Стояли и строили из себя испуганных! Да из вас актёры, как из меня художник! Господи! — он рухнул на стул. — Я же думал… я так за вас перепугался, а вы! Я думал, вас сожрут из-за меня, пополам разорвут, совести у вас нет! В общем, Крис ещё очень долго продолжал свою истерику, назвав Рафи всеми словами, в том числе упрекая за лишний вес, пока тот сидел и тихо матерился, заедая пончиками стресс. Я обняла парня и недовольно посмотрела на стажёра. — Слушай, Темпест, не опускай его, он как лучше хотел. — Да ты хоть понимаешь, как я за вас испугался?! Зла на вас нет, изверги! — Какая связь между тем, что мы тебя напугали, и тем, что Раф… не маленький? Имей совесть, нельзя так людям говорить. — К вам это не относится. — он вздрогнул и тут же закрыл рот руками. — Боже, прости! Это вырвалось, я так не считаю! — Короче! — Рафаил встал из-за стола и вперил на Темпеста глаза. — У меня к тебе только один вопрос. Ты сваливаешь отсюда, или нет? Он помялся, немного виновато смотря на Гранде. Несколько раз открыл рот, но ничего не смог сказать. Рафи вздохнул. — Ясно. Я скажу Ричарду, он поймёт. — Нет, стой! — Крис схватил его за руку. — Я… я останусь. — Тебе страшно, я же вижу. — Ты мне жизнь спас. Я не уеду, пока не верну тебе долг. — Два. — блондин вопросительно посмотрел на него. — Я спас тебе жизнь и сожрал самую мерзкую вещь в мире. Поэтому долга у тебя передо мной два. Он немного улыбнулся. — Ужин? — Ужин. — Да, конечно. — Столько, сколько пожелаю. — Как скажешь. Слушай, и извини пожалуйста, ты не жирный… Рафи не дослушал его, закатил глаза и отпил из кружки. — Ну правда, извини. Ну пожалуйста, Рафи. — Я уже семьдесят девять лет Рафи. — проворчал брюнет, откусывая мою булочку. — Эй! — возмутилась я. — Это моё! — У меня стресс после ночи. — Позапрошлой ночи! — Любовь моя, кроме этого меня только что упрекнули в полноте, моё ментальное здоровье не выдерживает. Я простонала с напускным раздражением и протянула ему булку. — Готовишь сегодня вечером сам. — Ладно. — Раф. Готовишь, а не заказываешь. Он грустно вздохнул. — Никто меня не любит, все меня обижают. Я для них всё, а они! Хочешь, Крис, жить — живи! Хочешь, Софа, суши — на те суши! А для меня никто и никогда. Я придвинулась ближе, взяла его лицо в руки, наклонилась и жадно поцеловала. На его губах остался шоколад с булочки, кожа пахнет йогуртом, нашей квартирой и почему-то немного зубной пастой. Рафи тихонько простонал, когда я опустила руку к его животу и аккуратно надавила на мягкий жирок. Наверное странно, что полный человек так даётся мять чрево, которое больше всего свидетельствует о регулярном переедании и обжорстве. Тут на самом деле всё просто. Когда мы впервые занялись сексом — Рафи тогда был килограмм на тридцать полегче — выяснилось, что животик является его эрогенной зоной. А ещё шея под самым подбородком и плечи. Поэтому пока одной рукой я щупала его круглое пузечко, второй немного массировала правое плечо. Рафи её раз простонал, выпятил животик и хотел было начать меня лапать, как я закончила поцелуй и сказала, продолжая ласкать его: — Дома я тебя как следует за всё отблагодарю, мой любимый охотничек. — Крис, не оставишь нас на полчаса? — Рафи посмотрел на парня, быстро усадив меня на колени. — Дурак. — цокнула я, улыбнулась и слезла. — Он шутит, расслабься. — Ладно… стой, ты говорила, что кроме этой Альмы появился странный человек. А кто он был? Я поджала губы. Рафи отхлебнул и ответил: — Он тот, чей символ был на спинах подростков, которых мы вскрывали. — Чт… но это же символ серы. — Да. И знак Сатаны. Крис рухнул в кресло и взялся за голову. — А… но… — Этот же символ ты видел на третьем этаже, когда поднялся. Он, своего рода, маяк, который даёт обзор и который поднимает мёртвых. — Какой обзор? Умоляю, объясни всё нормально. — Ты не мог понять, откуда я знаю, что ты поднимался туда. И я, и Софа сразу узнаём, как только кто-то оказывается на третьем этаже, из-за этого символа. Сатана, ну или Люцифер, если хочешь, сделал нас своими прислужниками, и оставил там свою печать. Крис медленно моргнул. — Вы типа демоны, которые магией видят, когда кто-то проникает наверх. — Да. — Мне кажется, мы не столько демоны, сколько какие-нибудь упыри. — встряла я. — Почему? — на меня посмотрел Рафи. — Мы мелкие, но бесы. Не отвертишься. — А типа как вы выглядите? — спросил Крис, тря висок. — У вас там рога, копыта, крылья, или что? — А ты увидеть хочешь? — ухмыльнулся Рафаил. — Можешь быть уверен, тебе не понравится. — У него нет копыт. — сказала я. — У нас три формы. Первая — человеческая. Вторая — начальная. Третья — полная. Её мы принимаем редко, потому что так сильно привлекаем внимание. — Может, хоть что-то покажете? Я вздохнула и вытянула руку. Кожа на ней стала сильно краснеть, а ногти заостряться и становиться когтями. Темпест огромными шарами смотрел на это. Когда я убрала руку, он схватил меня за плечи и восторженно заулыбался. Восторженно и несколько безумно. — Это… это просто охренеть можно… а вы магией владеете? — Немножко. — Покажешь?! — Нет. Вы, мистер Темпест, крайне возбудимы, так что уймитесь и осознайте, что сейчас привезут новые тела и надо будет работать. Улыбка сползла с его лица. Так как трупов было немного, я осталась без работы, и резонно рассудила, что раз мне нечем заняться, то можно заняться проверкой отчётов и протоколов, часть которых надо будет отдать полиции, а остальные унести шефу. Я расположилась за своим уютным столом, и принялась лениво читать. И пока я этим занималась, не заметила, как минуло четыре часа. Я особо внимательно изучала отчёты о трупах с найденными в органах грудной клетки гвоздями и татуировками со знаком серы. Чёрт, точно. Несколько лет назад Рафи и я нашли сектантов, и тех, кто убивал подростков, мы устранили и отправили к нашему новому боссу, чей символ был на коже бедных детей. Я думала, мы убили всех. Оказывается, нет. А это значит, мы должны бы прийти по души сектантов. Мы охотники, слуги Люцифера. Мы отправляем души каждого, кто убил или изнасиловал в нашем городе, в ад. Мы — кара за их преступления.