Вскрытие

От лица Рафаила Крис сидел на диване и смотрел на меня во все глаза. Занимался он этим с того момента, как мы приехали. — Я тебе ещё раз говорю, иди и поспи. — терпеливо выдавил я, доставая свечи с полки в ванной. — Не могу. Да и не хочу. Что ты делать будешь? — Кое-что. Раз не спишь, то не мешай. Он подогнул под себя ноги и начал наблюдать. Я пошарился по полкам и нашёл старый-престарый фотоальбом. В таких хранили фотографии мы с Софочкой, когда у нас ещё не было нормальных телефонов. Я достал её фотку. Крис глянул на неё и изумлённо округлил глаза. — Офигеть, она такая кудрявая? — Была. — я положил фото на стол и расставил свечи. Затем отросшим когтем нарисовал пентаграмму и зажёг фитили. — Р-Р-Рафаил. — заикнулся Темпест. — М? — У т-тебя глаза горят. — Я знаю. — Красным… — Это нормально. Пентаграмма, внутри которой лежала старая фотография Софит, начала слабенько светиться. Близилась полночь. Если всё пойдёт по пизде, а именно так и случится, Альма отправит за Софой кого-то из подчинённых. Возможно, оборотня. Сама-то она не может покинуть пределы морга, но приказала бы зомби приволочь Криса туда и самостоятельно убить. Оборотень либо загрызёт Софу, либо притащит обратно. По сути, это даже хуже. Лучше умереть от того, что тебе сломали шею, чем угодить в лапы озлобленного демона и терпеть пытки ещё очень долгое время. В глубине живота нарастало неприятное напряжение и волнение. Я боюсь не успеть. Я не такой быстрый, как оборотень или хотя бы Софа. Если я их не догоню, она будет страдать из-за меня. Глаза на чёрно-белой фотке начали темнеть. Софит превращается в демона, значит что-то уже происходит. И тут фото вспыхнуло и загорелось, к нему потянулось пламя от свечей. — Пора! — я вскочил с места и облил водой из стакана фотографию. — Что это было?! Куда нам пора? — Раз один ты оставаться боишься, то поедешь со мной. Мы очень быстро заберём Софит, и свалим прятаться. — Здесь? — Нет, в нашу другую хату. — У вас их две?! — Да. Веди себя тихо, иначе всем пизда. — сказал я мрачно, хватая куртку и выталкивая парня из квартиры. Мы не были там довольно давно… тяжело там находиться. В том доме мы жили ещё до того, как превратились в монстров. Там есть вещи, навевающие слишком тяжёлые воспоминания. Мы запрыгнули в машину и рванули по дороге. Я нарушил с десяток правил, но как бы людей на улицах нет, машин нет, так что можно. Я опустил стекло и стал принюхиваться. На заднем сидении был Крис, который пялился в затемнённые окна и силился взглядом выхватить хоть силуэт Софи. Когда мы домчались до лесопарка, я уловил её запах. Остановился и начал выходить. — Куда ты? — тихо спросил Темпест. — Сиди тихо. Я сейчас приду. Я вышел и заблокировал двери, а потом помчался в лес. Успеть, успеть, только бы успеть. В груди покалывало, в боку тоже. Чёрт, Софа права, кто-то поесть любит, а двигаться не любит. Плюнув на всё, я начал превращаться, а после рванул уже на четвереньках. В кармане потрёпанных джинсов звякали ключи, под лапами хрустели ветки, где-то закаркал ворон, и потом я услышал пронзительный вой. Я был прав, Альма подослала оборотня! До меня донёсся стук копыт и запах жжёного меха. Софа! Я рванул вперёд, и вдалеке увидел овраг. К нему, мне навстречу то есть, бежал огромный серый оборотень, с длинным хвостом, шерстью, жуткой мордой из которой капала слюна, а к земле жалась Софит. В начальной форме демона она выглядит как существо с четырьмя длинными ногами на лошадиных копытах, с красной кожей и обгоревшим мехом, который должен был быть рыжим, как её волосы, с телом оленя, но с его полыхавшей головой и козлиными маленькими рожками. И мне до сих пор непонятно, почему наша начальная форма так сильно отличается от полной. Софа визгливо порыкивала и пыталась выпрыгнуть из оврага, но как я понял, она либо в капкан по дороге попала, либо неудачно свалилась и зашибла левую ногу. Переднюю. Значит, дома надо заняться её рукой. Оборотень разбежался и прыгнул. Я тоже. Я сшиб его на землю, после нашего столкновения в воздухе. Оборотень яростно зарычал и попытался укусить меня в шею, на что я прижал его своей тушей к земле и одной лапой полез в карман. Пока я держал его, то обернулся на Софит. Она часто дышала. Запыхалась. Я бросил ей ключи и рявкнул: — Убегай! Я догоню! Она поймала ключи зубами и метнулась было в сторону, но остановилась и уставилась на нас. Оборотень в это время извернулся и заехал острыми когтями мне в грудь. У меня вырвался скулёж. Я пнул его и сжал челюстями шею. Я подумал и прикинул, что если мы одного размера, то и силы примерно равные, но как же я ошибся. Оборотень жутковато хихикнул и с размаху ударил меня кулаком в живот. На несколько секунд я замер и не понимал, как вдыхать от дикой боли. Он прижал меня к оврагу и пронзил пузо когтями. Из глотки вырвался вой. Я услышал стук, а затем оборотня со всей дури лягнула Софит. Прямо в голову. Он отлетел на пару метров, а она рванула зализывать мне рану. — Рафи! Господи, Рафи, т-ты живой?! — она стала человеком и взяла меня за живот, силясь остановить кровь. — Рафи, только не умирай! Я не успел ответить. Оборотень подскочил к ней и схватил за шею, подняв над землёй одной лапой. Второй он ударил её в низ живота. Софа замерла. Она не кричала, но я слышал, как удар пришёлся по детородным органам, как разорвались сосуды, как в её глотке застрял крик. Из её глаз выступили слёзы. Между бёдер потекла алая субстанция, капая на землю. У меня глаза застелила красная пелена. *** От лица Криса Прошло больше часа, где они?! Чёрт, ещё и двери заперты. Я сидел в машине и накручивал себя. А если их самих убили? А если они уже не придут? Или придут, но сами убьют меня? На кой хрен я вообще не послушался и полез на этот грёбанный этаж? Рафаил был прав, какой же я дебил. За окном я увидел движение. Боязливо прильнув к стеклу, я увидел крупную фигуру. Раф! Он вышел под свет фонаря, и я увидел на его руках Софит. Ёб твою мать, что с ними было? потрёпанные, побитые, у Софы из неочевидных мест обильно хлещет кровь… что случилось? Кто их так? Раф открыл машину и с всей возможной заботой уложил Софу на заднее сиденье. Она была без сознания. — Что с вами было? — спросил я, и обомлел. — Т-тебя в живот пырнули?! — Цыц! — он захлопнул дверь. Сел за руль и рванул вперёд. — Не ори так. Там где-то подушка завалялась, положи ей под голову. Если кровь пойдёт сильнее, сразу мне скажи. — Что произошло? — я нашёл подушку и положил себе на бёдра, а сверху уложил Софит, поглаживая её по голове. — Почему вы оба в крови? — Скажем так, мы не такие неуязвимые, как думали. — он прижал руку к большому брюху, останавливая кровь. Прошипел. Затем глянул на Софу и аккуратно убрал её волосы со лба. И прошептал: — Только не оставляй меня, ладно? Через полчаса мы выехали за город. Всё чаще мелькали старенькие ветхие здания. Перед одним мы и остановились. Это был небольшой частный домик, коттедж. — Вы жили в двухэтажном коттедже? — удивился я. — Давно. Выходи. Я вылез из машины и хотел было помочь Рафу вытащить Софочку, ведь ему с его-то комплекцией будет неудобно, но он меня к ней и близко не подпустил, самостоятельно вытащил и понёс к двери. Когда мы вошли, я напрочь обомлел и растерялся. Несмотря на то, что дом был далеко не новый, внутри тут было очень уютно, царила обстановка 70-х. Тут был даже телевизор тех времён. Не удивлюсь, если он ещё рабочий. Рафаил, войдя, как-то изменился в лице. Он стал каким-то грустным, скорбным даже. — Холодильник в твоём распоряжении. — сказал парень. — Я уложу её, и приду. Можешь не бояться, здесь тебя не найдут точно. И он унёс девушку в одну из комнат. Я же стал осматриваться. В стареньком холодильнике вправду была еда. Странно, видимо, они сюда не так давно приезжали. Я запихнул в себя несколько сэндвичей, а потом, проверив, заперты ли двери, пошёл осматриваться. На стенах висели старые фотографии. На них были Рафаил и Софа. Ого, какой он тут стройный. Ну, по сравнению с нынешним собой. И у Софит тут волосы длиннее, аж до лопаток. На фотках они были в парке, на улице, у речки. На одной Раф стоял на колене и надевал ей на палец кольцо. Они женаты? Но я ни у кого колец не видел. Передумали что ли? Когда я проходил мимо тумбочки, на ней я тоже увидел фотографию в рамке. Там Раф держит Софу на руках и сильно обнимает, оба счастливо улыбаются, Флейм что-то держит в руках. Небольшое и тёмное, будто снимок. Я тихо поднялся на второй этаж, куда ушёл Раф. Там комнаты были побольше. И когда я зашёл в соседнюю от той, в которой оба были сейчас, у меня что-то ухнуло в груди. До меня дошло, что за снимок держала Софа на той фотке. Результат УЗИ. У них был ребёнок. Комната, в которую я вошёл — детская. Тут были нежно-персиковые обои с рисунком из котят и зайчиков, маленькая кроватка, манежик, и куча игрушек. Жевательных, погремушек, мягких… особенно выделялся большой белый плюшевый медведь. Настолько большой, что доставал мне до бёдер. На столике лежали книжки в ярких обложках с улыбавшимися воробьями, бурундуками и щеночками. Окно закрывали тонкие шторы с повязанными на них жёлтыми бантиками. Я сглотнул комок в глотке. Зря я сюда зашёл. Но если есть детская, и Софит была беременна, то… то где их ребёнок? Почему они никогда о нём не говорили? — Насмотрелся? — раздалось за спиной. Я вздрогнул и обернулся, случайно задев рукой мобиль над кроваткой. Начала играть колыбельная, а над кроваткой стали медленно кружиться приделанные к нему рыбки и котята, которые хотели их поймать. Рафаил хмыкнул, переведя на него взгляд. Взял со столика голубой пульт и нажал на кнопку. Колыбельная прекратилась. — Я… извини. — промямлил я. Я не знаю, что нужно говорить, когда случайно узнаешь грустные секреты друзей. — Пошли вниз. Я остановил у Софы кровь, она сейчас спит, но когда проснётся — есть захочет. Поможешь суп приготовить. — Да, конечно. — закивал я. Сглотнул. — Раф, я… — Забей. Пошли. Мы вышли. Он аккуратно закрыл дверь. На кухне я стал резать морковку, а Гранде закинул вариться курицу для бульона и копался в ящичке с приправами. — Рафаил. — Что? — Прости пожалуйста, что я лезу не в своё дело, но… — Ты влез не в своё дело, ещё когда на этаж поднялся. — Чей это дом? Он хмыкнул. — Тебе фотки ни о чём не говорят? Наш. Не ходи вокруг да около, ты хочешь про детскую спросить. Вперёд. Я ощутил вину. Но любопытство — моя самая сильная отрицательная черта. — Где ваш ребёнок? Рафаил повернулся ко мне спиной, занявшись бульоном. Помолчал. И тяжело вздохнул. — Его нет. Он был, а теперь нет. — Но… — Софа была беременна, когда Альме сделали аборт. Попав под проклятие, она долго мучилась от боли. Угроза выкидыша была четыре раза. А сам он случился после того, как нас превратили в охотников. — Раф шумно сглотнул. — Она была на пятом месяце. Мы всё спорили, кто родится, мальчик или девочка. Но когда его не стало… мне кажется, она из принципа не хочет дать Альме тебя убить. Она лишила нас ребёнка, и наверно, Софа не хочет отдавать ей ни капли из того, что сможет уберечь. Внутри поселилось мерзкое чувство вины и благоговения перед девушкой. — Софа? Не ты? Рафаил повернулся ко мне и посмотрел в глаза. У него был грустный, тяжёлый и усталый взгляд. — Софа хочет оставить тебя в живых. А я хочу не дать ей умереть. То, что мы идём против того, кто нас проклял — верный способ умереть в муках. Ну или освободиться, что маловероятно. Крис, ты хороший парень, но Софа — единственное и самое дорогое, что у меня есть. Она всегда будет мне важнее, чем жизни остальных. Я помогу, постараюсь, тебя спасти. Но только для того, чтобы не убили её. Я не знал, есть ли у меня право обижаться на него. В конце концов, я сам во всём виноват. Да и кто я им? Всего-то студент-практикант, который тут на несколько месяцев. И который им уже доставил проблем. — Ты обиделся на меня? — спросил Раф, беря у меня порезанную морковку и закидывая в суп. — Не сказал бы… Я просто хочу, чтобы всё это закончилось. — Я тоже. — негромко сказал он. — Слушай, так это… кто вас так помял? Тебе помочь рану обработать и перевязать? — я решил перевести тему. Да и к тому же, рана на его животе и груди не исчезла. Он подумал и кивнул. Я сгонял за перекисью, бинтом и ватой наверх, где лежала Софа. Она мирно дремала в постели под одеялом, заботливо укрытая по самый подбородок. Софит, ты только не умирай, ладно? Я вернулся на кухню. Раф закончил возиться с овощами, которые закидывал в бульон, сбавил огонь и заметил меня. Он снял толстовку и футболку, залитые кровью, и сел передо мной. Я же заметил, что ран несколько. Две на груди и две на пузе. Промывая их, я невольно подметил, что на его теле нет волос. Когда я проходился мокрым полотенцем по коже, круглый живот Рафа забавно вздрагивал и колыхался. Видимо, холодно. Он довольно мягкий и горячий. Не удивляюсь, почему я к нему так прижался, когда меня из ячейки в трупохранилище вытащили. — Раф, не втягивай. Он закатил глаза. Пузо подалось вперёд. Я обработал раны и когда наступил момент перевязки, меня осенило. Если с грудью всё ещё нормально, то с животом будут проблемы. Руки за его спиной я вряд ли смогу сомкнуть, а значит мне придётся ходить вокруг, перевязывая непомерное брюхо. И пока я это делал, Рафаил сидел и отводил глаза, держа недовольное выражение лица. Наверное, материт меня и своё пузо. Но так как я его жрать не заставлял, то невозмутимо нарезал круги, дабы привести брюшко в божеский вид и не дать Рафу умереть от гангрены. Когда я закончил, Рафаил оценивающе глянул на изорванную и окровавленную одежду, после чего пошёл искать другую. И он нашёл. И я заржал. — Заткнись! — шикнул он, одёргивая свитер, который если и был ему в пору, то где-то килограмм пятнадцать назад. Круглое пузо грациозно выглядывало из-под синей ткани, которая заметно выделяла пухлые складки на боках. Рафаил потянул свитер вниз, стараясь прикрыть солидное чрево, но у одежды было своё мнение на этот счёт. — Да завались ты! Хватит ржать! — Пхыых, не могу. — смеялся я. — Он тебе очень мал, ты когда его носил хоть? — Лет десять назад. Ничего смешного нет! Не так сильно я и поправился, понял?! — он сильно потянул, и что-то треснуло. — Ой… — Видимо, швам пиздец. — Да и похер. — буркнул Раф, растянув напрочь свитер и кое-как прикрыв огромный живот. Через час проснулась Софит. Раф и я мигом ломанулись её кормить и охаживать. Девушка чуть не плакала, хватаясь за живот и поскуливая. — Не хочу… — она отвернулась от ложки с супом. — Не надо… боже, как больно… Рафаил склонился над ней и прильнул ко лбу, а руку уложил на живот. Софа успокоилась, дыхание стало ровнее. Гранде вытер её лоб и поцеловал. — Полегче? — Да… ох, Рафи, это свитер, который мы тебе на день рождения покупали? — она присмотрелась. — Мне казалось, он был тебе маловат. — Был. Ключевое слово — был. — Погоди… — она потрогала одежду. — Ты его растянул? Я конечно извиняюсь, но на таком пузе всё само растянется. — Да. Теперь поешь, тебе нужно. — он ещё раз поднёс к ней ложку с супом. Софа стала есть, пока я осматривал её руку. Как они потом пояснили — Рафаил убрал у неё боль, чтобы она не мучилась. И как я понял, они только убирают боль, но не исцеляют. Когда Флейм поела, то с помощью Рафа поднялась с кровати, и они поплелись её переодевать. Она вышла в серых свободных спортивных штанах и безразмерной футболке. Видимо, когда-то она принадлежала Рафаилу. Из-за дискомфорта во время движений, Софит передвигалась с помощью парня, потому в гостиной её уложили на диван. Она легла головой на ляжку Гранде и уткнулась щекой ему в брюхо. — Тебе-то самому не больно? — спросила она. — Как ты? — Крис меня забинтовал, так что нет. — Ты ему помог? — Софа посмотрела на меня и устало улыбнулась. — Спасибо. — Да, на моё пузо пялился кто-то кроме тебя, я теперь падшая женщина. — фыркнул Раф, отпивая чай. — Боже, всё, ты изменник! Нашёл себе молодого любовника, который тебе на животик пялился, а я тебе больше не нужна. — Ой, не надо мне такой радости! — усмехнулся я. — Я боюсь, что не прокормлю хозяина этого животика. — я легонько, стараясь не задеть рану, хлопнул Рафа по пузу. Софа засмеялась, а тот закатил глаза. — Ну почему никто меня не любит? Почему все меня обижают и гнобят? Даже молодой любовник попялился, помацал, и всё, и я ему не нужен! — Я тебя люблю, я. — улыбнулась Софит, обняв парня за живот и погладив по нему. Нежно похлопала. — И с этой радостью, и со всем жирком, и даже со старым растянутым свитером. Раф наклонился и поцеловал её. И не успел я умилиться этой картине, как в двери раздался стук, от которого у меня сердце упало даже не в пятки, а как минимум в подвал.