Вскрытие

Прошло два дня. Крис жаловался на недосып и вечные кошмары, из-за чего не мог нормально работать. Серьёзно, вчера Рафи ушёл за едой, оставив нас вдвоём, и бедный Темпест чуть не рухнул лицом прямо в желчный пузырь старухи, с которой я возилась. А этим утром вообще случилось нечто эпическое. Три утра. До рассвета час. Я вскакиваю на кровати из-за грохота. Проснувшись, понимаю, что это не грохот, а кто-то долбится в нашу дверь. А от испуга я подскочила так, что случайно отдавила Рафи бок. Собственно, он тоже проснулся. — Что за нахер? — ругался он, поднимаясь. — Сколько времени вообще? — Три десять. — ответила я, глянув на электронные часы. — Твою мать, я убью его, кто бы там ни был! — прорычал брюнет, накидывая халат. — Лежи, я сейчас. — Мгм. — я зевнула, скользнув рукой по его попе, и легла обратно. — Я тебе место погрею. Рафи кивнул и пошёл открывать. Я обняла подушку и закрыла глаза. Но выспаться мне было не суждено. Через несколько минут меня легонько растолкал любимый. — Дорогая, проснись. У нас гости. — В смысле? — я повернулась. На входе в спальню стоял Крис. Взлохмаченный, запыхавшийся, перепуганный и бледный. Я тут же проснулась и подняла одеяло выше, закрывая полуобнажённую грудь в прозрачной ночнушке. — А ты… ты откуда? — Меня там… я это… мертвецы… — Пошли на кухню. — Рафи под локоть потащил Криса за собой. — Расскажешь всё. Я накинула пеньюар и поёжилась. Дабы не замёрзнуть, я замоталась в одеяло и пришла к парням на кухню. Рафи стал отпаивать Темпеста, который сидел и озирался по сторонам. — Что случилось-то? — спросила я, сев за стол и протирая глаза. — Ты чё посреди ночи примчался? Время видел? — Я ему ровно то же самое сказал. — хмыкнул Рафи. Крис выпил успокоительное, которым его напоили насильно, а затем с ужасом в глазах начал рассказывать: — Я спал, мне снова снились кошмары, а потом раздался звонок. Номер был незнакомый, я спросонья не сообразил и ответил. Сначала тишина, а потом шипение и визги. И несколькими голосами сказали: «открой дверь!». Я испугаться не успел, как раздался стук. Лёгкий такой, тихий, и голосок женский, будто бабушкин. Просил открыть. А потом дверь стали вышибать и орать голосами, блин, из ада как будто! Я из окна выскочил и рванул куда подальше. Ну и обернулся сдуру. За мной бежали трупы… к-как тогда, в морге! Т-те же самые! — он схватил за плечи Рафаила. — Я н-не вру и я не псих, я видел! — Тихо, спокойно, я тебе верю. Я знаю, что ты не псих, всё хорошо. — невозмутимо говорил Рафи, придвинув к парню стакан чая с валерьянкой. — Й-я не знал, куда мне деваться, и рванул к вам. И вот… — он взялся за голову, опустил её, и рвано вдохнул. Он что, плачет? — Господи… Раф и я переглянулись. Я придвинулась к Крису и обняла его. — Ну, ну, тише, всё хорошо. Ты в безопасности, малыш, не плачь. — Они убьют меня, да? Разорвут пополам, пока я буду орать и молить о пощаде? — Крис… — Я не хочу умирать. — тихо-тихо сказал он, уткнувшись мне в плечо. — Не хочу. Мне очень страшно. Рафи глянул на экран телефона. Матернулся. — Что такое? — шепнула я, гладя Темпеста по спине. — Сегодня Вальпургиева ночь. — А… ох… Я совсем забыла… — Что сегодня? — не понял Крис. Он вытирал красные от слёз и недосыпа глаза. — Вальпургиева ночь. Это когда, грубо говоря, нечисть беснуется. Покидает убежища и ходит по домам людей. Думаю, после работы тебе лучше переночевать у нас. — За мной снова придут зомби? — Боюсь, что могут не только они. — В см… а кто ещё? Рафи выдержал паузу, поджав край губ. Он глянул на меня, и я незаметно мотнула головой. Не смей. Я тебя съем, если скажешь ему, что за ним может заявиться сама Альма. — Не знаю. — пожал плечами Раф. — Демоны? — Без понятия, Крис. Пошли, тебе надо поспать. И постарайся сейчас не утонуть в моей пижаме, потому что ничего другого для сна я дать не могу. — Пойдём, ребёнок. Я принесу тебе молоко и печенье в комнату. — Спасибо большое, но зачем? — не понял блондин. — Обычно Рафи это помогает успокоиться. — Софит! — недовольно шикнул Гранде, дуясь на меня за то, что я разгласила государственную тайну. — Ну а что такого, сладенький? — Можно молоко будет тёплым? — тихо и стеснительно попросил Крис, пока я вела его за руку. Я умилительно улыбнулась и кивнула. — Конечно, малыш. Без пенки. — Спасибо. В общем, пока я грела ему молоко и доставала печенье, он переоделся в пижаму моего драгоценного пончика. Я конечно понимала, что она будет ему довольно велика, но как-то не предполагала, что она окажется так растянута на животе, и особенно висеть будет в этой области. Собственно, Криса это мало беспокоило, потому он закутался в неё и натянул рукава. А я прыснула, заставив Рафи недовольно покраснеть. — Флейм, нас ждёт серьёзный разговор. — пробубнил он. — Пхых, да, конечно, мой пончик. — посмеивалась я. Я поставила стакан молока и тарелку печенья на прикроватный стол, и принесла на всякий случай ещё и воду с валерьянкой. — Постарайся выспаться, ладно, Крис? В доме охотников тебя точно никто не достанет, так что ничего не бойся. Добрых снов, слад… ой! — я осеклась. — Прости, я привыкла так спокойной ночи Рафи говорить. — Хорошо. — он благодарно улыбнулся. — Спасибо за всё… спокойной ночи. — Спокойной. — Рафи вывел меня за руку и закрыл дверь гостевой спальни. Мы с ним вернулись в нашу, где я улеглась на левую половину, а он на правую, и обнял меня. — Соф, слушай, правда надо поговорить. — Я вся во внимании. — я повернулась к нему лицом и обняла за большой круглый животик. — Кажется, урчит, ты голоден? — Не особо. — Просто обычно ты ночью перекусываешь. Он округлил глаза. — Ты знала? — Конечно. Странно не чувствовать, когда кровать качается, а утром видеть тебя всего в крошках или в шоколаде. — Нда, конспиратор из меня неважный. — вздохнул Раф. — Ладно, поесть я всегда успею, я не о том хотел поговорить. А о Крисе. Я кивнула и задумчиво стала поглаживать его по животу. У меня привычка дурацкая есть: когда я думаю, мне нужно трогать Рафи. Так соображается лучше. — Скорее всего, Альма явится сама. Что будем делать? — Знаешь, мне кажется, будет разумно просто не мешать. Я подняла на него глаза. — В смысле? — Софа, Альма нас прокляла. Представь, что она сделает, если мы встанем между ею и Крисом. — И ты на полном серьёзе предлагаешь просто отдать его ей на растерзание?! — Не думай, что мне легко. — насупился он. — Но Крис мне не так дорог, как ты. А ты уже пострадала однажды. Я опустила голову. Крис знает о нас не всё. Не знает, чего мы лишились тогда, в момент проклятия. Много лет назад, когда ещё Рафаил и я были людьми и собирались жениться… я была беременна. Была. Давно. А потом перестала после ужасной боли и мучений. Прошло пятьдесят лет, и больше никогда не прозвучали слова: «у нас будет ребёночек». Я не стала бездетна, нет. Просто мы поняли, что не хотим приносить в мир новую жизнь, которая будет страдать так же, как его родители. Но порой я плачу по ночам, когда вспоминаю, как мы радовались двум полоскам на тесте на беременность. Раф придвинул меня к себе, невольно прижимая к непомерному пузу, и поцеловал в лоб. — Пожалуйста, извини, что я напоминаю. — Рафи. — я взяла его за щёчки. — Давай его спасём? — Софа… — Нам нечего терять. — я выдавила улыбку. — Мы два демона, которые едят людей, куда уж хуже? — Я могу начать перечислять. — Рафаил, он боится. И мы боялись. Но нас нельзя было спасти. А его ещё можно. Неужели ты не хочешь проявить сочувствие? — Я хочу уберечь и защитить тебя. Тебя, Соф, и никого больше. Представь, что станет, если не получится. — Рафи. — в глазах заблестели предательские слёзы. — Пожалуйста. Мой милый, любимый, пожалуйста. Умоляю, помоги его спасти. Он тяжело вздохнул, поглаживая мои руки на своих щёчках. Вытер мои слёзы и трепетно поцеловал. — Ладно. — Я люблю тебя, мой прекрасный пончик. — я прижалась к его мягкой грудке и плотно упёрлась в тугой животик. — Я тебя тоже, моя прекрасная булочка. Теперь засыпай, сладенькая. Рафи подмял меня под большой живот, дабы мне было тепло, и обнял. Я пристроилась поудобнее, улеглась ему на руку, и закрыла глаз постепенно проваливаясь в сон. Часа через четыре я проснулась. А потом, жамкая и поглаживая животик Рафаила, разбудила и его. Мы двинули вместе в душ, а потом он пошёл будить Криса, а я ушла готовить и краситься одновременно. Что могу сказать… рисовать стрелки во время того, как жаришь яичницу — херовая затея. Как минимум, можно не уследить и вылить слишком много масла, которое потом попадёт в глаз. И можно умереть. Как минимум, от сокрушающих мыслей о собственном дебилизме. Печально вздохнув, и шмыгнув носом из-за боли в глазу, я не выдержала и завыла: — Раааааааафииииииии! Через три секунды пришёл любимый, который возился с пуговицами рубахи. — Что? Чего орёшь? — Меня масло избило. — Опять что ли? — Оно меня ненавидит. — Ты точно так же говорила про туалетную бумагу. — А чё она всё время на пол падает, когда я мимо прохожу? — Иди. — Раф всучил мне косметичку. — Иди, рожу свою крась, я сам есть приготовлю. — Хочешь, потом и твою накрашу? — Софит. Ты не сможешь убрать мне второй подбородок тоналкой. А другой причины просить себя накрасить я не вижу. Поэтому спасибо, но я воздержусь. — Тебе почти восемьдесят лет, ты уже старый, будем скрывать твои морщины. Пофиг, что их нет. — Ты тоже уже старушка. Так что на день рождения я куплю тебе омолаживающий крем. — Люблю тебя. — И я тебя. Я умчалась рисовать себе лицо в ванной. Когда я закончила и вышла, в кухне сидели парни и пили кофе. На тарелке лежали тосты с омлетом, ветчиной и сыром, джемом, бананом и шоколадом. Крис сидел тише воды и задумчиво проводил пальцем по ручке кружки. Я застегнула серёжку в ухе, и вопросительно посмотрела на Рафи. Он покачал головой. Нда, негусто. Я села между ними и отпила чай, который мне сделал пончик. Раф первое время стеснялся, когда я так его называла. Сейчас он только ворчит, когда видит, что и в телефоне у меня записан как «сладкий пончик с шоколадом». — Крис. — обратилась я. — А? — отозвался он рассеянно. — Ой, доброе утро, Соф. — Доброе. Ты в порядке? — Да, да, я… да. — Слушай, может, ты у нас сегодня останешься? — Нет! — подорвался он. — Нет, пожалуйста! Я умру, если один останусь! — Ладно-ладно, не вопи так. — закивала я, пока Крис сжимал мне плечи так, что аж больно стало. — Извини. — он отпустил меня. — Мне всё равно кажется, что тебе бы выспаться не помешало. — я потёрла плечо. — Я потом посплю. Когда-нибудь. — негромко добавил он. — Сегодня уйдём пораньше. — сказал Рафи, поправляя рукава. — Ты ляжешь спать, а я кое-что сделаю. — Крис молча и не моргая уставился на Гранде. — Ты чего? — Что ты со мной сделаешь? — Придурок, блин, не с тобой! — Не волнуйся, он не будет тебя насиловать. — улыбнулась я. — Ты не в его вкусе. Рафи странно на меня посмотрел. Я же поцеловала его в щёчку и обняла за живот. — Что? — Я блин без понятия, что сейчас ответить. — Не надо ничего отвечать, просто открывай ротик. — я поднесла к нему тост с ветчиной и сыром. Днём творилось нечто эпическое. Все работники были встревоженными и нервными, почти половина тупо сбежала домой. Собственно, это не удивительно. Перед Вальпургиевой ночью люди хотят оградиться от опасности. Кто-то вешает кресты и иконы над дверьми, кто-то несёт службу в церкви, кто-то вообще старается свалить из города. Пока мы ехали, то видели, как люди в нескольких домах над входом вешали распятие. В обед я сгоняла за едой, сделав это очень быстро из-за отсутствия очередей. Я вернулась с пиццей и соком. А кофе для Рафи нарочно не принесла, дабы он им не сильно баловался. Крис взял и вырубился за столом наставника, ну а мы вдвоём принялись уплетать. — Почему мы не так часто берём пиццу? — спросил Раф, обнимая меня на своих коленях. — Ты не говоришь, что любишь её. — Конечно люблю. Так сильно, что пицепс себе накачал. — он ухмыльнулся и похлопал большой живот, из-за которого мне немного не хватало места на бёдрах Рафи. — Тогда будем брать её почаще. Хотя мне кажется, что накачал ты его не только из-за пиццы. — промурлыкала я, взяв его за плечи и томно смотря в глаза. Поцеловала в щёчку, скользнув по коже языком. — Измазался чуточку. — Ну, ладно, булочки тоже виноваты. — Просто кто-то покушать любит, а двигаться не любит. — я обвила его шею руками и поцеловала ещё раз. — Поэтому животик и вырос. — Знаешь, нормальные люди так говорят, когда намекают на диету. А ты говоришь так, как будто просто констатируешь факт. Причём, радостно. — По-моему, мы не входим в число нормальных людей. И к чему ты это? — Мне нравится слушать, когда ты говоришь, что тебя не отталкивает вот это вот. — Раф немного пихнул живот и примял свой бочок. — Скажи… пожалуйста. — Я люблю тебя, твой животик, твои бочка. Твой жирок. Мне нравится, как ты выглядишь. Мне нравится трогать тебя, целовать тебя, чувствовать, как ты немного придавливаешь меня, когда мы спим, потому что когда ты разжимаешь руки, тебе кажется, что я ушла. Я обожаю, когда во сне на меня слегка давит твой живот, и как меня обнимают твои руки. Мне нравится тебя любить. Больше мне ничего не надо. Он подался вперёд и трепетно меня поцеловал. Прильнул к моему лбу. Нежно улыбнулся и посмотрел в глаза. — Будь цела сегодня ночью. Ради меня. — И ты тоже. — Мы ведь об одном и том же думаем? — Да. Свечи на полке в ванной. — Тесак в ящике стола. — Мой пончик. — Моя булочка. Крис заёрзал и проснулся. Ближе к вечеру мне объявили, что я должна буду задержаться. Темпест чуть не закатил истерику, чтобы Джонсон меня отпустил, но Рафи уволок парня в машину и повёз домой. Я же заняла рабочее место возлюбленного, заранее открыв контейнеры с едой и бутылку сока. Передо мной одиноко лежало тело старика. Я дождалась, пока из здания выйдет последний из работников, выхватила из стола тесак и с размаху жахнула по шее мертвеца, дабы некому было учинить неожиданное нападение, когда опять вырубится свет. Отделив голову от тела, я стала срезать скальп, дабы потом распилить череп и заняться мозгом. На часах девять сорок восемь. Рафи, ты успеешь. Я знаю. Близилась полночь. Я уже закончила с трупом, и мирно попивала чаёк. С третьего этажа доносились грохот, стон и вопли. Я медленно подняла голову. — Заткнулись!!! Звуки стали куда тише, но не прекратились. Я допила чай. Наверху с шумом распахнулась дверь, и мёртвые хлынули в коридор. Если честно, мне было немного неприятно на них смотреть. Почти все из них когда-то были моими коллегами. Одному оторвало руку, у другого не было нижней части тела, у кого-то вообще половины головы. Я вздохнула и глянула в окно. Темень непроглядная. По моргу начали ходить ожившие трупики. Трое из них вошли ко мне. И с визгом бросились в атаку. Я оскалила зубы и издала высокую ноту. Они замерли и шарахнулись обратно. Я расположилась поудобнее в кресле Рафи. Закрыла глаза. Интересно, давно он это кресло так расширил? Мне тут так свободно, что если я поперёк лягу, вообще выспаться смогу. Раздались новые шаги. Они раздавались будто в самой моей голове. Тихие шлепки босых ног по кафелю. Шорох больничной длинной ночнушки. Тихое прерывистое дыхание. Я сглотнула комок в глотке. Чшш, всё нормально, никто ничего не знает. Дверь кабинета с тихим скрипом отворилась. Я сонно моргнула. Тут на пороге из неоткуда появилась девушка. Длинные спутанные и грязные волосы, которые когда-то были белоснежными. Такая же белая кожа, сгнившая местами. Окровавленная ночнушка волочится по полу. Глаза жёлтого цвета поблёскивали хищным огоньком. Но лицо у неё сохранилось. Та же миловидная девочка четырнадцати лет. Только ужасно тощая. — Где он? — спросила девушка, идя ко мне. Из-под ткали выглядывали белые пальцы босых ног с сорванными в некоторых частях ногтями. — Привет, Альма. — я села нормально в кресле. — Кто? — Парень, который поднимался ко мне. — Мне казалось, его загрызли. — Ты не знаешь?! — выкрикнула она с удивлением и раздражением. — А откуда? Я вижу, кто приходит, но не справляюсь о том, выжил он, или нет. — Ргх, он был тут днём? Я знаю, прошло больше трёх суток. — Я не видела. — я пожала плечами. — Может, он вовсе уехал. — Куда?! — она вцепилась когтями в подлокотники, оказавшись столь близко ко мне, что я ощущала холод, который исходил от её кожи. — Какого чёрта ты ничего не сказала?!!! — Я знала что ли? — забубнила я. — Я была уверена, что он мёртв. Он не местный, практикантом приезжал. Скорее всего, после той ночи он сбежал в свой город. — Какой? — По-моему, Сидней. — По-твоему, или Сидней?! Отвечай нормально. — Сидней, Сидней, вспомнила. Альма наклонила набок голову и пристально на меня уставилась. Расплылась в хищной улыбке. — Врёшшшшь. — прошипела она. Изо рта выглянул длинный змеиный язык и скользнул по заострявшимся зубам. Очко сжалось до размеров амёбы. — Кто? Я? Д-да зачем мне врать? — А где Рафаил? Или он так зажирел, что уже из дома не выходит? — Рафаил-то тут причём?! — Вы всегда вместе. А тут ты одна. Одинёшенька. — она потянула ко мне руку. — Иди ссссюда. — шипела девушка, сверкнув глазами. Я выхватила из стола тесак и рубанула им по её руке. Отрубив кисть, я заставила её растеряться от неожиданности, и воспользовавшись этим, со всей дури приложила головой о стену. Пнула под рёбра и швырнула под стол, а сама бросилась бежать. По зданию раздался ужасный вопль. Спустя пять секунд за мной бросилась толпа мертвецов, а на третьем этаже что-то ярко засветилось. Альма не может сама покинуть больницы. Но в состоянии за мной кого-то послать. Я бежала, на ходу изменяясь во внешности и сбивая трупов, которые меня догоняли. Едва я выскочила из морга, как услышала пронзительный вой, а затем рык. И настигавшие удары лапами по земле. Я помчалась во всю прыть, закончив трансформацию. Помоги мне, Рафаил. Успей.