В рюкзаке лаймовые диски и CD-жвачка

На стол опускается листок с проверенной контрольной работой по английскому. Шестьдесят два балла вместо бывших девяносто пяти. Ран смотрит на это число, понимая, что его наверняка заставят переписать работу. Он выполнил и эту, пересилив себя — у него никогда в жизни не было такого нежелания писать контрольную по предмету, с которым у него никогда не было проблем. Весь урок проходит будто в тумане. Нет, не из-за плохого результата, просто в голове самого Рана всё настолько размыто и непонятно, что окружающая действительность делает только всё хуже. Лишь звонок выдёргивает из топей сознания, после которого он старается быстрее уйти из класса. — Хайтани-кун, постойте, — окликает учительница, когда он уже стоит в дверном проёме. Ничего не остаётся, кроме того как вернуться. Она дожидается, пока все ученики, наглядевшись на отстающего, выйдут из класса и оставят их вдвоём. — Ран, я беспокоюсь за твои оценки, — у учительницы английского голос мягкий и снисходительный, был и остаётся таким до сих пор. — Ты был одним из лучших учеников класса, а теперь и до самых слабых еле достаешь. — Подумаю над этим, — бросает Ран, больше не находя возможного ответа. Она не первая, кто говорит ему о ухудшении оценок. — Я могу идти? — Подожди, —женщина смотрит с явным приглашением к разговору, только вот у Рана желания беседовать нет. — Ты последнее время выглядишь таким обеспокоенным. Я в курсе недавних событий... — Вы в курсе недавних событий, а потому я не вижу причины Вам что-то объяснять, Сэнсэй, — перебивает Ран, хмурясь. Жить было проще, когда никому не было до него дела. — Ситуация очень тяжёлая, потому я вижу причины для твоего состояния. Я лишь хотела спросить, беспокоит ли тебя что-то в школе или может быть дома? Я правда волнуюсь за тебя. — При всём уважении, Сэнсэй, но я крайне сомневаюсь, что Вы и правда волнуетесь. Если дела нет даже самым близким, то какой-то учительнице и подавно. — Ран, я работаю в школе, потому что мне важны люди, в развитии личности которых я участвую. Я могу сказать честно, я посвятила годы изучению детской психологии, но твоя ситуация поставила меня в ступор. Но даже при этом, я не хочу, чтобы все беды спустили на тебя одного. — Их спустили не на меня одного. — Твой брат...Как он? Нашёл новую школу? — Нет, — Ран сгладывает резко нарастающее напряжение внутри него. Он не говорит о Риндо ни с кем. Не может и не хочет. — На вас свалили несправедливо много. Если тебе интересно моё мнение, то я была против исключения Риндо. Задача каждого педагога — найти подход к воспитанию ребёнка, а не избавиться от неудобного элемента, как это сделали с ним, — она замялась, опустив глаза вниз. Но посчитав, что не хочет задерживать и так уставшего ото всего ученика, скоро продолжила. — Если ему или тебе вдруг будет нужна помощь по английскому, то обращайтесь, я помогу. — Ваше обращение к нам слишком... странное. — Я не оправдываю вашего поведения, Ран. Но и ненавидеть учеников из-за подобного я не собираюсь. Я учитель, моя задача вам помогать на вашем жизненном пути. И я вижу, что вы в числе первых, кто нуждается в этой помощи. Пожалуйста, помни это. — Я подумаю...и об оценках тоже. Спасибо, Сэнсэй. Ран кланяется и вылетает из кабинета так быстро, словно через секунду туда бы пустили удушающий газ. Но и без того дышать тяжело настолько, что кажется он вот-вот задохнётся.