По маршруту следования

      Рабастан во всем любил тотальный контроль. Он дорожил каждой своей секундой, которую имел по праву. Каждый день его был чётко спланирован поминутно, каждый час отводился конкретной задаче, и упаси боже тех, кто что-то менял в его расписании.       Он не понимал тех, кто тратил свое время впустую, ничем не занимаясь. Работа, работа, работа. Выше, дальше, сильнее, больше, лучше — вот, чем он руководствовался по жизни. Кредо, которое никогда не подводило и не ранило сердце. — В этой жизни мы рождаемся и умираем одни, так что бессмысленно доверять кому-то, надеяться, что кто-то сделает дело за тебя. Доверять ты можешь только себе. И, вероятно, мне, потому что больше у нас никого не осталось, — с такими словами Рабастана воспитывал старший брат, когда они оказались в детском приюте в младшем возрасте.       После убийства родителей стервятники, коих обычно называют родственниками, разграбили все имущество Лестрейндж, развалили семейное дело, которое строилось около ста пятидесяти лет, и отказались от опеки над несовершеннолетними мальчиками, не оставив им ровно ничего, лишь два маленьких чемоданчика, в которых помещалась вся документация и фотографии семьи, и два рюкзака со сменной одеждой. Им было абсолютно плевать, куда мальчики пойдут, что будут есть и как будут дальше жить. Но братья Лестрейндж не были робкого десятка. Какое-то время они ошивались на улицах, потом нашли брошенный дом на колёсах, обустроили в трейлере все необходимое, подрабатывали в газетных прилавках, не бросали учёбу в школе, выглядели всегда прилично и опрятно.       Рудольфус поклялся, что никогда и ни за что не оставит брата, не позволит, чтобы их разлучили. Так они прожили около трех лет, пока на них не наткнулся полицейский патруль. Они забрали мальчиков и отправили в приют. Несколько раз братья сбегали обратно в свой трейлер, но их находили и вновь помещали под опеку детского дома. Но вот Рудольфусу исполнилось четырнадцать лет, и его перевели в приют для подростков на другом конце страны, где были места. И десятилетний Рабастан остался совершенно один.       От брата редко приходили письма, а через какое-то время он написал, что поступил в Гарвард, но обещал высылать деньги для брата, на что Рабастан поблагодарил его и отказался от содержания. Рабастан пообещал, что со всем справится сам, и Рудольфус может уже перестать заботиться о нем.       Очень много воды утекло с того времени, когда братья оказались на улице без гроша, но сейчас взрослые мужчины строили свою империю и семейное дело заново. Работы было невпроворот, но они решили никого не подпускать к делам настолько близко, чтобы незнакомцы не запустили свои когтистые лапы и не вырвали с корнем все старания братьев.       Именно поэтому Рабастан работал не покладая рук и совершенно не знал жизни.       Не знал до того момента, пока в его расписании пошло что-то не по плану.

***

— То есть что значит «сломалась машина»?! — процедил раздраженный Рабастан своему водителю. — Разве это такая проблема — взять другую? Мой автопарк, насколько я знаю, позволяет это. — М-мистер Лестрейндж… — начал Люмьер, — вы сами три дня назад отправили все машины на плановый техосмотр, ремонт и чистку… В вашем распоряжении остался только Харлей, но он не заправлен, потому что вы давно не ездили… — Какого черта Харлей стоит незаправленный? Если что-то не придумаешь, Люмьер, к чертям уволю и депортирую обратно во Францию, в твою родную деревню, — пригрозил Лестрейндж, отрывая взгляд от ноутбука. — Да, сэр, — кивнул водитель и покинул кабинет.       Рабастан со злости щёлкнул пальцами и вернулся к работе, пока его не отвлек очередной стук в дверь. — Да? — пригласил Лестрейндж. — Сэр, тут такое дело… Вам придётся отправиться в город на электропоезде, — боязливо проговорил Люмьер.       Рабастан замер, оторвался от клавиатуры, сомкнул перед собой подушечки пальцев и вопросительно посмотрел на помощника. Если бы взглядом можно было заморозить, Люмьер бы стал ледяной скульптурой посреди рабочего кабинета. — Дороги перекрыты, сэр. Чтобы без пробок добраться до офиса, придётся на такси ехать на станцию, а дальше до города. Это самое быстрое решение проблемы, — поспешил объясниться Люмьер. — Время? — Путь займёт чуть дольше обычного, но так вы хотя бы задержитесь в офис на двадцать минут. Такси к дому уже подъезжает, я оформил билеты, и по приезду вас уже будет ожидать такси, — отчитался Люмьер. — Добро, — коротко бросил Рабастан, захлопнул крышку ноутбука и надел пиджак.

***

      Рабастан не помнил, когда в последний раз был на железнодорожной станции, но он всегда быстро подстраивался под окружающую обстановку, так что он сориентировался, куда ему следует идти, и уже через две минуты стоял на перроне в ожидании транспорта.       Электропоезд прибыл точно по расписанию, на что Лестрейндж довольно хмыкнул, зашёл в опрятный, чистый вагон с удобными креслами и мобильными столиками, достал дипломат, разобрал нужные бумаги и поставил необходимые подписи.       Электричка мягко тронулась, стука колёс практически не было слышно, и ничто не мешало Лестрейнджу начать разбирать предоставленные отчёты о поставках и продажах, пока что-то не привлекло его внимание.       Через станцию в вагон зашёл молодой человек и сел напротив Рабастана. Его помятый вид говорил о том, что он, вероятно, не спал всю ночь. Рабастан мысленно хмыкнул и уткнулся в бумаги, пока его снова не отвлек молодой человек. — Прошу прощения, у вас не будет немного воды? — мягко спросил он, стараясь не сильно мешать незнакомцу. — Ясно, чем он занимался всю ночь, — подумал Рабастан. — Веселился на всю, а сейчас мучается от похмелья. Бездарное времяпровождение. Мерзость. — Не обещаю, но посмотрю, — буркнул Лестрейндж и заглянул в дипломат. На его же удивление, там лежала новая маленькая бутылочка воды. — Берите, мне не нужно. — Огромное спасибо! — расцвел в улыбке попутчик, жадно набрасываясь на источник жизни.       Лестрейндж покачал головой и вновь растворился в бумагах, пока не услышал тихое сопение незнакомца. Он сидел в наушниках, прислонившись головой к стеклу, и мирно спал, чуть взрагивая во сне. Лицо было расслаблено, так что синяки под глазами выступали яснее, а потрепанные волосы, выбившиеся из небрежного пучка, красиво обрамляли точеные скулы. — Разгильдяй и тусовщик, — промелькнуло в голове Лестрейнджа. — Не люблю таких. Тратят свой потенциал попусту, выбрасывая свое время и возможности в мусорный бак.       Так они и проделали остаток пути до Лондона. При объявлении прибытия незнакомец встрепенулся, протёр уставшие глаза и сонно улыбнулся Рабастану. — Вы все это время работали? Сейчас же только начало утра. — Зато вы проспали весь путь. — Да-а, — проговорил, сладко потянувшись, попутчик. — Зато набрался сил перед всей этой сегодняшней кутерьмой. Хорошего вам дня и ещё раз спасибо большое за воду!       Незнакомец доброжелательно улыбнулся, закинул рюкзак на плечи и пошёл на выход. Рабастан проводил его взглядом, взял дипломат и вышел из вагона.

***

— ТО ЕСТЬ КАК СНОВА НА СТАНЦИЮ, ЛЮМЬЕР?! — в бешенстве проорал Лестрейндж, хлопая ладонью по столу. — Сэр, все ещё идёт ремонт дорог, вся трасса перекрыта. Я узнавал у подрядчиков, это будет длиться на протяжении недели. Прошу, не сердитесь…       Лестрейндж запустил пятерню в кудрявые темные волосы, мысленно считая до десяти, чтобы не сгореть и повторно не наорать на подчинённого. Всё же это не было его ошибкой. — Билеты? — Все куплено, как и вчера, сэр. То же время в пути. — А нет раннего маршрута, чтобы я мог быть в офисе ровно в девять? — Есть, сэр. Однако тогда все ваше утреннее время сдвигается, и вы либо пожертвуете сном, либо исключите что-то из утренних ритуалов. Но двадцать минут рабочего времени не стоят того, чтобы менять устоявшееся расписание, сэр, — убедительно ответил Люмьер, в конце кивнув головой для большего подтверждения своих аргументов. — Хорошо. Документы не трогай, приеду — закончу. Сегодня можешь быть свободен. — А как же вы доберётесь обратно, сэр? — Думаю, что купить билеты и вызвать такси ты сможешь мне и из дома, Люмьер. Не обязательно торчать целый день в моем доме. — Так точно, сэр, — кивнул обрадованный водитель. — И кстати, — бросил Лестрейндж, вновь надевая пиджак, — раз уж такая история будет на протяжении целой недели, можешь быть дома, но на связи. Здесь ты мне не нужен.       Люмьер кивнул и удалился из кабинета.       Раздосадованный Рабастан спустился на первый этаж, прихватил с собой свой ланч и вышел из дома к поджидавшему его автомобилю.       На станции он сверился с часами: точно по расписанию прибыл его электропоезд. Рабастан взглянул на билет: Люмьер взял точно то же место, что и вчера, и Лестрейнджа это вполне себе устроило.       Он вновь уселся в кресло и открыл ноутбук; его длинные тонкие пальцы стали летать по клавишам, издавая смешной звук разбегающихся в разные стороны грызунов. — Ух ты! Доброе утро! — воскликнул подошедший на следующей станции пассажир.       Рабастан поднял хмурый взгляд на отвлекающего его человека и удивлённо поднял брови. — Не ожидал вас здесь увидеть, — ответил на приветствие Лестрейндж. — Скорее наоборот, это я удивлён снова встретить вас здесь, — бодро ответил молодой человек. — Я уже на протяжении пяти лет езжу на этой электричке с этой станции в это время, — растянулся он в улыбке, — а вот вы пришли только вчера. — Откуда вам знать? Может, я был в другом вагоне? — ответил Рабастан.       Незнакомец звонко рассмеялся. Его смех был такой искренний, немного лающий, оглушающий нежный слух Лестрейнджа. — Вы точно не из тех, кто ездил бы на электричке ранним утром. — Почему это? — оскорбленно осведомился Рабастан. — Потому что вы работаете, — просто ответил попутчик, бросил рюкзак на свободное место и плюхнулся в кресло напротив. — Это вас удивляет? — Конечно. В этом поезде не принято работать. Оглянитесь вокруг, — незнакомец обвел рукой вагон.       Рабастан нехотя посмотрел по сторонам: люди сонно зевали, потягивали холодный и горячий кофе, читали книги, тихо переговаривались или громко смеялись, слушали музыку или просто спали. Лестрейндж свёл брови к переносице и вопросительно посмотрел на незнакомца. — Сириус Блэк, — протянул он руку. — Рабастан Лестрейндж, — представился в ответ сосед и пожал руку. Сириус хотел продолжить беседу, но Рабастан его остановил. — Понимаю, у вас здесь какие-то свои правила, но мне это не интересно. Мне нужно работать. — Оу… — разочарованно ответил Сириус. — Тогда позвольте я вам отдам воду. Вы меня спасли вчера, — Блэк стал копаться в своём рюкзаке. — Нет, спасибо, не нужно. Я оказал вам бескорыстную, безвозмездную помощь. Отвечать на неё не нужно.       Такой замысловатой фразе Сириус усмехнулся, еле сдерживая едкий смешок, но искать бутылочку перестал, надел наушники, но музыку он так и не включил, и просто наблюдал, как попутчик погрузился в работу.       Сириус разглядывал, как хмурятся чёрные брови напротив, как красиво накладывают тень густые тёмные ресницы на зелёные, цвета хвойного леса, глаза, как непослушные кудрявые волосы разлетелись по макушке, как быстро летали длинные пальцы по клавишам; заслушивался, как глубокий мелодичный голос отчитывал кого-то по телефону и как нервно щелкали суставы на руках, когда Рабастан еле сдерживался, чтобы не наорать на подчинённых.       По прибытии в Лондон Сириус снова пожелал доброго дня, закинул рюкзак на плечо и вышел из вагона.       Вообще, лёгкой жизнь Сириуса не назовёшь, но он никогда не жаловался. В пятнадцать лет он сбежал из дома родителей-пьяниц, чтобы избежать побоев, к своему лучшему другу, но когда он узнал, что его бремя легло на младшего брата, то вернулся в родительский дом и забрал его с собой.       Родители Джеймса Поттера приняли Регулуса как младшего сына, да и к Сириусу относились так, словно он был братом-близнецом их единственного дорогого сына. Сириус был безмерно благодарен им за кров, но денег никогда от них не брал — ещё в школе он устроился на работу, чтобы содержать себя и брата. По окончании школы его гордость больше не позволяла оставаться в доме Поттеров. Он снял маленькую квартирку в пригороде Лондона, чтобы было не так дорого, но и не слишком долго добираться до кампуса. Учился, работал и приезжал домой к брату. Они жили дружно и мирно, но одной лишь белой полосы в жизни не бывает — Регулус тяжело заболел, и той зарплаты, что Сириус получал официантом в забегаловке «Кабанья голова», не хватало. Он устроился барменом в клуб «Три метлы» на ночные смены. И он даже не думал бросать учёбу в университете.       Так ему и приходилось жить, как белка в колесе, — утром ехать на учёбу, после работать официантом, потом сменить сиделку, чтобы самому ухаживать за братом, и выходить на ночную смену в клуб. Усталость накапливалась, но редкий смех и улыбка брата стоили того, чтобы накапливать силы и идти дальше. Сириус готов был пойти на все, чтобы вылечить Регулуса, но для этого нужна была огромная сумма, так что все, что он мог — это лишь облегчить боли брата.       А врожденная жизнерадостность, целеустремлённость и стремление помочь близкому придавали ему сил каждый день улыбаться и шутить с окружающими.       Сириус выпрыгнул из вагона, угодив в большую лужу после ночного дождя, разбрызгивая капли по перрону и промочив свои кеды. Он хмыкнул на эту неудачу, показал язык луже и пошлепал в кампус.

***

      Уже шестой день подряд Рабастан садился в одну и ту же электричку на то же самое место, а кресло напротив занимал улыбчивый молодой человек с большими синяками под глазами, которые, казалось, день ото дня становились все глубже.       Удивительно, но этим утром Лестрейнджу показалось, что он с радостью торопится на станцию, и он был в нервном возбуждении. Ещё с вечера он выполнил все свои задачи, которые обычно выполнял по пути в Лондон, из-за чего ему долго не спалось, и ему пришлось вновь сменить свое привычное расписание отхода ко сну. — Доброе утро, — поздоровался заходящий в вагон Сириус. — Доброе утро! — с улыбкой ответил Рабастан и протянул ему на выбор поднос с разными видами кофе. — Не знал, какой вы любите, так что на выбор взял четыре: эспрессо-тоник, американо, латте и раф с кленовым сиропом. — Ого, — опешил Блэк, усаживаясь в кресло, — а разве вы не заняты каждое утро? — Решил поддаться вашим правилам проезда в электричке, — ответил Рабастан, усмехнувшись. — Я очень рад. Так вы теперь похожи на человека. Можно раф? Люблю сладкое, а кофе сто лет уже не пил. — Он же приторно-сладкий, — поморщился Лестрейндж, протягивая напиток. — Да я тоже сладкий, — рассмеялся Сириус.       Рабастан спрятал свою улыбку в холодном эспрессо-тонике и уставился в окно. Сириус довольно быстро справился со своим кофе и попросил латте, если Рабастан не возражает. — Не спалось ночью? — поинтересовался Лестрейндж, протягивая поднос. — После смены совершенно не могу проснуться, — зевнул попутчик. — Тяжеловато пахать на учёбе, двух работах и дома ухаживать за братом. Сил совершенно нет, — вздохнул Сириус и потёр глаза, но тут же спохватился и улыбнулся. — Не стоило мне этого говорить. Кого волнует чужое горе, правильно? Не люблю жаловаться, но что за язык потянуло. Надеюсь, в кофе не было сыворотки правды?       Лестрейндж покачал головой и пристыдил сам себя за те мысли, которые его посетили при первом взгляде на Блэка. Сейчас ему было ужасно стыдно — не следовало ему судить о человеке, совершенно ничего о нем не зная. Рабастан погрузился в свои мысли, глядя на быстро сменяющийся пейзаж за окном, пока его не окликнул Сириус. — Слушай, а у меня есть горячие сендвичи. Только приготовил. Не обещаю звёзд Мишлен, но брат в восторге от моей готовки. Будешь? — Да, почему бы и нет.       Сириус достал ланчбокс и вынул завернутые сендвичи, протягивая их Лестрейнджу. — С ветчиной и сыром или с листом салата и куриной грудкой, выбирай. — Рабастан посмотрел на еду и поморщился, что не скрылось от взгляда Блэка. — Не ешь из чужих рук или что? — Ненавижу корочки на хлебе, — смущённо сказал Рабастан, на что Сириус лающе рассмеялся. — Тогда бери с грудкой, там были зернышки на хлебе, я их срезал, потому что они мерзко в зубах застревают, — с улыбкой сказал Блэк, все ещё посмеиваясь над мужчиной.       Они проговорили целый час совершенно ни о чем и обо всем на свете. Рабастан не помнил, когда такое было последний раз — когда он так свободно говорил с людьми не по делу. — А не хочешь завтра прогуляться? — вдруг спросил Сириус, закидывая на плечо рюкзак на станции Лондона. — Ведь воскресенье, выходной. Никто не должен работать в воскресенье. — Извини, не могу, — ответил Рабастан, отмечая про себя, что он даже не заметил, когда они перешли на ты. — Много запланированных дел.       Сириус разочарованно выпятил губу и тяжело вздохнул. — Ты так всю жизнь упустишь. И поверь, когда через несколько лет ты будешь сидеть и чахнуть над своим золотом, ты будешь жалеть о том, что все пропустил сквозь пальцы. Я не осуждаю и не упрекаю, просто это неправильно, Басти.       Рабастана словно током прошибло: последний раз его так называла мама.

***

      Целое воскресенье с лица Рабастана не слезала улыбка, а из мыслей не выходила глубокая синева глаз Блэка.       В понедельник утром он проснулся раньше обычного, а на появление Люмьера в качестве водителя Лестрейндж мягко отказался, чем немало удивил своего помощника. Люмьер отвёз Рабастана на станцию и был таков.       Лестрейндж занял свое уже привычное место и стал ожидать следующей станции. Но как только двери раскрылись, Сириус в вагон не зашёл. Рабастан разочарованно отвернулся к окну. — Осторожно, двери закрываются, — послышалось в динамике.       И через мгновение Рабастан услышал топот и тяжёлое дыхание, и попутчик рухнул в кресло напротив. — Извини, я чуть было не опоздал, — проговорил задыхающийся от бега Сириус. — Я проспал, а потом отрезал корочки для сендвичей, — он протянул Рабастану бумажный пакет.       От заявления Блэка где-то в сердце екнуло, Лестрейндж счастливо улыбнулся от уха до уха и показал кофе в руках.       Они снова завтракали и болтали до самого Лондона, пока Сириус не замолчал, замявшись. — Я сказал что-то не то? — поинтересовался Рабастан. — Нет, просто… Забудь. — Говори, мне интересно. — Я… — стушевался Блэк. — Давай прогуляем сегодняшний день? Я уже получил зачёт по сегодняшней дисциплине, а на работу мне только к двум часам. Я понимаю, что ты, скорее всего, окажешься, но погода сегодня чудесная… — Хорошо. — …а я так давно не гулял просто так... Чего? — переспросил Сириус. — Пойдем гулять, — смешливо ответил Рабастан. — Ты сейчас серьёзно? — удивился Сириус. — Ну да, — пожал плечами Рабастан и достал телефон, чтобы набрать свою секретаршу.       Сириус расцвел в искренней улыбке, и отмена всех сегодняшних встреч этого стоила.