Упавшие в «Ласточку»

Времена прозвали не самыми лёгкими, и не каждый в стране позволял себе супермодную новую импортную одежду. Чаще люди скупали заграничные обновки у фарцовщиков, но некоторые пользовались законным способом: скупали одежду старого кроя в местной «Берёзке». Несмотря на дефицит, каждый из кожи вон лез, чтобы выглядеть в соответствии с модой. Однако, внешний вид подобных товаров — не единственное за что ценились, в них признавали качество, поэтому на такую покупку люди тратили бо́льшую часть зарплаты, а иногда купить вместо нужной кухни. Если нужная вещь стоит на полке магазина сейчас, то нет гарантии, что будет стоять потом. Везунчиками считались те, у кого имелись родственники за пределами страны, ведь в посылках могли лежать те самые модные джинсы-бананки, а то и варенки, красивые поло, финские курточки, кожаные сапожки и пальто, помимо этого различные польские или труднодоступные французские духи. Рынок не сиял таким разнообразием заграничной продукции, но среди советского производства граждане выбрали собственных фаворитов, как изящные и неповторимые духи из Франции «Climat» или другие духи под названием на французский манер «Chat Noir» (Черный Кот), появившиеся в середине 80-х годов советские духи «Визави», и не забываем про воплощение роскоши и шика для модниц того времени латвийской парфюмерии «Тайна рижанки». Некоторые девочки по пути так и распространяли польский аромат «Быть может», который впивался в нос из-за распространенности. Анзиля побрела по навстречу неизведанному через знакомую нам площадь, вперемешку доносился запах листвы деревьев, цветов с духами. Проходящие мимо ребята оборачивались посмотреть на одежду незнакомки, непохожую на ежедневную советскую, но эти взгляды не сильно волновали Анзилю. Походя мимо, она заметила на флагштоке развевающийся огненно-красный флаг с золотыми серпом и молотом, внизу неподалёку от этого столба находилась впечатляющая детализацией и величественная гипсовая статуя Зины Портновой. Памятник достаточно возвышался над землёй, девушка с гордостью в своих искусственных глазах смотрела вперёд, на неё словно дул ветер, ведь платье её элегантно складывалось и повторяло контур ножек. Подобные памятники и статуи находились и на аллее героев, но к ним нужно было пройти, поэтому с первого раза не заметишь. Как жаль, что потом всё это забудется: все подвиги, статуи, лагеря, в прошлом известные личности, которые горели и жили желанием быть полезными для своей Родины, несмотря на лозунги «Ничто не забыто и никто не забыт!», люди будут продолжать вспоминать только по праздникам, но останутся и те, кто продолжит хранить священную память. Анзиля остановилась посмотреть на него и пришла в восторг при виде подобной архитектуры. Тем не менее, проходя через тропинки между деревьями, протоптанные многими годами, перед ней открылся вид на танцплощадку. Сцена-ракушка возвышалась над всем, что находилось на территории, словно сейчас захлопнет створки и захватит каждого «зеваку», не успевшего скрыться, и каждую вещичку в свою перламутрово-белую раковину. На самой же сцене был вывешен длинный плакат с надписью: «Как повяжешь галстук, береги его, он ведь с красным знаменем цвета одного!» На деревьях были вывешены простенькие гирлянды для большей радости и ощущения вечеринки, в некоторых местах даже стояли пустые столы, накрытые только солнечным светом и заводским лаком, скатерти или клеёнки на них не было. Ближе к сцене сформировался склад различной аппаратуры, а пара мальчишек доносила последний стол. Анзиля заметила Иру Петровну, которую так искала, и тот час к ней подошла. —Здравствуйте, Ира Петровна! Я бы хотела записаться в кружок, можно? —Та-ак какой кружок? -усталым и немного подавленным тоном произнесла Ира, — А… Точно!.. Все уже давно записались, ладно у нас тут есть кибернетический, художественный… —Я уже знаю, куда бы хотела пойти. В художественный, — мягко улыбнулась пионерка, прервав вожатую — а подруга попросила записать её в театральный. Вожатая отметила в своём списке, как тут раздался ещё один вопрос от Анзили. —А-а, мг… Можно же будет перейти из одного кружка в другой, если допустим не понравится? -с небольшой неуверенностью произнесла девочка. —Хм…-задумалась вожатая, — таких случаев у нас немного было, но надо будет согласовать со мной и вожатыми этих кружков, хорошо? —Прекрасно поняла Вас, спасибо! —Скоро начнётся обед, поэтому не опаздывайте, я постараюсь, чтобы вам тоже выдавали порции, как остальным. Застыв на месте от такого неожиданного поворота событий, Анзиля прыгнула с объятиями на Ирку и с радостью в голосе произнесла, — Большое спасибо вам, Ирина Петровна! Мы правда очень благодарны Вам, извините, если нахамила сутра, я действительно не хотела Вас задеть… На что она молча кивнула с уставшей улыбкой на лице и сказала идти обратно в корпус. Протрубил горн. Анзиля направилась прямиком к Камилле в корпус, чтобы доложить о таком хорошем событии. Но счастье длилось недолго, бежав с танцплощадки, она чуть не столкнулась с Ольгой Леонидовной. —Здравия желаю, Ольга Леонидовна! — с одышкой в голосе поздоровалась пионерка. —Пожалуй здравствуй, -она бы и не обратила своего внимания на неё, если бы не отсутствие галстука на шее, — Надо лучше по сторонам смотреть, когда бежишь сломя голову, и лучше попроси у родителей себе очки раз не видишь ничего перед собой, — она окинула девочку оценивающим взглядом и строгим тоном добавила, — это первое и последнее предупреждение, тем более пионеры не должны снимать свой галстук, а где он у тебя? Вы должны быть примером для своих младших товарищей! Ступай! Прочитав такую небольшую нотацию для покрасневшей то ли от бега, то ли от стыда отдыхающей лагеря, старшая воспитательница удалилась в ту же сторону, откуда и прибежала нарушительница. Но не придавая особого значения этому замечанию, Анзиля продолжила бежать к своему корпусу. «Может быть, зря мы не взлюбили Ирку с самого начала? Всё-таки работа вожатого требует много энергии, но с другой стороны, почему она нам даже дорогу не сказала, даже, если раздраженная. Впрочем, зачем задумываться об этом сейчас, когда это прошло?», — думала Анзиля, пока она бежала. Вернёмся к её подруге. Камилла быстрым темпом направлялась к своей кроватке в корпусе, деревья остались позади, но она не смогла пройти мимо открытых дверей кинозала, как ей показалось пустого. Она тихо подошла к ступенькам и, пытаясь пробраться в заветный зал, не смогла избежать их скрипа. Однако в зале не было пусто, там сидел Володя и изучал сценарий будущего спектакля, он повернул свой взгляд на дверной проём. Лёгким движением вожатый спрыгнул с края сцены, на котором он сидел и помахал рукой, сказав: —Привет… Арина же? Проходи, решила всё же записаться к нам в кружок? —Да, — коротко и ясно ответила она, — Анжела пошла в другой кружок, но кто знает, может она и придёт к нам, — продолжила, пожав плечами. —Так что ты умеешь делать? Можем попробовать найти тебе роль, — с энтузиазмом говорил Владимир. —Я умею играть на фортепиано, — Камилла делала шаги вперёд к сцене, — могу сыграть, послушаешь? —С удовольствием, наверное, скоро придут ребята, ты же как раз из первого отряда. Оттуда пару ребят записано сюда. Кстати, здесь записана Маша, она тоже играет на инструменте, насколько я знаю. Тем временем Камилла забралась на сцену и подошла к музыкальному инструменту. В её глазах мелькнули искры, а в груди появилось волнительное и в то же время окрыляющее чувство. Маленькой кистью руки она нежно провела по чистым, но пожелтевших клавишам, таким гладким и сияющим от пробивающихся лучей солнца. «Вау… Я так давно не играла на нём, что кажется эта магия музыки снова вспыхивает во мне, словно радость от встречи после долгой разлуки с лучшим другом», — лишь пронеслось в её мыслях, завораживая ещё больше. Поправив юбку воздушного светлого сарафана в голубую вертикальную полосочку, она уселась на теплый кожаный стул и назвала вслух произведение: «Танец девушек — Мансур Музаффаров». Музыка поплыла ручьём, казалось, что она в ней растворяется и сливается с нотами в единое целое. Мелодия так и наполнила своими минорными и мажорными акцентами весь кинозал, чистый и искренний звук музыкального инструмента только наполнял сердце радостью. Со стороны Камилла выглядела расслабленной, но внутри сосредоточенной на создании уникальности своего исполнения. Володя в приятном удивлении замер на месте, думая, что исполнение Маши было не таким чистым и лёгким, ноты у нее шалили и не попадали в такт, но здесь, в игре нового и незнакомого человека, можно было прочувствовать ту глубину, которая должна открываться в каждом произведении. Последними элегантными движениями умелых рук она сыграла последний аккорд. —Это… Просто великолепно! — выходя из изумления, сказал Володя, — ты ходила в музыкальное училище? —Ох… Спасибо, мне приятно, впервые за долгое время я снова смогла услышать эти замечательные звуки, — отвечала Камилла, — да, я уже закончила музыкальную так, что полноправно могу выступить на спектакле с этим произведением. —Я запишу его, а позже подумаю, куда же можно поставить, — Володя поправил дужку очков и, пожевав ручку, записал в тетрадь, — как ты говорила, «Танец девушек»? —Именно так, — слегка кивнула Камилла, —Для меня будет большой радостью поучаствовать. —Сейчас обед и я закрою кинозал, поэтому советую поспешить и мне тоже надо спешить, — Володя положил на сидение свою тетрадку, закрыл дверь и побежал к своему отряду, отчаянно переживая за них. Камилла вышла из кинозала, чуть ли не прыгая от радости. Не заходя в комнату, она решила направиться сразу в столовую, видя как много детей уже идёт на призыв горна, который она не услышала из-за погружения в игру. «Думаю, что Анзиля тоже направляется туда. Нужно рассказать ей про это!», -но как только эта мысль пронеслась, в далеке она заметила свою подругу, которая уже бежала в её сторону. Камилла ускорила свой темп, и Анзиля тоже увидела её. —Привет, — радостно воскликнула Анзиля с неровным дыханием от бега, — У-уф, у меня такая новость для тебя! И, кстати, — она ещё раз выдохнула, — я записала нас на кружки. —О, я тоже искала тебя, — ответила Камилла, помахав рукой, и с восторгом продолжила — у меня тоже не менее крутая новость! Но давай ты первая, — она указала жестом руки, словно приглашая на танец. —Сейчас уже обед, расскажу по пути, — девочки двинулись с места в сторону столовой. По лагерю уже начал распространяться запах вкусных горячих щей, жаренного рагу с капустой и картофелем: —Подожди, чувствуешь этот запах? М-м-м, я чую хороший наваристый супчик, ох и пообедаем! — она в предвкушении посмотрела наверх, прикрыв глаза, представляя вкус еды. —А, так на чем я остановилась. Это… — мысль вылетела из головы, — М-м, нам тоже будут давать порции. Ирка сказала, что постарается договориться по этому поводу. В таких лагерях я думаю, зачастую рассчитывают сколько придётся на каждого, так что нам даже повезло. —Ох, действительно повезло, она что-нибудь сказала ещё? — вопросительно посмотрела подруга. —Да-а, вроде ничего такого. А! Можно будет переходить из одного кружка в другой, естественно с согласованием вожатых и тому прочему. Шума становилось всё больше, они наконец-то приблизились к столовой. Зайдя в помещение вместе с несколькими ребятами из лагеря, девочки растерялись, не зная куда идти. Везде громыхали тарелки, детский смех, разговоры друзей. Но заметив, знакомых девочек, которые так активно обсуждали «Юнону и Авось», сомнения на миг исчезли. —Давай к ним сядем, они вроде из нашего отряда. —Ага, заодно познакомимся. Только вот, где эту еду брать? — Анзиля и Камилла изучали взглядом направления отдыхающих. Спустя минуту потупленного и вместе с тем сосредоточенного взгляда, они нашли, куда отправиться за порциями. Взяв подносы, они целенаправленно сели к тем девочкам. —Добрый день, дамы. Мы тут присядем к вам, не возражаете? — но возражать смысла не было, вопрос был скорее риторический, чем серьёзный. Девочки отвлеклись от разговора и посмотрели на них. —Мы просто видели вас в нашем корпусе. Вы же из первого отряда? — продолжала Камилла. —Да, с этого отряда. Меня, кстати, Полина зовут, — её перебила другая девочка. —А я Ульяна, но все говорят сокращённо Уля. Последняя, закрывавшая троицу, посмотрела оценивающим взглядом и кивнула, —Я Ксюша. Приятно познакомиться. —Нам тоже приятно, — улыбнулась Анзиля. Подруги назвали свои имена, и повисла неловкая тишина. —Вы к нам откуда? Тоже из Харькова? — начала беседу Уля, ковыряя ложкой в супе. —Ну-у… Не то чтобы совсем, мы из другого города. Но ладно… —Мы просто приехали у родственников погостить на лето, и нам они как раз взяли путёвки. —Значит вы сёстры? —Нет, просто… Мы заранее договорились. Слушай, это какой-то допрос, ха-ха? — неподготовленные подруги уже порядком понервничали от такого любопытства новых знакомых. —Расскажите о себе что-нибудь после обеда? — так же продолжала Анзиля. —Мы подумаем, — троица начала перешептываться, поглядывая на нас. Они, словно не обращая на это внимания, принялись за еду, которая успела подостыть. «Какой вкусный суп, в меру солёный, наваристый, сплошное блаженство! Капустка хорошо сварилась, хоть и частично отдает кислинкой от закваски, а небольшие кусочки говядины, таяли на языке», — проносилось в мыслях у новоприбывших. За трапезой подружки продолжили свой разговор о новостях в лагере. —Так какую новость ты хотела мне рассказать? —Я тебе после обеда расскажу, здесь нельзя, они, — она взглядом указала на девочек ПУК, — завидовать начнут. Слушающая произнесла потише: —Это что с Володей связано? Первая лишь кивнула с большим энтузиазмом. Сытный обед оставил лишь хорошее впечатление о местной кухне. —А тут готовят получше, чем в нашей столовке. —Там тоже вкусно, но знаешь, вот эта совокупность атмосферы времени так влияет. Поневоле всё становится вкуснее! —Может расскажешь уже ту новость? Я сгораю от любопытства! —Я шла в наш корпус, ну ты знаешь, но любопытство оказалось сильнее. Кинозал был открыт, но с первого взгляда не скажешь, что там кто-то есть. А оказывается, там сидел Володя. И я подумала: «Почему бы не сыграть, вдруг вставят в спектакль», вот и предложила своё любимое произведение. —И? Что он сказал? Понравилось? Взял? — с интересом продолжала слушать подруга. —Ему понравилось! Представляешь? Он сказал, что записал меня в сценарий. А-а-а, это так круто. —Ничего себе, поздравляю! Я уверена, что ты прекрасно играешь, у него просто не было шанса устоять перед твое игрой, -она легонько ткнула локтем и подмигнула, и девочки посмеялись. Но не у всех была такая радость. Сзади, словно мрачно облако, шла девочка, лет пятнадцати со светло-русыми пепельными волосами, это была Маша. И уже взглядом мысленно уничтожала соперницу, ведь у неё забрали внимание, как единственной в труппе, кто играет на инструменте. Ей казалось не справедливым, что Володя с первого раза включил новенькую в сценарий, а её «Лунную сонату» оставил на рассмотрение. «Я ещё покажу, как забирать моё место и Володю!» — подумала она. *** Митька попросил разрешение у Володи оставить свою гитару в кинозале, девать её было некуда, а оставлять в общей комнате — не вариант, точно кто-нибудь наступит на гриф или корпус гитары, деку. Но вожатый настоятельно не рекомендовал оставлять, однако положиться было больше не на кого. Гитара осталась на сцене, за пыльным занавесом, рядом с Лениным, и лучи света не особо попадали на неё, идеально для инструмента. Кинозал совсем опустел, после происшествия с Саней, девочки распределили свои обязанности и разбежались кто куда. Анзиля снова брела по тропинкам к комнатам и тут заметила: «Странно двери кинозала открыты. Может там кто-то есть?». Но поднявшись в зал, она заметила лишь пустоту. Это стало отличной возможностью изучить кинозал, которой Анзиля успешно воспользовалась. Она неспеша прошла к сцене, смотря на деревянные полы, испытанные временем, и зеленые сидения. Сиденья были чистыми, хотя в некоторых местах виднелись пятнышки. Анзиля поднялась на сцену и попредставляла, как она выступает с каким-нибудь иностранным стихотворением. И в штуку попробовала рассказать:

«I wonder, who the judges are!

With age they show hostility to freedom.

They read the press that dates as far

Back as the Crimean war. They call it wisdom». *

Попредставляв себя чтецом, она походила и попрыгала по сцене. Тут её взгляд упал на ничем непримечательную, чуть потёртую советскую гитару возле Ленина. Она посмотрела по сторонам и вслух сказала: —Наверное, никто не будет против, если я немного поиграю на гитаре. В любом случае аккуратно обращаться с инструментом входит в мои умения. Анзиля взяла гитару и присела на краешек сцены, закинув ноги друг на друга накрест. Она провела по струнам. Тонкие. Был шанс, что ими неудобно играть, но заядлую гитаристку это не остановило. —Хм… Что бы сыграть, — немножко постучала пальцами по деке, — А! Сыграю своё любимое, интересно как будет звучат здесь. Ходят слухи, что у советских гитар звук не очень, проверим. Она заиграла одну из своих латинских мелодий, Венесуэльский вальс. Яркая и быстрая мелодия эхом начала распространяться по залу. Звучание было не лучшим, но это и придавало той самой душевности и ощущение чего-то близкого к сердцу. Погружаясь в мелодию, начинаешь в такт покачивать головой и прикрывать глаза, мир перестаёт существовать. Неожиданно для неё раздался голос: —Анжела? — в зал вошёл Володя за тетрадью. —А! — вскрикнула она, — Чёрт тя побери! Так до сердечного приступа довести можно…- до неё дошло, что перед ней стоял вожатый. Музыка прекратилась. Представьте удивление Анзили после такой расслабляющей игры на гитаре увидеть недалеко стоящего перед собой Володю. Анзиля поспешно встала и облокотила гитару на бюст, а сама спустилась со сцены. На бедре осталась розоватая полоса, что часто видно после игры на гитаре в жару, особенно в шортах. —Я не знал, что ты умеешь играть на гитаре, кстати, очень красиво. «Пф, естественно не знаешь, ты меня второй раз в жизни видишь», — подумала Анзиля. —Спасибо, в целом умею там брымчать, брякать и собственно играть. Как никак кумекаю. —Ты могла бы записаться к нам, у тебя отлично получилось бы саккомпанировать какую-нибудь сцену. Если знаешь другие песни. —Я пока что в художественном кружке, хочу с декорациями помочь. Но я же могу к вам после полдника приходить и немного играть? —Конечно можешь, мы рады новоприбывшим. Только спроси у Митьки разрешение на гитару, он её оставлял. —Хорошо… Всё сделаем, я обязательно подумаю над переходом в театральный. До встречи! — она подмигнула и помахала рукой на прощанье. Вечер прошёл без особых помех, только девочек начало тревожить чувство, что за ними следят, но старались не придавать этому особого значения. А юный сталкер только поджидала идеального момента, когда они останутся втроём наедине. Сил после такого насыщенного дня не осталось, и даже наши совы со стажем быстро заснули, закутавшись в мягкое тёплое одеяло. Оно пахло чистотой и лесом, создавая особую атмосферу летней ночи. Лагерь погрузился в темноту и страну сновидений.