Пять вечеров и два завтрака с Мирандой Пристли

      — Андреа!        Хоть Андреа и не боялась идти к Хиллу так, как однажды боялась лишний раз показаться на глаза Миранде, сейчас её что-то насторожило. Что-то явно изменилось в его голосе, что-то было неправильно. Или, во всяком случае, не так, как обычно. Поэтому она поёжилась.       — Да?       — Зайди.        Андреа оттолкнула от себя готовящийся к вёрстке материал (увесистый том, между прочим) и не слишком твёрдо встала на ноги. Конечно, теперь ей не приходилось в обязательном порядке носить высоченные каблуки, но порой колени всё ещё подкашивались — она, может, и стала увереннее с того дня, как работает здесь, но уверенности этой, однако, всё ещё не достатавало, чтобы всегда и всюду демонстрировать её каждому.        Тем не менее, в кабинет начальника Андреа вошла с видом абсолютно спокойного человека, искренне заинтересованного, почему он её зовёт. Обычно просьбы Грэга носили более чем будничный характер, вроде, подать макет следующего номера, уточнить что-то в типографии или купить новую канцелярию, на худой конец (то есть, не имели ничего общего с тем безумием, которого от неё требовала, в своё время, Миранда), но у Андреа всегда было искренне заинтересованное лицо, стоило только переступить порог кабинета босса — привычка, выработанная в первый год работы, одна из немногих, оставшихся с ней со времён «Подиума».        — Да, Грэг?       — Сядь. Я хочу поговорить с тобой.       Нет, Миранда так никогда бы не сказала. Она, в лучшем случае, ограничилась бы приказом «Сядьте», или, скорее всего, вообще одним кивком головы. И всё же в этой броской, вроде, ничего не значащей фразе, было нечто настолько смутно знакомое и настолько удручающее, что Андреа ещё сильнее напряглась, и выдала, глядя боссу прямо в глаза:        — Я что-то сделала не так? Вы увольняете меня?        — Что? — растерянно крякнул Хилл. — Нет, что ты. Напротив, я решил предложить тебе повышение. Думаю, ты уже давно его заслужила. Пора перестать томиться на лавах простых журналистов. Ты будешь хороша на должности моего ассистента.        — Правда? — слабо улыбнулась Андреа. — Что ж, если так, спасибо вам.        По большому счёту, она всё ещё была напряжена. Потому что всеми фибрами души чувствовала подвох. По сути, бояться нечего — в «The New York Mirror» она работала шестой год, заслужив положительные отзывы. Конечно, случались досадные происшествия и немного проблем, но с кем не бывает. Так что, разговор о повышении казался вполне ожидаемым и заслуженным. Если бы не…       — Но? — добавила Андреа, продолжая смотреть на босса самым напряжённым из всех возможных взглядов.        — Да, — словно извиняясь за что-то, добавил Хилл, — есть одно «но». Знаешь, всегда ценил твою особую проницательность. Ты должна провести серию интервью с Мирандой Пристли. Мы договорились, что на следующей неделе пришлём в «Подиум» сотрудника.        — О. Ясно — только и смогла выдавить из себя Андреа, неопределённо покачав головой.        В последний раз они виделись с Мирандой почти шесть лет назад — случайно столкнулась, когда Андреа шла с собеседования на нынешнюю должность. С тех пор прошла, кажется, целая вечность — она всё же стала журналисткой, у начальства на хорошем счету, давно справляется с квартплатой без помощи родителей, встретила и отшила несколько парней. А ещё целых полтора года была помолвлена. А ещё её давно уже никто не называет «Энди», даже друзья. Даже в мыслях. Даже она сама. Только Андреа. В общем, ничего интересного, обычная скучная жизнь.        Короче говоря, о Миранде Андреа и думать забыла (если не считать прощальный взгляд, которым та её наградила у своей машины — о нём никак не удавалось забыть). И вот теперь Грэг Хилл, известный издатель великого «The New York Mirror» хочет, чтобы она снова встретилась с железной леди мира моды лицом к лицу. У Андреа не было ни мыслей, ни предположений, ни каких-либо вариантов, как именно стоит реагировать, поэтому она решила действовать как обычно — с абсолютной непосредственностью и угрожающей прямотой:        — Но почему я? Почему вы считаете, что это должна сделать именно я?       — Ты действительно не понимаешь?        Андреа изо всех сил таращилась на Хилла, пытаясь сообразить, что он ей хочет сказать, но, похоже, она не смогла бы сделать этого, даже умей читать мысли. Поэтому лишь покачала головой:       — Простите, нет.       — В этом году Миранда празднует юбилей. Право получить серию интервью с ней — то, за что боролись многие издательства целый год, прежде чем она выразила своё согласие при нашей личной встрече.        Андреа внезапно подумала, что Миранда неспроста согласилась на интервью с «The New York Mirror», зная, что она, Андреа, работает здесь. Но это предположение показалось ей сущим безумием — конечно, Пристли умела удивлять, и за почти год, что Андреа пришлось с ней работать, делала это, по меньшей мере, несколько раз; она, определённо, знала о том, как сложилась судьба каждого её сотрудника, каждой ассистентки, просто потому, что не могла не сунуть повсюду свой острый нос — но вряд ли она скучает по «моей новой Эмили» и жаждет видеть её — хоть, как выразился Грэг, она «чем-то её покорила».        Грэг сам ответил на её безмолвный вопрос:        — Миранде абсолютно плевать на то, кто станет задавать ей вопросы. Она выдвинула лишь два требования к журналисту — «расторопный и сообразительный».        — Рада, что вы считаете меня такой, Грэг — попыталась отшутиться Андреа.        — Я подумал, что этого мало. Здесь других не держат. Каждый сотрудник «The New York Mirror» расторопен, сообразителен, остер на язык и умеет отлично писать. Вряд ли в данном случае это что-то даст. Так что, я решил, что будет здорово, если интервью проведёт кто-то, кто хорошо знает Миранду.        — Дьявол? — не удержалась Андреа, однако тут же прикусила язык: — Простите.        — Другие наши сотрудники, конечно, сталкивались с ней, а Кэлл Ходжес даже несколько раз, но ты… Ты работала на неё и отлично знаешь её пристрастия, ошибки, привычки. Интервью получится более близким, и менее безликим, если его станешь брать ты, а не другие сотрудники. Кроме того, у Миранды будет куда меньше проблем, чем с другими.       — О, в этом я совсем не уверена.        Андреа готова была поклясться, что будет, скорее, наоборот.        Грэг принялся за своё любимое занятие — раскладывать карандаши в столбик перед собой. Эти несколько мгновений, как показывал опыт общения с ним, нужно было просто перетерпеть — обычно милая привычка отнимала секунд двадцать. В этот раз, как показалось Андреа, он справился чуть раньше — за пятнадцать.        — В общем, мы хотим отличное, первоклассное интервью. Миранда для него потребовала расторопного и сообразительного журналиста. А тебе нужно заслуженное повышение. Хорошенько всё обдумай, пожалуйста. Это джекпот.        — Угу, — растерянно кивнула Андреа, — да.        И тут до неё кое-что дошло.        — Грэг, могу я уточнить, — она на секунду замялась, — если вы считаете, что я заслужила повышение, то почему выдвигаете условия, чтобы его получить? Это что, какой-то квест?       — Нет. Это вызов. Помнишь, я однажды сказал тебе, что журналистика — это вызов? Иногда нужно бросать вызов самому себе, чтобы достичь главных вершин. Без этого никак не обойтись.        — Ясно, — неохотно кивнула Андреа, — и когда я должна решить?        — Дам тебе время подумать до завтра. В понедельник Миранда ждёт деталей.        Андреа нервно сглотнула. Она ведь может и отказаться. Существует возможность отказаться. Как однажды сказала Миранда: «Выбор есть всегда».        Но она уже сейчас чувствовала себя загнанной в ловушку.