Пять вечеров и два завтрака с Мирандой Пристли

       В это утро, едва открыв глаза, Андреа приняла для себя возмутительно-вопиющее, непростительное решение — опоздать на встречу с Мирандой. На самом деле, так случилось непреднамеренно: взглянув на часы, едва проснулась, она поняла, что опоздает, если, конечно, не начнёт бегать по комнате, как сумасшедшая, одеваясь и чистя зубы на ходу. Но поступать так ради встречи с женщиной, которая лгала всякий раз, как открывала рот, ей очень не хотелось. Так что, был выбран довольно неспешный темп сборов, а, прежде чем заглянуть в «Пастис», Андреа ещё и поболтала со стажёркой, забывшей, в какой папке на рабочем компьютере искать заметки последней аналитики их босса.        Так что, когда она всё-таки явилась на встречу, та, чей муж (уже давно бывший) несколькими годами ранее безуспешно ждал её в этом зале, пропуская важные разговоры с инвесторами, уже сидела за заказанным на двоих столиком, нетерпеливо постукивая по нему.        — Доброе утро, Миранда — с улыбкой Джоконды поздоровалась Андреа.        Она подумала, что сейчас, наверное, стоит оправдаться. Хотя бы попробовать объяснить своё опоздание, придумав причину менее банальную, чем «долго не могла попасть в правый чулок левой ногой, пока завтракала на бегу». Миранда абсолютно точно ждала оправданий, вся превратившись в ожидание. Вопрос какого дьявола был буквально написан на её лице.        Андреа, впрочем, довольно скоро решила, что, так как она давно не является сотрудницей «Подиума», объясняться совершенно не обязательно. И хоть бывшая начальница один за другим посылала ей осуждающие взгляды, мисс Сакс сочла нужным проигнорировать их все до единого. Ну что Миранда может сделать сейчас? Встать и, демонстративно хмыкнув, уйти? Не велика потеря, учитывая, что всемогущая и божественная мадам Пристли — на самом деле, отвратительная лгунья. А то, что, в таком случае, плакало повышение, Андреа мало смущало: не очень-то она и хотела новую должность. Её и старая вполне устраивала.        В голове тут же возник, будто рыба вынырнув из волн, голос Найджела: «Ты всё так же предпочитаешь остановиться, добравшись до самого финиша». Андреа мысленно сообщила голосу, что не до него сейчас, и вообще она не нуждается в чьих-то советах. В конце концов, мнению Найджела противоречил голос куда более авторитетной особы: разве не сама Миранда говорила в Париже, что она, Андреа, способна самостоятельно принимать решения? Ну вот она и приняла — дать Миранде то, что она заслуживает: колкости, молчание и игнор.        Неспешно, и, пожалуй, даже адски медленно (памятуя о том, как сильно это бесит Миранду), она достала из сумочки пачку салфеток и диктофон. Салфетки тотчас же перекочевали к ней на колени, диктофон, как всегда, оказался под рукой.        — Думаю, начнём, — спокойно сказала она, даже не взглянув на Миранду, — мир гламура — это не просто красивая картинка, но ещё и мир лжи. Моделям нужно бодро шагать по подиуму, даже если вывернута лодыжка или жутко болит голова. Дизайнеры рассказывают о том, как потратили уйму сил и времени на создание одной-единственной шляпки, хотя на самом деле, она была пошита спонтанно, из лоскутов, оставшихся от прошлой коллекции. Визажисты трудятся над тем, чтобы загримировать перед показом следы усталости, недоедания и побоев на лице манекенщиц. Именно такова неприглядная сторона модной индустрии — грязная и лицемерная. Но вы, Миранда, и сами об этом прекрасно знаете. Так что, в связи с этим, меня очень интересует, как лично вы относитесь ко лжи?        Миранда не торопилась приступать к завтраку, отодвинув тарелку с беконом почти на другой край стола. Она неустанно смотрела на Андреа, сверлила взглядом, и в глазах её застыл вопрос, вроде: «Что ты несёшь, жалкое существо?».        — Вы сами разрешили мне спрашивать о том, что интересует лично меня — улыбаясь со всем очарованием, заметила Андреа. Так, будто ничего не происходило, абсолютно ничего.        — Я ненавижу ложь в любой форме и количестве, — деловито заметила Миранда, слегка поджимая губы, — хотя порой она необходима, признаю.        — Например, если хочется добавить в свою историю чуть больше драматизма, или слушатель глуп и наивен, не так ли? — невинно хлопая ресницами, уточнила Андреа — как бы, между прочим.        — Люди любят драматические истории — повела Миранда плечом.        Андреа не без интереса взглянула на неё. Внешне она выглядела как всегда холодной и беспристрастной. О том, что творилось у неё в душе, говорила, пожалуй, лишь лёгкая складка на лбу. Снежная королева просчиталась — она явно не рассчитывала на то, что Герда станет язвить. Впрочем, Миранда должна была знать, что Андреа на это вполне способна. Особенно защищаясь.        — И какая же драматическая история, которую вы рассказывали в интервью, ваша самая любимая?        Миранда продолжала буравить её взглядом. Её завтрак, тем временем, продолжал остывать, но она о нём как будто позабыла. Зачем заказывать еду, если не собираешься её есть — эту причуду богатых и знаменитых Андреа, наверное, не способна была понять.        — Какого чёрта? — буквально выплюнула Миранда ей в лицо.        — Простите? — делано напряглась Андреа, предпочитая изображать из себя дурочку. — Я сделала что-то не так?        — Прекратите этот цирк, — почти что выхаркнула Миранда, — или, вы думаете, я не в состоянии понять, что происходит?        Андреа медленно отключила диктофон. Медленно спрятала его обратно в сумку, а сумку медленно повесила на спинку стула. Медленно отодвинула тарелку от себя. Медленно подняла на Миранду глаза.        Она знала, конечно, знала, как Миранду это бесит. На то и был расчёт. И, поскольку сегодня мисс Сакс посчитала, что нужно быть очень смелой, то решила идти до конца.        — А вы думаете, я не в состоянии прочесть в Интернете о вашем детстве? Или о том, как вы начинали карьеру?        Хищное выражение лица Миранды сменилось ироничной улыбкой, которая, в нынешних обстоятельствах, вполне могла бы сойти за изощрённое издевательство.        — Судя по тому, как легко вы заглотили наживку, нет. Не в состоянии — бескомпромиссно отрезала она.        Андреа покачала головой. Улыбнулась. Ещё несколько минут назад она чувствовала себя очень смелой и дерзкой, способной абсолютно на всё. Теперь же обида и боль будто разом навалились на неё. А ещё, кажется, она познала неизбежное — что старые раны болят.        — Миранда, послушайте, — она покачала головой, пытаясь прогнать прочь гнетущие мысли, — я шла на интервью с серьёзной и сильной леди, иконой стиля, человеком, который дал мне много полезных уроков, и, в конце концов, путёвку в жизнь. Я рассчитывала, что вы разглядите во мне профессионала, увидите, чего добилась бывшая девочка на побегушках. Но никак не ожидала, что, памятуя старые обиды, вы станете лгать мне и мстить. Думала, вы выше этого, но, оказалось, нет.        — Ах, вы правы, — едко заметила Миранда, — как я ужасна!        — Да, — выдохнув, кивнула Андреа, — вы ужасны. Именно так. Вы считаете, что все люди хотят быть на вашем месте, а, если оказывается, что это не так, и далеко не все желают той жизни, что у вас, начинаете мстить. У вашей мести нет срока давности, и вы не перед чем не остановитесь, готовы идти до конца. Вы одариваете одной рукой, пока во второй держите плётку, которой бьете много лет каждого из своих сотрудников, как рабов. Но знаете, что? — она гордо вздёрнула голову. — Я уволилась. К счастью, я давно сбежала от вас, и вы не имеете права, у вас нет никаких оснований мстить мне, оскорблять то, что я делаю, использовать меня!        Выпалив всё это глядя Миранде прямо в глаза, Андреа, наконец, с шумом выдохнула. Отвела взгляд, изо всех сил пытаясь продемонстрировать бывшей начальнице, что её заботит состояние её ногтей.        Миранда молчала. Между ними буквально повисла звенящая тишина, несмотря на какую-то попсовую песенку, которую крутили в зале. Это ужасно давило на уши. Краем глаза наблюдая за Пристли, Андреа заметила, что та кусает губы, глядя в окно. Какой при этом у неё был отрешённый взгляд! Андреа поняла, что стоит начинать бояться.        Но ещё страшнее ей стало, когда Миранда, поджав губы, протянула:        — М-м-м… Вы так возмущены и несчастны, что даже не догадываетесь, как обманываете, и, что ещё хуже, используете меня. Что ж, вы правы, Андреа. Похоже, я действительно многому вас научила.        — Я, — икнула Андреа, замявшись, — я не…        — Вы согласились на интервью, потому что Грэг Хилл пообещал вам повышение. Думаете, я не узнаю? — Миранда ядовито посмотрела на неё, постучав ногтями по столу. — Но это — не самое страшное из того, что вы сделали. Вы так кичились тем, что мечтаете стать журналисткой, что всякий раз плевали на моду прямо мне в лицо. Я игнорировала, терпела, ждала, когда смогу вас чему-то научить. И, кажется, вы научились, начали делать успехи, которые, что скрывать, очень радовали меня. Но я просчиталась. С вами, и с тем, как далеко вы способны зайти. Потому что ваш последний плевок в меня и в дело моей жизни оказался самым звонким. Вы сбежали, оставив меня одну прямо во время кульминации недели моды в Париже — городе, в котором нельзя оставаться одной. Зная, что тут же налетят журналисты, от которых мне придётся отбиваться в одиночку, едва различая их слова. Зная, что мне нужна ассистентка на вечер закрытия. В конце концов, зная о Стивене, о том, что я переживаю развод. Понимаете ли вы, что любой работодатель, на моём месте, не просто не простил бы вам подобной выходки, а сделал бы всё возможное для того, чтобы ваша едва начавшаяся карьера закончилась навсегда? Я же поступила иначе. Не по доброте душевной, совсем нет, что бы вы насчёт этого не думали. Я решила: она сбежала от меня ради своей мечты, она идёт к ней так упорно, что это невозможно не поддержать, этим невозможно не восхищаться. Возможно, дав ей шанс, я взращу ещё одного талантливого мастера своего дела. И все эти годы я надеялась, что увижу в вашем лице профессионала, акулу пера. Что вы позволите мне убедиться — моя вера в вас не была напрасной, и, сказав тогда, в машине, то, что никому до вас не говорила, я была права. Именно поэтому я согласилась на интервью. Вы довольно долго в профессии, работаете в серьёзном издательстве, пишите серьёзные статьи — я подумала: «Чёрт возьми, она, наверняка, уже супер-звезда». Я ждала нашей встречи, предвкушала её, как никогда, поскольку хотела увидеть — мои сожаления о том, что потеряла такого ценного сотрудника, не напрасны. И вот вы пришли — с глупыми вопросами, заранее предполагающими глупый ответ. С кислым лицом, на которое неприятно смотреть. Ради повышения, на которое вы и раньше работали, но исследуя серьёзные темы и готовя сложный материал. А знаете, что сильнее всего неприятно удивило меня? — Миранда нарочито остановилась, выбрав длинную паузу. — Я была шокирована тем, что вы даже не удосужились открыть поисковик, и прочесть основные материалы. Вы снова ворвались в мою жизнь, понятия не имея обо мне, но в этот раз всё оказалось гораздо серьёзнее, ведь вы — профессиональный журналист. И я спрашивала себя: разве журналист, который не способен даже элементарно подготовиться к интервью — профессионал? Я не могла поверить, что вы, девушка, однажды гордо заявившая мне о серьёзном отношении к работе и уже много лет пишущая аналитические материалы на серьёзные темы, можете так оплошать. Как будто вам снова слегка за двадцать, и вы только начинаете свой путь. Но потом я поняла — дело лишь в том, что вы разговаривали со мной. Перед вами была я, поэтому вы отчего-то решили, что мной можно пренебречь, меня можно оскорбить, унизить. Вы снова снизошли до меня, Андреа. И злитесь на то, что я, видите ли, вам солгала.        Андреа сидела, как будто прибитая к стулу, стуча пальцами по столу.        — Миранда, — в конце концов, выдавила из себя она, — я… я…        — Стали самым большим разочарованием, которое когда-либо преподносила мне жизнь — отчеканила Миранда, поднявшись. — И, похоже, остались без повышения. Впрочем, каждый получает то, чего заслуживает.        И она ушла, круто развернувшись на каблуках. У двери остановилась, чтобы бросить на Андреа уничтожающий взгляд. Который Андреа не увидела, но почувствовала — каждой клеточкой тела, каждым волоском.        Кое-как доев завтрак (она не могла позволить, чтобы деньги пропали зря), Андреа встала из-за стола, и, словно улитка, поползла к выходу. Уже оказавшись за углом по дороге на работу, она сообразила, что не оставила чаевых. Впрочем, извиниться перед официантками могла теперь разве что мысленно.        До офиса она не дошла — доползла. Рухнула в своё кресло, уронила голову на руки. Уговаривала себя не плакать — хотя, как дуре, ужасно хотелось реветь. Громко, навзрыд. Кейси, подоспевшей стажёрке, коротко пояснила, что болит голова, надеясь избежать неудобных вопросов. Выругалась, когда Грэг вызвал её в кабинет.        — Дела с интервью идут не очень, правда?        — Да, — кивнула, словно болванчик, — простите, босс. Кажется, я всё завалила.        — Снова разбила Миранде сердце?        — Похоже, теперь мы квиты, — неохотно призналась Андреа, — в этот раз она разбила моё.        Грэг постучал ручкой по столу. Вздохнул, улыбаясь:        — Ладно, ничего. Иди домой. Я что-нибудь придумаю с интервью. Повышение всё равно твоё. Я не могу не оценить твоих стараний, к тому же, претензий к твоей работе, в целом, у меня нет.        — Не стоит, босс, — покачала головой Андреа, — я не заслужила. Я облажалась. И не хочу, чтобы что-то снова досталось мне за прошлые заслуги. За всё надо отвечать.        — Ты уверена?        — Да — кивнула Андреа, хотя, признаться честно, ни в чём уверена не была.        Грэг вздохнул. Похоже, она разочаровала и его.        — Иди домой, — мягко сказал он, — отдохни и приди в себя.        В другой раз Андреа принялась бы возражать, но сейчас у неё не было на это никаких сил. Поэтому она только кивнула и вышла из кабинета.        Ей вдруг подумалось, что навсегда.