Вечер пятый
3 июля 2022 г., 22:58
Едва увидев заведения, в которых Миранда назначила встречи, Андреа поняла — от того, чтобы появиться в «Подиуме», не убежать. «Подиум» будет кульминацией, вишенкой на торте. Андреа была готова. Так и вышло.
Как бы то ни было, идти сюда было особенно волнительно. Когда-то она ненавидела это место, и только понимание, насколько это отличная возможность вскарабкаться выше по карьерной лестнице, помешало ей сразу сбежать. Позже, впрочем, она всё равно сбежала, но уже будучи готовой, что Миранда обрушит ей на голову целый мир.
С тех пор прошло столько времени, что пора уже давно успокоиться. Андреа, вроде, так и сделала, собственно говоря, лишь изредка что-то кололо в сердце, когда неизбежно пробегала мимо знакомого здания, по пути в редакцию — всегда особенно торопливо и опустив глаза.
Сегодня забытые чувства будто все разом вернулись, пока она поднималась по ступенькам, слушая, как стучат каблуки. На ногах, конечно, был не Джимми Чу, но вполне себе добротные, симпатичные сапоги. Во всяком случае, если сравнить с тем, что носила, когда только пришла сюда.
Неспешно идя по коридорам, то и дело она встречала девушек — у них были напыщенные, растерянные или очень утомлённые лица, они играли в любимую игру — кто первой прибежит к выходу, и, встречаясь с ней взглядом, многие из них прежних сотрудниц, с которыми Андреа работала раньше опускали глаза. А многие сотрудники были ей незнакомы — в основном, всё такие же стильные, худые, проворные девушки, как прежде. Как оказалось, много изменений произошло в структуре профсоюзов, но было и то, что оставалось неизменным, таким, как всегда — мир внутри «Подиума».
— Добрый день, Ирв! — увидев спешащего к лифту Рейвитца, Андреа улыбнулась и придержала для него дверь.
— О, Андреа? — он прозвучал довольно приветливо. — Здравствуйте. Как дела?
— Работаю в «The New York Mirror».
— Я читал серию ваших статей о реорганизации профсоюзов — кивнул Ирв.
— Да? Я рада.
— У вас, должно быть, встреча с Мирандой?
— Да, мы записываем интервью.
— Что ж, не очень удачное время для визита, — Ирв покачал головой, — только что Миранда забраковала макет обложки, потребовала заменить антураж грядущей фотосессии, и отменила несколько встреч. Так что, я могу только пожелать вам удачи.
— Спасибо, — улыбнулась Андреа, — она мне понадобится.
С тех пор, как она, будучи действующим сотрудником «Подиума», удивлялась, зачем переснимать фотосессию из-за двух не очень удачных снимков, почему сине-зелёный пояс из натуральной кожи разительно отличается от такого же, но зелёно-синего, и как можно за день потратить триста тысяч долларов на то, что на утро будет решено заменить, прошло практически шесть лет, но здесь всё осталось по-прежнему.
Сменились, разве что, обе ассистентки Миранды — старшая и младшая.
— И она, правда, хочет, чтобы я за полчаса смоталась на другой конец города только потому, что там, якобы, подходящий для деловых обедов ресторан? — недоумённо спросила младшая ассистентка, сокрушённо покачав головой.
Наряд от Chanel уверенности ей не придавал.
— Ты работаешь в «Подиуме», где делают всё, что захочет, скажет, и о чём подумает Миранда Пристли. Привыкай.
Старшей ассистенткой оказалась высокопарная девица с очень чванливым лицом. Андреа улыбнулась: наверное, для того, чтобы соответствовать этой должности, быть высокомерной и чванливой на роду написано.
Она достала из сумочки визитку, кладя коллеге на стол:
— Вот, попробуйте позвонить сюда. Здесь часто обедают коллективы советов директоров, видные финансисты, спонсоры и банкиры. Ресторан открылся относительно недавно, но похвальные отзывы заслужил. И да, я там была, он действительно хорош.
Девушка недоумённо посмотрела на неё, но после робко улыбнулась:
— Спасибо. А вы?
— Андреа Сакс. Я была вами шесть лет назад.
— Мисс Сакс? — приосанилась старшая ассистентка, когда Андреа протянула ей своё удостоверение. — Миранда вас ждёт. Я сообщу о вашем приходе.
— Угу, — кивнула Андреа, — спасибо.
И она мигом побежала к начальнице в кабинет.
Андреа же стояла, прижавшись к стенке и слушая, как стучит под торопливыми пальцами сотрудницы клавиатура, и с улыбкой качала головой. Как будто она работала здесь вчера. Но за столько лет здесь и правда мало что изменилось — некоторые вещи остаются статичны, несмотря ни на что.
— Она готова принять вас — напыщенно сообщила ассистентка, вернувшись из кабинета.
— Благодарю.
Андреа прошла к двери и сразу же включила диктофон — память подсказывала, что Миранда не любит, когда долго копаются в сумке, а её сумочка была так сильно нагружена, что вполне можно было искать клад.
В обители Миранды не изменилось практически ничего — разве что рабочий стол был заменён, и на нём лежало в только Миранде понятном порядке ещё больше журналов, папок и бумаг.
— Миранда? — приветливо улыбнулась Андреа. — Добрый день.
— Садитесь, Андреа — скупо кивнула Миранда, указав рукой на стул.
Устроившись напротив бывшей начальницы, Андреа на миг снова почувствовала себя юной девушкой, внутренне содрогающейся при мысли о том, какие поручения даст ей Пристли на этот раз. Чувство было не самым приятным, но удивительно знакомым. А, главное, — несмотря на то, что ситуация кардинальным образом изменилась, Миранда по-прежнему ставила условия, которые Андреа не имела права не принимать.
— Миранда, вы не прислали комментарии к новым вопросам, и я не знаю, есть ли смысл их задавать, — с удручающей честностью сказала Андреа, слегка прикусив губу.
— Я не прислала комментариев, потому что решила оставить всё на ваше усмотрение. Подумать только, — Миранда усмехнулась, — я вновь надеюсь на вас. Удивите меня.
Андреа слабо улыбнулась и растерянно кивнула:
— Я долго думала, с чего бы начать, — она решила быть максимально честной, — знаете, однажды мне показалось, что вы страдаете от несправедливого распределения ролей в обществе. Будь вы мужчиной, то были бы не Дьяволом в юбке, а настоящим мастером своего дела, и все вокруг восхищались бы тем, что всё в ваших руках. Наверняка, вы неоднократно сами задумывались об этом. Скажите, как вы справляетесь с подобной несправедливостью? Это важно для миллионов девушек и женщин, оказавшихся в подобной ситуации. И очень любопытно узнать лично мне.
— Я просто, — Миранда слегка повела плечом, — не думаю об этом, и только. Делаю свою работу, вот и всё. Женщина должна помнить, что завистливые пересуды за спиной, если она хоть чего-то в жизни добилась, будут всегда. И они должны мотивировать, а не останавливать её. Потому что завидует лишь тот, кто слаб.
— И всё же, было ли у вас такое, когда подобные мысли не давали покоя?
— Когда я только начинала карьеру, постоянно думала о том, как мало может женщина в этом мире, — Миранда удручённо покачала головой, — мир менялся, усовершенствовался, медленно, но верно общество шло к равенству полов, но женщина, в сравнении с любым, даже самым ничтожным, мужчиной, всё ещё оставалось несчастной, зависимой и слабой. И я поклялась себе, что смогу это изменить.
— И что скажете? — Андреа искренне улыбнулась. — Получилось?
— Это очень долгий процесс, — уклончиво ответила Миранда, — но постепенно я делаю успехи. Уже один только факт того, что многие мужчины работают на меня, а не наоборот, о многом говорит, как вы думаете?
— Несомненно.
— Я хочу сказать, что индустрия моды — мир очень сложный, что бы о нём не думали молодые девушки и юноши, мечтающие связать с ним свою жизнь, — продолжила Миранда, — и как бы не идеализировали его. Вы приходите работать сюда и попадаете в здания, где ходят, цокая каблуками, тысячи женщин. Они вынуждены ограничивать себя в еде, постоянно сидят на диетах, потому что мода всё ещё не пришла к компромиссу, что делать с наличием размера плюс-сайз. Но следует помнить, что ещё десять лет назад никто даже подумать не мог о моделях, полнее второго размера, а сейчас мир узнал, к примеру, Жаклин Легард. И принял её как должно. Это стало возможным благодаря неустанному труду миллиона людей, которые, несмотря на всю статичность и консервативность мира моды, всё же ежедневно пытаются его менять.
— Наверняка, это большой стресс. Каждый день проходит ярко, динамично, но в напряжении, не так ли? Как у вас получается с этим справляться?
— Я очень люблю свою работу, и точно знаю, что никто не сделает её за меня, — спокойно отозвалась Миранда, — мне рано пришлось это понять. Чем раньше понимаешь это, тем проще отмести всё лишнее из своей жизни, и сконцентрироваться на том, что действительно важно.
— Вы, конечно же, правы, — кивнула Андреа, — и всё же, неужели никогда не приходилось приносить очень болезненные жертвы? Что труднее всего далось?
Миранда на миг отвернулась, посмотрела в окно. Андреа знала, что очень рискует, задавая ей этот вопрос. И по одному только жесту отрицания ответ поняла.
— Самое сложное — это жертвовать семьёй. Вниманием, которое могла бы уделить близким людям, счастливыми моментами, которые пропустила, и личным счастьем. Карьера всегда ставит перед человеком нелёгкий выбор — либо она, либо другие. Иначе нельзя. Конечно, в юности кажется, что самое главное — добиться высокой должности, съездить на неделю мод, пожать руку, скажем, Лагерфельду. Мечты об этом привлекают и манят. А после непременно наступает период, когда хочется простого тепла, — Миранда хмыкнула, — и попадаешь в другую ловушку.
Андреа, конечно же, помнила: Стивена, высказывающего за то, что пропустил встречу инвесторов ради обеда с женой, а она не пришла, Миранду с красными, опухшими от слёз глазами, и те несколько минут в Париже, в её номере, когда она, кажется, не была собой. Или, наоборот, была на редкость настоящей. Андреа помнила всё так ясно, будто это случилось вчера. Но коль уж Миранда хотела, чтобы она была откровенной, не смогла промолчать:
— И что же, по-вашему, карьеру и личную жизнь нельзя совмещать?
— Я буду рада, если мне представят человека, у которого это получилось.
Да, Андреа точно знала, что Миранда права. Она ощутила это на собственной шкуре. С одним человеком — дважды. Но то она, а то Миранда — властная и почти всесильная. Андреа хотелось понять, почему у неё не вышло.
— Жалели ли вы когда-нибудь о своих утратах? Вы не производите впечатление человека, способного о чём-то жалеть, но у каждой обложки, как известно, есть обратная сторона.
— Жалела ли я? — Миранда откинулась в кресле. — Конечно, да. Я очень любила своего второго супруга. Родила ему двойняшек. Это многое значит, не находите? Построить отношения я пыталась несколько раз, но все эти попытки, в конечном счёте, не увенчались успехом.
— В чём, вы думаете, причина ваших неудач? Сложный характер, проблема коммуникации, ещё что-нибудь?
— Я не считаю себя идеальным человеком и, наверняка, допустила много ошибок, — она слегка поджала губы, — но главная причина, как по мне, заключается в том, что мужчины — слабы. Я говорю это не как феминистка, и вовсе не из желания, чтобы меня считали его иконой, а потому, что, работая здесь несколько десятков лет, вижу тысячи женщин каждый день. Они мало едят, постоянно сидят на диете, проводят за косметическими процедурами по несколько часов в день, а ещё — ходят на каблуках. Представьте среднестатистического мужчину, способного продержаться на шпильках дольше пяти секунд, не говоря уже о депиляции, пиллинге, пластике. И это — мелочи. Щепотка из того, что женщине за всю её жизнь приходится терпеть. Женщина познаёт прелести беременности и родов, на её плечи ложится забота о младенце, именно она должна быть главной для своих детей, думать об их воспитании, следить за рационом, формировать характер, в то время, как от мужчины ничего подобного не ждут. И всё это — в мире, в котором женщина обязана работать, потому что жизнь без денег или на чьей-то шее становится всё сложнее, представляется практически невозможной. Мужчине достаточно быть слегка причёсанным и приятно пахнуть, он может себе позволить проводить со своими детьми лишь пару минут в день или видится с ними только раз в неделю, в выходные, и, если он скажет, что работает на износ, чтобы сохранять хорошее положение на работе и продолжать карьерные успехи, то гарантированно добьётся похвалы: ведь он добытчик. Женщина же, имеющая такую позицию, практически гарантированно столкнётся с осуждением и непониманием. Меньшее из зол, что она может, в данном случае, получить — снисхождение. Общество, со своей стороны, сделало всё возможное, чтобы мужчина попросту разленился. Всё это не прибавляет мужчине ни уверенности в себе, ни силы. И, как правило, это сказывается на отношениях самым печальным образом, увы. Мужчина слаб, и хочет, чтобы рядом была слабая женщина. Женская сила подавляет его, заставляет комплексовать.
Слушая рассуждения Миранды, Андреа погрузилась в воспоминания. Нейт упрекал её за то, что много работает, и не разделил её успех. Её работа была для него ненужной, глупой, неважной, и он вечно приводил в пример себя –готовящего фастфуд в забегаловке за гроши. Он говорил, что не амбициозен, и ставил Андреа её амбициозность в вину. А позже на него самого внезапно свалился головокружительный успех, завершившийся тем, что открыл сеть ресторанов быстрого питания. И она, Андреа, стала ему не нужна. Она часто думала — что в нём, в их отношениях, тогда сломалось, но так и не нашла ответ.
Андреа опомнилась, почувствовав на себе едкий, подозрительный взгляд. Миранда пристально смотрела на неё, сидя в выжидающей позе, со сложенными на груди руками.
— Да, пожалуй, вы правы, — Андреа слегка улыбнулась, — но это значит, что вам, в любом случае, приходилось утешать себя. Что же помогло вам не сорваться, не бросить дело вашей жизни, в таком случае?
— Вы сами ответили на свой вопрос, — Миранда улыбнулась, совершенно по-человечески, и, пожалуй, даже мечтательно, — «Подиум» — главное в моей жизни. Я много работала, чтобы стать тем, кем являюсь сейчас, и, по сути, всё время, что продолжался этот долгий путь, была одна. Пример банален и почти до неприличия утрированный, но представьте, что вы встретили мужчину своей мечты, и по уши в него влюбились. А он вдруг заявляет, что вы не можете быть вместе, и, чтобы это исправить, предлагает отдать в приют вашу собаку, с которой вы провели последние тринадцать лет, — Миранда, в который раз, хмыкнула, — вы, конечно, можете уступить ему в этом, но каких уступок он потребует в следующий раз? Как вы будете себя чувствовать? Сможете ли жить без друга, который был рядом столько лет? Вы непременно станете задавать себе такие вопросы. Понравится ли вам ответ? И что вы будете делать, если нет?
Улыбка буквально поплыла по губам. Андреа узнала Миранду: именно такой — безжалостной, умеющей отнимать даже иллюзию выбора и задавать неудобные вопросы — она была.
— Звучите бескомпромиссно — просто сказала она. — Но ведь отношения — это компромисс, разве не так?
— Допустимый компромисс, — деловито уточнила Миранда, — чего стоят отношения, если один партнёр ломает другого?
— С темы моды мы плавно перешли к отношениям, — заметила Андреа, — думаю, нашим читателям стоит знать, что разговаривать с суровой Мирандой Пристли — очень приятное занятие, если ежесекундно не думать о том, что она может убить одним взглядом.
Миранда в ответ довольно улыбнулась. Потом продолжила:
— На самом деле, мода и отношения связаны. Даже если, на первый взгляд, это невероятно, видна очевидная связь. Первый взгляд — и человека оценивают по его внешнему виду. И он тоже оценивает, как выглядят другие, в ответ. Мы привлекаем друг друга сперва внешне — кто-то решил, что ему, к примеру, нравятся, ваши, мисс Сакс, глаза, улыбка или ямочки на щеках. И вы станете делать всё, чтобы это подчеркнуть. То есть, постараетесь быть для своего партнёра как можно красивее. В этом, кажется, первоначальная задача моды. На самом деле, миссия моды заключается в том, чтобы научить каждого человека, в первую очередь, женщину, быть уверенной в себе. И понимать, что быть красивой и стильной нужно, самое главное, для себя, и только после — для других.
— И вы преданно служите этой миссии уже много лет.
— Именно так. Это и помогает мне справляться с грустью, тоской и сомнениями, что порой неизбежно посещают меня. Всякий раз, когда мне вдруг вздумается побыть слабой, я вспоминаю о том, что в моей жизни были люди, которым я именно такой — слабой — и нужна. Я не могу позволить им такую радость.
— Что ж, наш разговор всё больше превращается в практикум по взращиванию уверенности в себе, — с улыбкой отметила Андреа, — по сути, именно так и есть. Вы учите миллионы женщин уверенности и красоте. А что вы сами вкладываете в эти понятия?
— Умение не останавливаться на достигнутом, мыслить, выходя за рамки предложенного, и способность самостоятельно принимать решения.
Чёрт. Сердце у Андреа ёкнуло, а дыхание на миг замерло. Впрочем, Миранда выглядела как прежде — величественной и спокойной. Ничто не выдавало её стремления задеть.
— Это долгий процесс и упорный труд, — добавила Миранда, — чтобы научиться, порой требуется несколько лет. Но оно того стоит.
Андреа приказала себе выдохнуть, и вполне искренне улыбнулась.
— Вы уже рассказали о том, каким видите мир и людей в нём, и дали много ценных советов нашим читателям, особенно — читательницам, Миранда, — продолжала она, — а что нужно потенциальной сотруднице, чтобы вам понравиться?
— В первую очередь, красота, амбициозность, целеустремлённость и чувство стиля, — отчеканила Миранда, а после, с лукавой улыбкой, добавила, как будто про себя, — но порой можно прийти на собеседование в мешковатом свитере, отвратительно обутой — и сорвать куш.
Миранда озорно улыбалась, и в её взгляде плясали чёртики.
— И от чего же это зависит? — Андреа не смогла сдержать смешок, кое-как сделав, в итоге, вид, что закашлялась.
— Полагаю, целиком и полностью от моего настроения.
Андреа откровенно хохотала. Она с трудом могла припомнить моменты, когда чувствовала себя в присутствии Миранды так спокойно, как сейчас, — обычно бывала напряжена и постоянно искала подвох.
— Спасибо за интервью, Миранда, — поблагодарила она, и добавила, выключив диктофон: — особенно за сегодняшний вечер.
— Полагаю, вы сможете достойно собрать воедино это лоскутное одеяло, мисс Сакс.
— Да, — кивнула Андреа, — я очень постараюсь.
Кажется, Миранда осталась довольна ответом. Поэтому Андреа решила продолжать:
— Нам осталось обсудить технические детали. По моим расчётам, мы вполне можем уложиться в две встречи. Но, может, справимся и за одну, если будет достаточно времени. Чуть позже я пришлю вам черновик интервью, чтобы вы могли сделать правки.
— Предлагаю сделать это послезавтра, за завтраком, — Миранда пожевала губы, — скажем, в восемь, в «Пастис».
Андреа растерянно поморгала.
Снежная королева жаждет новой встречи. Похоже, Герде от неё не убежать. Хотя Андреа не особо пыталась скрываться.
— О, — она с готовностью кивнула, — хорошо. Спасибо, что вновь нашли для меня время.
— Не говорите глупостей, Андреа, это лишь удобное стечение обстоятельств — послезавтра в девять я завтракаю там с Джеймсом Холтом.
— Собираетесь убить сразу двух зайцев?
— Можно и так сказать.
— Ясно — Андреа кивнула, поднялась на ноги, и неловко замялась, не решаясь уйти. Она будто ждала указаний — по старой привычке. Миранда махнула рукой в ответ:
— Увидимся послезавтра, Андреа. Это всё.
— Да, хорошо, — опомнившись, кивнула Андреа, — всего доброго. До свидания.
Из кабинета Миранды она вышла в приподнятом настроении. Младшая ассистентка поблагодарила за оказанную услугу улыбкой до ушей.
Когда удалось завершить серию материалов об Аляске, Андреа впервые испытала триумф. Когда она освещала последнюю книгу Томпсона — начало конца его писательской карьеры — поняла, как сладка бывает месть. В момент, когда отправилась делать репортаж с полярниками, подумала, что вот теперь, пожалуй, она по-настоящему, крута. И искренне похвалила себя, разобравшись во всех нюансах работы биржи ценных бумаг — темы, от которой была бесконечно далека.
Но сейчас её накрыло совершенно другое чувство — полноты и завершённости. Она ощущала, что, наконец, перевернула страницу. Закрыла книгу, которую никак не могла дочитать.
Она бежала по знакомым коридорам к выходу, полная этих мыслей, когда столкнулась со старым знакомым лицом к лицу.
— Найджел! — с радостным возгласом Андреа потянулась его обнимать. — Привет! Как дела?
— Ну привет, попка шестого размера, — дружески подстебнул её Найджел, — или всё так же четвёртого?
— Четвёртого, — не без гордости ответила она, — я держу себя в руках. Хотя это бывает очень сложно. Как вы?
— По-прежнему, но я не жалуюсь, — по-детски улыбнулся Найджел, — рад был узнать, что ты берёшь интервью у Миранды. Мечтал тебя здесь застать.
— Я тоже очень рада вас видеть.
— Надеюсь, ты справилась?
— Скорее, да, чем нет, к счастью. А где Эмили?
— Миранда избавилась от неё — отправила работать во французский «Подиум».
— К Жаклин Фолле? — удивилась Андреа. — Должно быть, Эмили ужасно расстроилась.
— Наоборот, узнав, что будет жить в Париже, она пришла в восторг, — Найджел развёл руками, — бедняжке всегда не хватало самую щепотку ума.
Андреа с грустью улыбнулась.
— Чего же, по-вашему, не хватало мне?
— Умения не сходить с дистанции — мгновенно выдал Найджел, словно у него был давно заготовлен ответ. — Ты быстро бегала, но к финишу прийти не смогла. И я буду рад узнать, что это изменилось.
— Ну, не знаю, — с сомнением протянула Андреа, — но я почти завершила интервью.
— Ясно. Миранда не была от него в восторге. Видела бы ты, как она закатывала глаза.
— Чёрт, — проворчала Андреа, — так и знала. Но сейчас всё хорошо.
— Тебе всё-таки удалось растопить её сердце? — Найджел улыбнулся. — Слушай, детка, у меня через полчаса перерыв. Если хочешь, подожди в «Смит и Волленски».
— Хорошо. Конечно.
За всё время, что она не работала в «Подиуме», с Найджелом они виделись только раз, если не считать пары случайных встреч на бегу на противоположных концах улицы. Но, как бы она не была благодарна Миранде за уроки, первым, кто её чему-то научил, был именно он, старина Найджел. Андреа это прекрасно помнила. И ей не терпелось рассказать ему о своих успехах, пусть в журналистике, в отличие от моды, он абсолютно не разбирается.
— Вот и славно, — удовлетворённо кивнул Найджел, — а теперь прости, надо бежать. Несу заметки по поводу будущей примерки Миранде. Опоздаю ещё немного — и она убьёт меня.
— Я понимаю, — улыбаясь, кивнула Андреа, — увидимся.
Как бы не было сложно представить Найджела, поедающего огромный бургер или самый жирный из всех возможных бифштекс, это случилось. Андреа с удивлением наблюдала, как он жадно потреблял ужасно вредную пищу. Он, познакомивший её с системой размеров, и отпускавший едкие шуточки, стоило лишь заговорить про еду.
С другой стороны, ему не очень-то надо было следить за фигурой — он был довольно сухопар, так что, потребовались бы огромные усилия, чтобы это «исправить» — а один разговор с Мирандой сжигал больше калорий, чем несколько часов, проведённых на беговой дорожке. В общем, Андреа его вполне понимала.
— Как вы здесь, Найджел? — накалывая на вилку салат, спросила она. — Я смотрю, ничего не изменилось, но вам виднее.
— По-прежнему. Тратим много усилий на то, что, в итоге, приходится переделывать, разоряем совет директоров. Ассистентки меняются с фантастической скоростью, — он вдруг просиял, словно на него снизошло озарение, — о, изменения всё-таки есть. Миранда больше не берёт красивых, но фантастически глупых девушек. Теперь она тестирует их на предмет острого ума.
— Неужели? — рассмеялась Андреа. — И виной тому — я?
— Похоже, что да, — он с усердием уплетал закуску, — так ты говоришь, она смягчилась в последние две встречи?
— Не знаю, смягчилась ли, — пожала плечами Андреа, — но я перестала чувствовать, что она готова меня сожрать.
— Это прекрасно.
— Да уж.
— Дай-ка макет интервью, — Найджел протянул руку, — хочу взглянуть, чем же ты подкупила Миранду в этот раз.
Скромно улыбнувшись, Андреа протянула бумаги. Быстро, жадно пробежав глазами интервью, Найджел сперва нахмурился, после хмыкнул:
— Миранда рассказала о том, как она сшила своё первое платье из чего придётся для соседки?
Андреа замерла, почувствовав, что кусок не лезет в горло:
— Да, но она сказала, что это было её платье. Что у семьи не было денег, чтобы купить, и ей пришлось самой себе сшить.
Найджел перестал есть, положил вилку, поднял на неё взгляд и посмотрел так, точно перед ним вдруг оказался капустный качан. Андреа напряглась.
— В таком случае, сочувствую. Она тебе солгала.
— Что? Как?
— Это было не её платье, а наряд, который она сшила для соседки. У Миранды никогда не было проблем с деньгами, потому что она родилась, как говорят, с золотой ложкой во рту.
— Я… — Андреа замялась, — я не знала!
— Да брось! Неужто готовясь к интервью, ты не удосужилась изучить её биографию? Я уж не говорю, что ты ничего не знаешь, хотя работала на неё.
— Ну, я прочла статьи из Википедии и ещё парочку общедоступных сайтов, сайт «Подиума», конечно же, тоже открывала…
— А, — отмахнулся Найджел, — это — ерунда. Думал, знаешь, где искать, ведь это — твоя профессиональная обязанность.
— Миранда росла во время глобального банковского кризиса, поэтому проблемы с финансами в семье служащих банка показались мне вполне вероятными, — поспешила оправдаться Андреа.
Она чувствовала себя школьницей, провалившей экзамен.
— Не для управляющего банком и его главного консультанта, — усмехнулся Найджел, — кроме того, сомнительная история с Версаче. Миранда терпеть не может вспоминать об этом периоде своей жизни, так что, последнее, что она скажет, если речь зайдёт о становлении её карьеры — этот модный дом.
— Вы уверены? — бледнея, прошептала Андреа, цепляясь за этот вопрос как за последний шанс.
— Абсолютно. Миранда не сказала тебе практически ни одного слова правды, — опять ухмыльнулся Найджел, — странно, что ты сама этого не поняла.
Несколько минут Андреа сконфуженно пялилась в тарелку:
— Я понимала, что Миранда не откровенна, — одними губами произнесла она, — но что настолько — подумать не могла.
— Значит, детка, в тебе мало что изменилось — ты всё так же предпочитаешь, добравшись до самого финиша, перестать бежать.
Андреа вздохнула, почувствовав, как из-под ног уплывает земля.
Зря надеялась, что будет иначе — Миранда опять во всем ей лгала.
