Жить. Молиться. Любить.

— Блять! Раздалось из душевой кабинки. Из лейки ответили стрекотанием. Придется ездить домой ночевать. Если в кране нет воды, значит выпили… надо разобраться. Этери уже было открыла кабинку и выглянула оттуда, чтоб посмотреть на сантех коммуникации в ванной. Но он туда запрыгнул быстрее. И тонкое обнаженное тело было вжато спиной к груди Руки у нее были заняты пустой, иссохшей как Сахара, лейкой душа. — Это ты выпил всю воду? — Ну конечно я. Всю ночь жарить такую рыбу, конечно на утро сушить будет. «Вот дурак» — хотела ему сказать беззлобно и игриво. А вместо этого заорала на шестом неспортивном языке. Между его грудью и ее спиной резко вошло кинжалом что-то обжигающе холодное. — Не знал, что тебя лед возбуждает до такой степени. Казалось бы, приличная женщина, по полсуток на этом самом льду проводит, должна привыкнуть, и реагировать на него поспокойнее. — Ну блин, ну не в дУше же. — А что поделать, если другой воды сегодня нет? От твоих ночных криков вокруг Новогорска порвало все трубы. Рассказывал он ей свои сказки, а рука с кубиком льда рисовала на ее обнаженной спине признания в любви, оставляя после себя влажный след возбужденной кожи. — Так ты про лед в душе не шутил, выходит. Она развернувшись к нему перехватила ледышку губами и прошлась нею от самых его губ до солнечного сплетения. Далее присев на корточки продолжала путешествие ледовой экспедицией к паху и очертив внутреннюю сторону бедра резко дотронулась до самой чувствительной вершины. Потом медленно спустилась от пика по восставшему крепкому стержню до горячего основания. Мужчина возбуждался, лед истончался. И она впустила в свой прекрасный ротик вначале оставшуюся небольшую холодную ледышку, а потом его горячего, большого и возбужденного. Это особый вид наслаждения — входить в нее чувствуя ее горячий внутренний мир, губки, язычок и на контрасте кристаллики тающего льда. Он кончил сверху прямо на ее пухлые губы. Он давно хотел смотреть, как она принимает в себя его соки, выпивает их, балдеет. Он давно хотел ее забрызгать всю, кончить на лицо. На это прекрасное, с точеными чертами лицо. Было в этом что-то варварское. И в том, что она не сопротивлялась, а ловила каждый его залп блаженной улыбкой, тоже. Она не стирала его семя с себя брезгливо, как это делали другие женщины. А наоборот распределяла круговыми движениями по всему лицу. Когда закончила, облизала палец. Потом облизала губы. Потом собрала остатки его любовной влаги вокруг рта и слизала их дочиста. — Вкусно, — сглотнула. Когда он снова смог уверенно держаться на ногах, она его развернула и открыв дверь душевой кабинки отправила на выход. Пожала рукой полупустые яйца и назидательно сказала — Носи гордо, пионер, смотри не расплескай до вечера. И заглянув под умывальник открыла перекрытые хитрожопым мачо краны холодной и горячей воды. С удовольствием подставив горячей струе душа свое вылюбленное за ночь тело она аккуратно смыла с лица омолаживающую маску и задумалась. «Если все утра будут такими, их, пожалуй, можно будет даже полюбить»