Жить. Молиться. Любить.

На льду все было вроде бы как обычно. Но в то же время и необычно. У бортиков появлялись лужи. — Как можно быть такой горячей? — кивал он на воду у бортов, — растопила тут все своим темпераментом. Скоро придется переходить из фигурного катания в плавание. Подъзжал он к ней близко-близко с серьезным лицом, словно они говорят о деле, вещал ей разные пошлости-глупости. И вообще он между делом не выпускал ее из своего внимания. И вел себя относительно нее довольно по-хозяйски: мог обнять прилюдно, снять невидимую пушинку с губ, делать массаж крыльев, взвалить на плечо и вынести из катка, приговаривая на манер блогеров: «а сейчас мы покажем, как великая и страшная тренер Тутберидзе выносит всех в одну калитку». И выносил ее в калитку в буквальном смысле слова. А еще носил ей горячий чай в термосе прямо ко льду. Забирал ее с собой на обед и обедали они только вдвоем и часто это был пикник на траве. Как краняя степень близости — периодически он забирал Мишельку к себе и она дремала внутри его куртки. Ранее она, даже если бы прилюдно не возмутилась таким его отношением к себе, то точно бы обсудила все эти неадекватные, как она считала, знаки внимания, дома. И мужчине было бы доведено к сведению, что нельзя путать работу и постель. Сейчас же ничего не хотелось говорить. А только наслаждаться моментом. Выяснить кто кому кто они успеют и потом, когда первая волна восторга встречи пройдет. У него так точно, она и не сомневалась. Она его хорошо знала. Годы. А посему решила брать от жизни по-максимуму. Дают — бери, бьют — беги. В этот раз убегать не хотелось, Хватит. Набегалась. Она не поднимала вопрос их отношений вообще. Словно кроме них на свете никогда и никого не было. Ни у нее. Ни у него. Хотя она знала, что были. У обоих. Но об этом говорить не хотелось. А значит и не говорилось. Пусть идут все в задницу — и виноватые и не сильно. Она на него не претендует ни в каких глобальных смыслах — она претендует только на эмоцию. Которая здесь и сейчас. Во время тихого часа, когда спортсмены отдыхали, взрослые, тренерский состав, устраивали в беседке, окруженной водной прохладой пруда, совещания. Обсуждали, планировали, просто разговаривали под графин чего-то холодненького. Он, с первой же такой встречи всем коллективом, ее прижал к себе, положил руку выше ее колена, целовал в пальчики летающих в разговоре рук. Демонстрировал всем — моя. Моя корова, край и королева. И она расслабилась — оперлась на его спину и подставляла шею под мелкие поцелуи мимоходом. Когда в Новогорске говорили «наша парочка» народ уже путался кого имели в виду их или Трусотюков. И, как ни странно для нее, все реагировали на это нормально. Как будто так и должно быть. Она столько лет привыкла прятаться со своим отношениями, боялась, что воспримут так или не так. А сейчас она больше не боится. И не потому, что не страшно. А потому что пофиг. Все, что могла, она уже потеряла. Боишься потерять — потеряй и не бойся. Значит сейчас пришло время не бояться, обретать и наслаждаться тем, что есть. Только их третий как-то странно поглядывал на их счастье. Но на работе это никак не отражалось. Работали, как обычно, дальше. А то, что он пытался словно как-то от них дистанцироваться что-ли… так это его проблемы. Уйдет, как грозился в завершении сезона — значит туда ему и дорога. Этого она тоже больше не боится. Приезжала Тарасова. Лобызались с ней на камеры. Все, кроме Дани. Тот подставлял, но целовать не целовал. Ах, если бы люди были такими же в жизни, как хотят казаться на экране. Она тоже эту мудрость усвоила. И даже перестала хамить журналистам, просто их игнорировала. Поэтому тоже казалась сладкой лапочкой во время съемки этого показательного видео. Только Мишка спряталась глубоко в одеяло и не хотела смотреть на этот цирк с конями. Но не смотря на все гадости и проклятия с которыми всегда щедро приезжает в гости эта жаба, даже она выдала неожиданно для нее приятную вещь. Она сказала, что они потрясающе смотрятся как пара. И если честно, их никогда и никто вместе не воспринимал. А зря. Они рядом друг с другом светятся. Хоть они и старались в ее присутствии держаться скромно, старая опытная сводница все сразу увидела. Еще и благословила. Видимо сентиментальна к старости стала.