Жить. Молиться. Любить.

Возбуждение на кончике ворсинки. Когда немного сильнее — будет уже грубо и бесчувственно, а слабее — неощутимо. Такую радость ощущать, можно контролировать только лично. Тело волнами покрывалось гусиной кожей, возбуждались даже волосяные луковицы на голове. А волшебная кроличья кисточка ласкала медовую кожу от одних самых нежных губ к другим. Порхала, трепетала, ласкалась. Кролик искал норку. Чтоб юркнуть туда в теплоту, темноту и влагу и исполнить предназначение. Все же знают, в чем исключительно хороши кролики? Она медленно, едва касаясь кисточкой, проводила по большим возбужденным воротам. Для кролика это были ворота в норку. Для всех остальных допущенных — в рай. А для изгнанных из рая — персональным адом, который манил, дразнил и не давал. Кисточка двигалась вверх-вниз. Стучала — отворите. Но врата только наливались и уплотнялись еще больше. По ним уже стекал нектар, который она не в силах была сдерживать в себе. Хода нет. Зритель сидел в ожидании. Сигналил восставшим маяком, жаждая показать блуднице путь домой. Но бухту штормило и она сигналы не принимала. Она развернулась и длинные стройные разводные конструкции разъехались в стороны, демонститрируя манящее анатомически прекрасное великолепие. Если эту женщину и помещать в музей мер и весов за идеальность, то даже не целую, а по частям — у совершенства совершенно все: и внешнее, и духовное, и порочное внутренне. — Хочешь видеть, как я сама себе делаю хорошо? Прошипела змея-искусительница. — Я просто хочу… Этери… И он уже поднялся припасть совими губами к ее открытым и фонтанирующим сокам. — Сидеть! Это было произнесено так же резко, как и то, как захлопнулись разверзшиеся врата рая и самка всея человечества села на кровать скрестив ноги. Идеальные длинные ножницы нижних конечностей разрезали пространство и время. На них опустились скрещенные в замок руки, на которых, как император, возлежал точеный подбородок. Скрещенья рук, скрещенья ног, судьбы скрещенья. — Ты хотел видеть, как я сама себе приношу удовольствие. Да или нет? — Да… — Ты думал я тебе сейчас тут исполню порнофильм с разными членозаменителями? — Да… — Кина не будет. — Да? — Ты плохо меня знаешь, значит ..... — О, да… С каждым «Да», у него глазки закатывались все дальше и сознание и осязание это комнаты тоже. Что она творит… разговоры решила разговаривать… он же сейчас кончит… — Лежать! Резко выкрикнула она и броском на коленях уже стояла перед ним. В следующую минуту так же резко заглотнула его член и прикусила в основании. То ли от неожиданности, то ли от боли, то ли от резкости, он действительно лег. — Передохни, — погладила она его ласково рукой. Физика физикой, положить можно все, что угодно. А вот что делать с внутренним невзорванным возбуждением?