Жить. Молиться. Любить.

Дабы не потерять возбуждение, находящееся на масляном кончике затвердевших сосков, змея-Этери завила свое длинное тонкое тело ему за спину. Села расставив ноги, прижавшись горячим лобком к его спине, и начала выписывать маслом на сосках на его спине узоры. — Поиграем в угадайку, — промурчала она и укусила его за ухо сзади. — Ты меня хочешь сожрать. — Отозвался мужской голос. — Неправильно. Не угадал. Ты угадывай, что я пишу у тебя на спине. Женщина заерзала сзади и на спине начали появляться узоры. — Твиззл, — родил мужчина. — Неправильно. И в наказание укусила его уже за спину. Дикая кошка продолжала тереться всем своим естеством о него сзади. — Крюк, выкрюк… Укус. — Скоба… И снова укус. Этери вошла в возбужденный раж — терлась, выгибалась, кусалась, кайфовала. Да и у него спина неожиданно открылась как эрогенная зона. Еще никто и ни разу в жизни не додумался так откровенно домогаться к его тылам. — Этери, я тебя люблю, только прекрати… прекрати кусаться… — Да…да… да…повтори… Подходила женщина к вершине, раздраконив себя на своем драконе сзади. — Прекрати кусаться… Повторил, как она и просила. В лопатку прилетел смачный кусь. — Не то повтори… — Этери, развяжи мне глаза, я не вижу, что повторять. Хитрил, как детсадовский. — Я… тебя…люблю… Простонала женщина сзади. Точно! Какой же он недалекий! Ей же признаний хочется! — Я тебя люблю… люблю…люблю… Пантера от таких признаний распалялась все больше и больше. Стонала, раскачивалась. Стоны становились все глубже, амплитуда движений все шире. Он опять хотел попросить ее развязать его. Но тут от предоргазменного восторга, женщина потеряла вообще всяческий ориентир в пространстве, и изо всей силы, шлепнувшись грудью, приземлилась ему на спину. Он был не готов к такому, а ориентация была потеряна полностью, и мужчина не выдержав такой непосильной ноши сзади, полетел вперед. Пытаясь на автомате нащупать твердь для приземления, он сильно дернул руками в стороны, забыв попервой о наручниках. Но связка наручников неожиданно разорвалась. Точно так же от резкого движения потеряли прочность и ножные браслеты. Но будь он не дурак, мягко приземлив на себе женское тело, мгновенно сорвал со своих глаз повязку, развернул самку-экспериметаторшу спиной и выебал так, что теперь в глазах потемнело уже у нее. — Хорошо-то как! Урчала сытой рысью женщина лежа прямо на полу после. Его же взгляд сфокусировался на том, что лежало на столе. А на столе валялись оторванные женские руки. — Аааааааа! Заорал он. — Ну чего ты завелся так, правда. Мяу. Лениво послесексово промяукала она и закрыла ему рот поцелуем, чтоб не орал. — Ааааа, — продолжил уже тише он, освободившись от поцелуя, — там… там… руки. Указал мужчина пальцем на столик с оторванными женскими конечностями. — Если в стенах видишь руки, Не волнуйся это глюки. — Так это глюки? Он был готов поверить чему угодно. — Не верь глазам своим, — напугала-прошипела женщина прямо ему в лицо и … откусила кусок браслета наручников той руки, которая показывала на стол. Он на всякий случай встряхнул головой. Такой артхаус мог ему присниться и только с похмелья. «Так, уважаемый, — увещевал он себя, — тебе всё снится. Сейчас ты проснешься и всё исчезнет. Не будет ни браслетов, ни оторваных рук, ни взбесившейся Этери. Такого в действительности не могло происходить. Просто не могло, в виду полной и абсолютной абсурдности» Но ни Этери, ни браслеты, ни руки никуда не исчезали. Хотя нет. Браслеты исчезали. С его правой руки браслет она уже дожевывала. — Вкусненько! — облизывалась, — хочешь попробовать? И не дожидаясь его ответа, вложила ему в рот браслет с другой руки. Он пожевал — сахар. Жженый сахар. — Так они не настоящие? — Ну конечно не настоящие. Это специальные, для сексуальных игрищ, чтоб возбудиться. — Да, тут бы не перевозбудиться часом. Ты хотя бы предупреждала… — А так не интересно. — А если я стану импотентом с полной непереносимостью женщин, тебе так будет интереснее? — Ну не стал же. Вот станешь — тогда посмотрим. Тогда я запатентирую это, как способ лечения кобелизма у мужчин. По-моему идеально, мужик — импотент, мужик — не ходит на лево. Патент на импотента. Как звучит! А? — Моя ты Галилео! — съехидничал он. — А ручки тоже не настоящие? И вместо ответа она взяла одну из рук и протянула ему в приветствии. Он автоматически ее пожал и опять заорал и отшатнулся от нее — Там же человеческая кожа! — Это натуральная кожа молодого силикона. Сделано специально для эффекта, как будто тебя ласкают настоящие человеческие руки. Очень возбудетельно, знаешь. — Знаю. Очень. Загадка присутствия, вернее отсуствия посторонних ласкающих в комнате была разгадана. Уже хорошо. Долго злиться на себя она не давала. Ластилась, зацеловывала его всего, мурчала, урчала и тихонько посмеивалась от удовольствия.