Жить. Молиться. Любить.

Он одной рукой обнимал ее, а другой проводил ревизию ее волшебного ящика. Она, заметив это, обидчиво потянула: — Жаль не успели все попробовать. — Ну… Конечно есть интересные экземпляры, — сказал он, перебирая игрушки, — но… Но… НО!!!!!!! Прорычал мужчина и шутя закусал ее вдоль главного меридиана. — Но они тебе больше не нужны, ведь у тебя есть я! — Ты думаешь, можешь составить конкуренцию? — шутя издевалась женщина. — Но я же лучше собаки, — так же шутя цитатой парировал мужчина. Рявкнул, гавкнул, прикусил сосок. — Ай! Лучше не лучше, но мои собаки не кусаются! — Это потому, что они у тебя все время спят на груди и ты их чешешь за ушком. — Слушай, если на контрольных прокатах я тебя буду чесать по загривку, а ты мне лобызать грудь — нас неправильно поймут. — Не проверишь — не узнаешь. Я предлагаю на ОПах шокировать общественность и воплотить сказанное. — Тогда нас двоих отстранят от тренерской работы, как больных извращенцев. Этери захохотала. А мужчина сделав убийственно серьезное лицо угрожающе прошипел тоже цитатой — Мои вкусы специфичны, ты не поймешь. — Посвяти же меня в них, больной ублюдок, — так же цитатой ответила Этери. — Ты смотри, прям «50 оттенков серого» — когда они расплелись, заметил он. — Неа, это «100500 оттенков Этери» — промурчала уже дважды за вечер довольная кошка. — Согласен! Не протестую! Готов тестировать твою палитру красок и оттенков с деликатностью художника эпохи Возрождения. Ух ты! Последний возглас относился явно не к прототипу Ботичелливской «Весны» лениво лежащей в разметаном пшеничном поле кос. Он держал в руках этерины шарики. — Это же шарики-кончарики. Ты их видел. — Это да… Но я вот подумал… А ведь они бывают еще анальными, эти шарики. — Ого! — преподнялась на локоть женщина, — я смотрю у нас сегодня прям день знаний. Про анальные шарики, надеюсь, вам, уважаемый, известно не из собственного опыта… — Ну…что ты так сразу… сразу в извращения… это же приятно… правда приятно… вначале немного необычно, а потом можно получить удовольствие не меньшее, чем… — Ну… я не знаю… Засмущалась женщина, даже слегка покраснела. А мачо распылялся, агитировал, уговаривал — Это как шоколадный секс, в попочку… — Он изо всех чувств сжал в кулаке острое некрупное полушарие этериного глютеуса — Эх какая у нас попка! Огонь! Давай попробуй, тебе понравится. И протянул ей её же шарики. Но несмотря на свое общее обычное любопытство и готовность всегда пробовать что-то новое, Этери накрыла эти шарики на его ладони сверху своей рукой и отодвинула протянутую руку обратно. — Слушай, не хочу… не знаю … я не пробовала… вообще не пробовала … и… — Стой! — наконец-то до него дошло, как до жирафа, — ты хочешь сказать, что… Она смутившись окончательно поднялась с пола, пошла к кровати и даже замоталась в простыню. Настолько ей было неловко в этом признаваться, что вот дожила до такого солидного возраста, а не пробовала… Он сразу же метнулся за ней, поймав ее одетую, как греческая богиня, не дал ей уйти, посадил на край кровати, а сам упал в ее ногах. Поднял медленно одну ножку, целовал выпуклую косточку на щиколотке, ласкал длинные пальчики. — Моя девочка, моя красавица… Вот это улов! Такая рыба! Такая рыба! — поцелуи уже поднимались по точеным ножкам вверх — Такая рыба попалась! Да еще и с девственной попочкой! И защекотал ее прямо там, где эта самая непорочная попка брала свое начало. — Эй! Ну прекрати! — извивалась девуля от щекотки, — Ну! А он, паразит, все никак не прекращал, да и поверить не мог, что такое счастье-то привалило. — Ух какая попка! Ах какая! Пошлепывал ее, покусывал. Все никак не отставал. Он очень любил женские попки. Вот такие вот, как у нее, стройные, некрупные, аккуратные. Только женщины, которые попадались на его пути, почему-то категорически не любили анальный секс. Он подозревал, что из-за неудачного опыта. А тут, такая эксклюзивное везение, посвятить женщину в это таинство самому. И хорошо, что у нее нет опыта — он сделает все в лучшем виде и она полюбит шоколадную любовь. — Можно я у твоей попочки буду первым? Тебе понравится, обещаю. И скрепив намерения, нежно-нежно поцеловал ее в губки. Дама хихикнула, словно было ей 16 и у нее просят разрешения сорвать первый поцелуй. — Можно, — ответила и снова покраснела, — только не сегодня. Мне надо подготовиться…морально…и вообще… — Вообще…вообще…все будет на высшем уровне, моя принцесса. Тебе понравится. Я не разочарую. Ласкал он ей ушко, покрывал поцелуями эрогенный треугольник забытья на шее. — Мне нравится… Мне уже все нравится… правда… Неожиданно она остановила его поцелуи, внимательно посмотрев на него, провела длинными пальцами по лицу, а он на финише этого пути слегка прикусил ее за мизинчик. — Что? Удивился он ее такой внезапной серьезности. — Теперь я понимаю, почему по тебе так бабы сохнут… — Ну, бабы сохнут и бабы мокнут — это ведь, если разобраться, одно и тоже. — Блиииин! — снова засмеялась она удачному каламбуру, — Ты когда-нибудь бываешь серьезным? — Бываю, когда говорю тебе, что люблю тебя. В этот раз мужчина был действительно серьезен. И ожидал таких же серьезных признаний и от нее. Но в ответ она ему выпалила: — Собака! — Я? За что? Почему? — Да не ты, блин. Собака! Мишелька! Мы собаку потеряли! И Этери на третьей реактивной скорости рванула с кровати, одеваясь на ходу.