Моя долгожданная пенсия

— Гарри, — в дверном проёме показывается лохматая голова Хагрида. — ты уже закончил? — Да, только расплачу́сь и всё. — кивает мальчик, доставая из карманов штанов монеты. — А сколько…? — Десять галлеонов, юноша. — отвечает продавец, выпрямив спину, словно это и не он минутой ранее едва ли не распластался на этом самом прилавке в попытке дотянуться до чужого лба, рассказывая «страшную историю маленькому мальчику».       Юный Поттер кивает, осматривая горсть золотых монет в кулаке и быстро отсчитывает нужную сумму.       Олливандер забирает галеоны с прилавка и добродушно, даже слишком, улыбается: — Хорошего дня, мистер Поттер. — И вам тоже, мистер Олливандер.       Хагрид стоит около магазина, пряча за спиной что-то и издавая каркающие звуки, в которых с трудом, но можно было опознать хихиканье. Гарри вежливо улыбается Хагриду, делая несколько крохотных шагов назад, чтобы если что взбредёт лесничему в голову, то его, Гарри, не задело. А Пятый внутри думает о том, что если в той школе полно таких же… выдающихся людей, как и этот великан, то он хотел бы отказаться от участия в сиё спектакле. Жизнь, как говорится, дороже, будь она хоть сто раз чужая.       На улице стоит жара невыносимая, соответствуя не менее безжалостному лету, разделившему жизнь на до и после. А всего лишь через месяц наступит холодная осень, окрашенная в жёлтый, оранжевый цвет и полная нескончаемых дождей.       Хагрид протягивает ему железную клетку, в которой, не обращая внимания на внешние раздражители, мирно чистит перья, сидя на жердочке, полярная сова. — Это что…? — приподнимая правую бровь, задаёт вопрос с уж слишком очевидным ответом. Это сова, логично же. — Всмысле, зачем… — поспешно пытается исправиться, чтобы не выставить себя идиотом, но было бы вообще перед кем… — Эт тебе на день рождения, конечно же, — улыбается в свою нечесанную бороду лесник. — сова пригодится, когда захочешь письмо кому-нибудь отправить.       Пятый щурится, вглядываясь своими глазами в янтарные глаза птицы напротив. Сова повернула к нему свою голову, отрываясь от несомненно очень важного дела, и что-то заухала, слегка лопотая крыльями. — Ну? Как назовёшь её? — Хагрид терпеливо держит клетку одной рукой на уровне лица мальчишки и всё так же улыбается. А ведь ещё совсем недавно ему казалось, что Гарри очень трудный ребёнок… всмысле, трудный для общения — уж слишком взрослый, но вот сейчас, когда он так по-детски внимательно рассматривает сову, это ощущение почему-то пропадает. До поры, до времени.       Пятый смотрит на белоснежное оперение птицы и ассоциация всплывает в голове сама собой, независимо от его желания. — Ваня. — Хм? — приподнимает в удивлении брови великан. — Странное имя, но коль тебе оно нравится, то почему бы и нет? — пожимает плечами он и отдаёт маленькому Поттеру его первого нового питомца.       Пятый заторможенно кивает, всё ещё сбитый с толку одним только наличием у него пернатой разносчицы почты. — И что мне с ней делать? — спрашивает мальчик, несмело поднося палец к решётке и просовывая его между тонкими прутьями, чтобы аккуратно почесать птицу по голове. Та довольно жмурит глаза, перебирая лапками, немного втягивает голову и Пятый чувствует, как Ваня… как эта птица ластится, требует внимания от своего хозяина. — Как «что»? — удивляется лесничий, растерянно касаясь огромной рукой спутанной бороды. — Я не умею обращаться с совами. — Ой, Гарри… Что ж ты сразу то не сказал? Не проблема это, Гарри, я же книжку тебе купил, она о совах, видишь? — великан суёт ему тонкую книжонку и, чтобы взять её из чужих рук, Пятому пришлось немного попыхтеть и аккуратно обхватить пальцами железное кольцо на вершине клетки. — Это мне продавец посоветовал.       Хороший советчик. Пожалуй, если бы не этот умный и весьма предусмотрительный продавец, то эта сова сдохла бы уже дня эдак через два.       Серьёзно… Это её ж кормить ещё надо, верно? Или можно раскатать губу и предположить, что Ваня сама себе провиант раздобудет? Пятый искренне надеялся, что птичка не станет причиной лишних расходов, и так денег сущие сикли остались, если даже не кнаты. Харгривз вообще в шоке, что такой суммы, которую ему удалось вынести из банка, хватило на все покупки да ещё и что-то осталось.       Ладно, допустим, что он тянул руки только к горкам с золотыми и иногда серебряными монетами, но серьезно, это такие большие деньги? — Ты её, это, по вечерам охотиться выпускай, а так вот, — великан протянул ему ещё и какой-то бумажный кулёк, повязанный черной ленточкой. — это совиное печенье. — Спасибо, Хагрид, — кивает Пятый. Он опускает клетку на землю рядом с собой, открывает чемодан и впопыхах суёт туда и кулёк с печеньем и книгу о совах, до которой навряд ли доберётся в ближайшее время. — это прекрасный подарок.       Лесник от похвалы аж просветлел, выпрямился и сверкнул довольным взглядом. Подхватил одной рукой совсем не тяжёлый чемоданчик и, зазывая мальчишку за собой, повёл его на выход из Косой Аллеи.       Ваня недовольно машет крыльями внутри клетки, когда Харгривз наконец соизволил поднять её с земли.       Обычных английских денег у него не было, как и представления о том, куда ему, чёрт побери, ехать. Честно, лучше было заблудиться на ближайших месяц, нежели возвращаться к тупым родственникам Гарри Поттера. Счастье хоть, что они мелкому пинка под зад не дали, а то Пятый сомневался, что настоящий владелец тела пережил бы хоть месяц.       А ещё тело требовало углеводы, белки и витамины, в общем — прямо посреди улицы у него начало урчать в животе. А Хагрид, ушедший вперёд, этого либо не слышал, либо то же самое, умноженное на тормознутость его умственных способностей.       Пришлось догонять, чем он ещё больше раззадорил бедную сову, трясущуюся в клетке, а потом ещё и пытаться остановить этот бульдозер, взявший курс на выход.       Тогда Хагрид подвёл его в небольшое кафе, находящееся не так далеко от входа-выхода из волшебной аллеи, где Харгривз, придирчиво осмотрел ассортимент и, вздохнув, купил себе и сопровождающему сэндвич, которому тот был на один зуб. Конечно, он мог и наплевать на Хагрида, но нельзя же отворачивать от себя потенциальные источники информации, даже если это всего-то лесник. За сову, конечно, спасибо, но это не причина воспылать неземной любовью и благодарностью к дарителю.       И нет, совесть его не мучила. Есть стопроцентная вероятность, что она просто не смогла выжить и скончалась где-то в закромах его гениального мозга.       О том, как они после этого добирались до улицы Литтл-Уингинг, лучше даже не вспоминать… ***       Иногда Пятый мог с уверенностью заявлять, козыряя фактами, что грядущие события, согласно его расчётам, будут идти в строгой последовательности и, в конечном итоге, предстанут пред глазами не искушённого созерцателя именно в том виде, в котором он предсказывал.       Новый мир накладывал свои ограничения на его способности и возможность оценивать ситуацию логически. Даже в прошлом мире это было сделать довольно сложно, что уж говорить о том, где огромное количество людей на полном серьёзе машут палкой, проговаривая зубодробительные слова-активаторы заклинаний. Отсутствие информации как таковой тоже не играло на руку, большую часть времени Харгривз то и делал, что импровизировал буквально на ходу. Поэтому, когда он наконец-то дорвался до книг, оторвать его было невозможно.       Конечно, в книгах, предлагаемых первокурсникам, не было информации, которая подходит под определение «сложно». Но даже этой информации хватило, чтобы понять, что обычная современная наука применима к магии. Та же трансфигурация, азы которой он начал осваивать, хоть и работал пока только с теорией.       Чары же требовали хорошей дикции, отсутствия дефектов речи и четкие движения рукой, парочку из которых он даже заучил. Так, для практики. Конечно, это же нужно было и для для трансфигурации, но не суть.       Вот что интересно, так это первая ознакомительная глава в учебнике по Чарам. Там описаны основы владения палочкой. Так сказать, вводной курс. Палочка там позиционировалась как концентратор и проводник внутренней энергии волшебника, а словом «ключом» собственно само название заклинания, которое вместе с формулой, которая выводится палочкой, формируют сырую энергию именно так, как нужно магу.       Так же здесь было указано, что особо сильные волшебники, наделённые потенциалом, способны обходиться без концентратора, формул и слов «ключей». Сразу же приводился пример: директор Хогвартса — Альбус Дамблдор.       Интересно, что внизу страницы экстремально мелким шрифтом, автор ссылается на другую книгу, не из списка рекомендованных первокурснику. Пятый мысленно добавил ещё один пункт в список. Также читателя отсылают в конец книги, где на последних страницах находится объяснение свыше пятидесяти неизвестных для статистического одиннадцатилетки терминов.       Собственно, то, на что отсылал автор, это понятие «Накопления силы с поколениями», где коротко и весьма сухо повествуется о том, что волшебники из чистокровных родов имеют бо́льший магический потенциал, а также некоторые преимущества над магглорождёнными волшебниками. Здесь автор снова ссылается на ту же книгу и Пятому не терпится добраться до неё и крепко вцепиться тонкими пальцами в переплёт. Понять, в чем кроется суть и какие именно «преимущества» у первых над вторыми.       Ваня машет крыльями, задевая прутья клетки и Пятый недовольно вздыхает, закрывая книгу. Щёлкает затвор и сова резво перепрыгивает на подоконник.       Дурсли после инцидента с лесничим Хогвартса побоялись оставлять Поттера всё в том же затхлом чулане и переместили в старую спальню Дадли, которая до сего времени служила складом барахла: сломанных игрушек, коих с каждым годом только прибавляется. Конечно же, они сбросили всю уборку комнаты на него и Пятый не нашёл ничего лучше, чем перенести всё это «добро» в чулан… Кто знает, что было бы, выброси он всё это в мусорный бак.       Оконные створки тихо приоткрываются, впуская в помещения прохладный летний ветерок. Последние лучи вечернего солнца освещают улицу и сова довольно жмурится, принимая лёгкие поглаживания по голове, а после расправляет крылья и улетает.       Она вернётся с первыми лучиками утреннего солнца, залетая в приоткрытое окно и удобно устроится на краешке лакированного комода, наблюдая за хозяином.       В комнате у Пятого явно не спокойно. Он мечется из стороны в сторону, осматривая скромные пожитки Гарри Поттера и заново укладывает вещи в чемодан, сверяясь со списком.       На часах четыре утра и нормальные дети в такую рань ещё отлёживаются в кровати, пуская слюни в подушку. А ему надо успеть собрать чемодан, питомца, а потом к шести часам спуститься и сделать завтрак на четырёх человек. Даже на храпящего до самого обеда Дадли.       Вернон согласился отвезти «ненормального» племянника на вокзал «Кингс-Кросс», но предупредил, что уедет ровно в семь и ждать не будет. И если бы у Пятого не было планов на эти четыре с половиной свободных часа до отправления поезда, он бы подивился, что ему там так долго делать. Ну а так, Вернон, сам того не зная, сделал ему одолжение.       Петунья оказалась не такой уж чёрствой, хотя это не отменяет отвратительного отношения к Гарри, которое никак не поменялось. Она вручила ему несколько купюр, чтобы тот купил себе зубную щётку, пасту и всё в этом роде, но сама проводить мальчика отказалась. Невелика беда, не сильно и хотелось. Точнее, совсем не хотелось.       И учитывая, что около вокзала был бытовой магазин, деньги он всё-таки собирался потратить разумно.       Дурсль остановил машину недалеко от вокзала и из-за настоятельной просьбы жены подождать мальчика там хотя бы двадцать минут, махнул рукой в сторону Поттера, чтобы тот шевелился. Потому что Петунии здесь нет и он может позволить себе ждать мальца даже на десять минут меньше.       Какая же удача. А то Пятый с трудом представлял как должен был с чемоданом и клеткой с совой тащиться по всему магазину.       Денег, что дала миссис Дурсль, хватило на два тюбика зубной пасты, две зубные щетки, небольшую деревянную расчёску для непослушных Поттеровых вихрей и одно большое полотенце тёмно-синего цвета. В кармане осталось ещё пару центов и, так как эти деньги в магическом мире ничего не стоят, Харгривз решил отдать их Вернону. Конечно, монеткам тот не не сильно обрадуется, зато! они у него будут. Это ли не самое главное?       Резво забравшись на заднее сиденье вместе с пакетом, мальчик достал свой чемодан. Открыл крышку, на скорую руку сложил полотенце и запихнул его внутрь. Сверху бросил остальные покупки и громко захлопнул чемодан, закрыв его на защёлки. Сова недовольно ухнула позади, завозившись в клетке и Пятый, просунув палец между прутьями, ласково почесал её по голове. Ваня, как оказалось, не любит лишний шум, сова ценит тишину, уют и покой. Хотя именно сейчас, видимо, она бы оценила, если бы её выпустили добираться до Хогвартса своим ходом.       Вокзал «Кингс-Кросс» кишит снующими туда-сюда людьми, голова уже болит от неприятного шума, а глаза всё пытаются зацепиться за нужную цифру.       Вот платформа №9, а следом за ней идёт №10, и нигде нету платформы №9¾. Хочется подойти к ближайшей колонне и хорошенько приложиться головой о твёрдый камень.       Логично, что платформу нужно будет ещё поискать, она ведь не должна быть видна для всех. Всё же, в книге для «юных волшебников» также вскользь упоминалось о «Статуте Секретности», который каждый маг должен исполнять неукоснительно.       А теперь вопрос: как одиннадцатилетний мальчик должен найти эту чёртову платформу?       Пятый таки добрался до стены, между десятой и девятой платформой, готовясь приложиться как можно сильнее, авось прозреет, но вместо того, чтобы удариться головой о камень, его голова словно погрузилась в воду. Странное ощущение завладело им и, вытащив голову из камня, как бы это комично не звучало, он запихнул туда руку. Она пропала в поверхности камня и Пятый подумал, что иногда мазохистские наклонности это не так уж и плохо.       Ухватившись за ручку тележки, он потянул её за собой, сквозь стену. Пятый всегда был авантюристом, этого не отнять, но прожив столько лет в постоянном движении, он не отказался бы от небольшого перерыва. Где-то на… весь остаток жизни. А тут… взял и пошёл туда, сам не зная куда, буквально в никуда. В стену. А это не проявление психических отклонений?       С той стороны находился всё тот же вокзал, но в тот же момент он отличался. Например: одежды людей, находящихся тут. Большинство одеты в балахоны, именуемые мантиями. Различных цветов, длины, с вышивкой или без, из разных тканей. В общем, самые разные.       Там же он заметил и Драко Малфоя. Тот, в свою очередь, тоже смотрел на Поттера, но не так открыто, поскольку в то же время пытался внимательно вслушиваться в слова стоящих около него взрослых. Скорее всего, родителей. Возможно, мальчик даже хотел бы познакомить их со своим приятелем «местной знаменитостью», но Пятый слегка махнул головою в сторону поезда, сопровождая это выразительным взглядом, и Малфой отвернулся.       Это и хорошо, потому что утром он вынужден был одеть на себя шмотки, доставшиеся предыдущему владельцу тела от его жирного кузена. Не очень презентабельный вид, совсем не подходит для знакомства с аристократической семьёй. А Пятый был настроен произвести на чету Малфоев исключительно положительное впечатление.       Затащить один чемодан и одну клетку с совой в поезд было достаточно легко, учитывая что сундук был зачарован, хоть и довольно прост.       До отбытия оставалось примерно двое часов. Вот почему людей на перроне было не так уж и много. А значит, и занятых в поезде купе предостаточно.       Пятый юркнул в одно такое, находящееся где-то в середине поезда, закрыл дверь и задёрнул шторку. Достал из чемодана форму, переоделся быстро и закинул снятую с себя одежду к остальной, захлопнул крышку и положил чемодан на пол у окна.       Клетка с птицей находилась с краю на диване и Ваня тихо чистила пёрышки внутри. Пятый вздохнул, умостившись рядом. На столике лежала книга, одна из тех, которые он ещё не прочитал.       В дверь постучали. Пятый лениво поворачивает голову, видит Малфоя, и кивает ему, откладывая только что открытую книгу.       Драко Малфой шустро оказывается внутри купе, занимая место на диванчике напротив. Его спина экстремально ровная, и Пятый не постеснялся бы попросить его вытащить палку из того самого места, если был бы сейчас в родном мире. А тут… надо вести себя культурно, мать его.       Харгривз откидывается на мягкую спинку диванчика и ждёт. Малфой ведь не просто так сюда пришёл, верно? Вот пусть сам и предлагает тему для разговоров. — Кхм, доброе утро, Гарри. — прочистил горло Малфой и натянул на лицо приветственную улыбку. — Доброе, Драко.       Мальчик скосил взгляд на окно, наблюдая за тем, как на перроне собирается такая толпа, что, возможно, потом вдруг окажется, что кого-то там задавили. Людей и вправду было много. Взрослых, подростков, детей и чуть меньше старичков. Видимо, вся семья собирается провожать непутёвого внучка или, всё-таки, внучку именно на вокзале. — Так… на какой факультет ты хотел бы попасть? — прерывает тишину Малфой, заставляя Пятого оторваться от разглядывания макушек за окном. — Например я хочу на Слизерин. Точнее, я уверен, что попаду туда.       Пятый задумчиво сводит брови, на секунду задумываясь над тем, куда он на самом деле хотел бы попасть, без учёта отягощающих обстоятельств. Если смотреть объективно, Харгривз с трудом представлял себя на Гриффиндоре или том же Хаффлпаффе. Он не храбрый воин и не трудолюбивый делец. И если с этими двумя факультетами всё понятно, то дальше немного сложнее. Ему вполне подошёл бы Слизерин, политика этого факультета ему очень даже по душе, но и Рейвенкло тоже не стоит отбрасывать. Пятый эрудирован, хоть это и имеет некоторые причины, отличные от обычного любопытства и желания знать всё. Просто так сложилась жизнь.       И очень жаль, что в Хогвартсе нет факультета, где учатся умные, но ленивые; хитрые, но ленивые; любознательные, но, «мать его, как же мне лень поднимать задницу с этого удобного дивана». Вот это был бы идеальный для него факультет.       А если смотреть на ситуацию логически и учитывая то, в какой жопе он оказался, лучше на Рейвенкло. К этому факультету хотя бы нет такого предубеждения, как к Слизерину. И пусть икается тому, кто запихнул его в тело местного мессии света! Потому что в Слизерин дорога закрыта железобетонными балками. — Мне нравится Рейвенкло, — в конце концов отвечает Пятый, позволяя себе утолить чужое любопытство. Лицо Драко слегка преобразилось, когда он не услышал «О, Гриффиндор, ты мой луч света, мой фаворит!» из уст своего, возможно, кумира. — как я понял, там ценят острый ум и умение им пользоваться. Мне подходит. — Рейвенкло это хорошо. Думаю, если бы я попал туда, это было бы не таким разочарованием, если это окажется Гриффиндор. — мальчик передёрнул плечами, испытывая прилив раздражения и брезгливости. — Даже Хаффлпаф и то лучше. Не намного, но лучше. — Считаешь, что вже храбрые воины в большинстве своем моральные идиоты? — приложив палец к подбородку, предполагает мальчик. — Гриффиндор это словно мусорный бак: всё, что не подходит остальным факультетам, попадает туда. — отвечает ему Малфой, воодушевляясь тем, что тема разговора сосредоточилась на разборе всем видимых и невидимых недостатков красно-золотого факультета. — Там, конечно, есть нормальные, но количество необразованных и, уж тем более, гряз… магглорождённых просто зашкаливает. — Ты знаком с кем-то из Гриффиндора? — Нет, — слегка мотает головой, мысленно давая установку фильтровать слова тщательнее, а то кто знает, на каком моменте Гарри не выдержит и попросту выпихнет его из купе… А ведь отец всегда говорил ему учиться держать язык за зубами. — но… — Но у тебя сложилось такое впечатление из чужих рассказов? — подтолкнул его Пятый. Малфой едва сдержал возмущенный вскрик, сжимая кулаки. Звучит до безумия глупо, а Малфоям не пристало выставлять себя в подобном свете. — Как насчёт того, чтобы проверить это самостоятельно? — Что? — Я имею ввиду, — начинает объяснять, мысленно поражаясь тому, что этот разговор, в кои-то веки, не раздражает его видавшее многое «я». — что лучшим доказательством твоих слов будет наглядный пример. Достаточно всего несколько прецедентов с участием, что важно, разных представителей Гриффиндора. Проще говоря, проведи исследование.       В глазах Драко тихо гаснет огонёк возмущения, уступая место живому интересу. — И зачем мне это делать? — тем не менее, возмущённо вопрошает блондинистый недомерок и Пятый вздыхает. Ух ты, какой высокомерный ма́лый, прям как он сам в молодости. — Из научного интереса? — предполагает тот. — А если интерес отсутствует? — Тогда ради того, чтобы доказать, что слова Драко Малфоя достойны доверия? — приподнимая бровь, складывает руки на груди из полуприкрытых век наблюдая за тем, как старательно решает для себя что-то мальчишка напротив.       То ли сейчас начнёт возмущаться, то ли ещё что-то, а может всё-таки решится наконец верить не чужим россказням, а тому, что видят собственные глаза и слышат уши? — А что потом? — видимо Малфой таки согласен. Почти. Он ещё не сказал этого вслух. — Когда я достану доказательства? — Хм-м-м, — Харгривз задумчиво склоняет голову. Поправляет очки. А вот это уже привычки нового тела. — Ничего.       Драко моргнул раз. Затем второй. Тихо выдохнул и слегка ссутулился. — Как это «ничего»? — А так. Ничего не будет. Земля не перевернётся с ног на голову, не прилетят инопланетяне или ещё что-то в таком роде. Зато, — он поднимает указательный палец, выдерживает десяти секундную паузу и продолжает: — ты будешь иметь основания для своей неприязни. Но, возможно, найдутся среди и Гриффиндорцев те, кого смело сможешь назвать «нормальными». Твоё предубеждение не будет застилать тебе глаза, ты сможешь лучше оценивать ситуацию, кто бы ни был в ней действующими лицами.       Драко поджимает губы. Ему остаётся только обдумать всё. Причём обдумать тщательно, потому что расставаться с представлением о «тупых Гриффиндурцах» будет в какой-то степени обидно. Так, как есть сейчас, ему определённо легче, но «легче» не значит «лучше». — Я подумаю над твоим предложением, Гарри. — блондин распрямляет плечи, говорит поощрительным тоном, словно делает одолжение и Харгривз чувствует, что хочет повторить ту сцену, что была у него, топора и представителей Комиссии. Ну вот как можно быть таким мелким засранцем? А, Малфой? — Подумай, подумай. — растягивает губы в «понимающей» улыбке. Такой, словно знает все страхи Драко и тот невольно передёргивает плечами от того, что перед глазами встает лицо отца, наполненное брезгливостью и разочарованием по отношению к нему. К Драко. — Всё же, мы не очень то и спешим. По крайней мере, я уж точно. ***       Пятому понравился вид на замок издалека. Выглядело во много раз более волшебно, чем та обшарпанная аллея в магической части Лондона.       Он был огромным. Нет, не так. Он был ОГРОМНЫМ. Множество башен с острыми шпилями казались столь высокими, что захватывало дух. Из окон, казавшихся с такого расстояния совсем крошечными, лился золотистый свет. Хогвартс, отражавшийся на поверхности Черного озера, выглядел как мистический двойник реального замка.       Внутри однотипные каменные стены, конечно навевали тоску и ассоциации со средневековьем, но Харгривз рассудил, что для тех, кто носит балахоны, называемые мантиями, в повседневной жизни, такая «школа» это вполне нормально. Тем более, что общество, вообще-то, зовётся магическим. Из этого следует хоть оно и для обычных людей и с приставкой «не», но здесь оно таки «нормальное».       Женщина в тёмно-зеленой мантии с такого же цвета остроконечной шляпой на голове, представилась Минервой МакГонагалл и велела первокурсникам следовать за ней. Толпа детишек, раззявив рты, смотрела на живые, движущиеся портреты, по привычке переставляя ноги и не смотрят куда идут. Из-за этого некоторым, совсем уж неуклюжим, довелось пару раз едва не влететь носом в пол. Благо, обошлось. Остальные, те что с пренебрежением наблюдали за первой группой, презрительно кривили аристократические морды и шествовали дальше. Ну хоть ядом не плевались.       Малфой, возможно, вёл бы себя так же, если бы не желание произвести на Гарри, мать его, Поттера хорошее впечатление. Дружить с избранным? Конечно, это должен быть Малфой! Он как никто другой подходит на эту роль, потому что оба они известны, оба родовиты, наследники, да ещё и родственники в какой-то степени. Они просто должны быть друзьями!       К тому же, Драко малодушно надеялся, что дружба с Гарри Поттером будет настоящей. Крэбб и Гойл это, конечно, хорошо, но Малфой хотел найти друга, который был бы с ним не из-за его фамилии, денег и влияния его отца. А Гарри был очень известным, его имя имело большой вес в обществе и оставалось уповать на то, что известный на весь Туманный Альбион мальчик-который-выжил не ищет себе окружение, следуя холодному расчёту. Потому что Драко хотел с ним дружить.       Пятый скосил взгляд на сосредоточенного на чем-то блондинистого мальчугана, что словно приклеился к нему и подумал, что не всё так плохо.       Где-то в толпе рыжий мальчик рассказывает что-то о троллях. Сетует на братьев-обманщиков и делает это так громко, что даже сквозь галдеж остальных детей его слышно очень отчётливо. Какой-то другой мальчик наконец нашёл свою жабу. Пожалуй, это был тот самый Невилл, что стучался в дверь их купе когда поезд уже был на полпути к Хогвартсу.       Тогда-то и вернулась профессор МакГонагалл. Она рассказала им о четырёх факультетах и провела поступающих в главных зал, довела до ступенек, где в нескольких шагах перед ними стоял старый табурет и потрепанная шляпа и велела стоять в трёх шагах от возвышения.       Харгривз пожалел, что не купил беруши. Потому что шляпа, хоть и не фальшивила, пела реально странную песенку и он не хотел потом осознать, что вот этот вот мотивчик к нему прилип намертво.       Потолок магического замка был соответствующим. Конечно, он уже успел прочитать о нём в книге и сейчас смотрел скорее с научным интересом, тем более несколькими месяцами ранее видел как мироздание распадается на части и это было удивительно зловещее и одновременно с этим захватывающее зрелище.       Свечи висели в воздухе, прямо над головами учеников, но никто из них не жаловался на капающий на голову расплавленный воск.       Разглядывая убранство зала, он пропустил все слова, вылетающие изо рта профессора. Встрепенулся лишь когда Малфой, всё это время стоящий сбоку, пошёл к тому самому табурету, старательно держа на лице маску безмятежности и полной уверенности в себе.       Сел. МакГонагалл опустила ему на голову ту самую непрезентабельного вида шляпу. Едва та успела коснуться головы Малфоя, зал огласил громкий крик: «Слизерин!»       Да, мальчишка может радоваться. Это точно не Гриффиндор.       Дальше, спустя вереницу неуверенных одиннадцатилеток, прозвучало его имя. Нынешнее имя. В зале воцарилась гробовая тишина.       А Пятый очень давно отвык от всеобщего внимания, где все, кому не лень заглядывают ему в рот. Были такие времена, когда он в самом деле был ребёнком.       Он медленно пробирается сквозь поредевшие ряды первокурсников. Садится на табуретку, не обращая внимания на то, что едва ли не каждый сейчас считает своим долгом пялиться на его скромную персону.       Вот бы глаза им повыры…       Шляпа опускается на голову и внутри черепной коробки раздаётся скрипучий голос. Не то мужской, не то женский, просто голос. — Интересно… — И что же такого интересного в моей голове? — приподнимая бровь, думает Харгривз. — Ну, знаешь ли, впервые мне встречается наёмный убийца с синдромом «подтереть сиблингам жопу» и одновременно с этим поно́сящий их на каждом шагу. — кряхтит шляпа. Это можно воспринимать как смех? — Меньше слов, больше дела. Моя голова не парк для прогулок. — ворчит, закатывая глаза.       Шляпа молчит. Молчат и все в Большом зале. Напряжение словно передаётся воздушно-капельным путём от одного к другому. — Слизерин? — Мимо. — Гриффиндор? — Вообще не в ту сторону. Мне казалось, я не похож на безбашенного, если уж не тупого, храбреца, который будет рвать жопу ради каждого встречного. — …Тогда, может, всё-таки Слизерин? Тебе подходит. — Не подходит. Не выгодно. — Отправить бы тебя в психиатрическую больницу… жаль, что не получится. — деланно вздыхает шляпа. Пятый поджимает губы. Ну да, бывают у него бзики, но какого, вообще, хрена вот это старьё тыкает его в это лицом? Он тоже может ткнуть чем-то в эту шляпу. К примеру, топором. — Всё-всё, ладно. Я поняла. — ткань на голове дёргается, словно от страха. Затем раздаётся тихое покашливание. — Рейвенкло! — восклицает на весь зал распределяющая шляпа и дико радуется, когда профессор МакГонагалл снимает её с головы этого недо-малолетнего-скорее-уж-старика маньяка.       Стол, за которым сидели ученики в синих галстуках, взорвался аплодисментами. Хлопает весь зал, кто-то свистит со стороны гриффиндорского стола и Пятый думает, что Рейвенкло и вправду лучший вариант, потому что сейчас межфакультетская вражда между зелёными и красными его не касается. У него нет времени на детские заскоки.       Он может заняться тем, что действительно важно.       Весь зал, не прекращая рукоплескать, наблюдает как вальяжно двигается Поттер к столу своего нового дома — факультета Рейвенкло. Краем глаза Пятый видит, что даже на лицах слизеринцев уменьшилось то напряжение и некоторые даже позволили себе послать ему приободряющую улыбку. К примеру, Драко Малфой. Видимо, тот всё-таки переживал, что Гарри попадёт на Гриффиндор, а значит дружбе кранты, всё, финита ля комедия.       Несколько старшекурсников махнули рукой, подзывая Поттера к себе. Один многозначительно похлопал по пустующему рядом месту и, мысленно пожав плечами, Пятый понадеялся, что диалог со старшими будет более… продуктивным. — Видите? Поттер на Рейвенкло! — довольно потирает руки какой-то парень, сидящий напротив. — А ведь в том году едва ли не все в Хогвартсе переспорили о том, на какой факультет попадёт звезда всея Британии! — Сколько спеси было в гриффах! — поддержал его второй. — талдычили, что национальным героям место только на их факультете. — Вот это они, конечно, обосрались… — заметил ещё один парниша. За что и схлопотал подзатыльник от своей соседки. — Следи за языком, Бредли! — недовольно сетует девушка, бросая на того укоризненные взгляды. — Здесь же первокурсники! — Я, кстати, Роджер. Роджер Дэвис, третий курс. — представился первый парень, протягивая ему руку, которую Пятый мгновение спустя пожимает. — Приятно познакомиться с тобой, Гарри. — Взаимно, Роджер. — кивает тот. Третий курс… не то чтобы он ожидал оказаться в обществе семикурсников, но третий курс… навряд ли эти парни знают много. Больше, чем он сейчас, это логично.       Второй парень развил бурное обсуждение с другими представителями факультета, но Пятый не особо заинтересовался пустой болтовнёй, которая сводилась к принадлежности избранного факультету Рейвенкло и: «мы им показали, кто в Хогвартсе круче всего!»       Тем временем распределение всё ещё продолжалось. За столом Гриффиндора становилось всё больше и больше учеников. Казалось, что скоро им перестанет хватать места. Ещё немного и Пятый поверит россказням Малфоя, что всех, кто не подходит остальным факультетам, отправляют к красно-золотым. Ну потому что не может быть в мире столько храбрых воинов, готовых отдать жизнь за правое дело. А идиоты бывают. Те, которые идут на убой за своим пастухом и не смеют усомниться ни в едином его слове. Поводыря предстояло найти. Найти и остерегаться.       Потому, что у Пятого, не смотря на все заслуги настоящего хозяина тела, возможность противостоять сильным этого мира напрочь отсутствует. Потому, что это тело ребёнка и слово его ничего не значит. Поэтому то он и предпочитает жить подальше от людей, подобных Реджи, с его замашками тирана-диктатора и манипулятора. Что б ему… топор по голове прилетел!       Тем временем начал свою шарманку директор. Предупредил: в Запретный лес не ходить (на то он и Запретный) и на третий этаж носа не показывать, если жизнь и все части тела дороги. Затем произнес какую-то лабуду, непонятно с каким смыслом (если у набора странных слов вообще был смысл), и на столе появилась еда. Много еды. Самой разнообразной, от вида которой в животе недовольно заурчало, напоминая, что надо бы поесть, иначе можно помереть с голодухи. А это в планы не входило.       Уже после, когда тарелки на праздничном столе практически на половину опустели, а ученики уже наелись до отвала, что перед сном не очень то и полезно, каждый курс разделили по группам, для удобства, и повели в гостиные факультетов.       Гостиная Рейвенкло находилась в одной из самых высоких башен замка. И, в отличие от остальных факультетов, вход не был спрятан и войти в обитель сине-серебряных можно було только дав правильный ответ на загадку. Что и продемонстрировал первокурсникам староста мальчиков, парень с шестого курса, когда они остановились перед старинной деревянной дверью с бронзовым молотком в форме орла. Ни тебе ручки, ни замочной скважины.       Староста, тем не менее, абсолютно спокойно и, можно даже сказать, обыденно, постучал бронзовым молотком по двери. Откуда-то ниоткуда прозвучал вопрос. И в самом деле загадка, на которую парень, немного подумав, нашёл ответ. — Вы должны понимать, что если не ответите правильно, попасть в гостиную не сможете. Поэтому, если что, обращайтесь к старшим курсам, мы всегда готовы помочь новичкам. — дверь открывается, пропуская уставших студиозусов в обитель их факультета.       Старшие курсы разбрелись по своим местам, тогда как первокурсники так и остались толпиться на месте, не зная куда себя деть. — Красивый вид, правда? — как оказалось, старосты Рейвенкло никуда не ушли. И парень, и девушка, всё время молчащая, всё ещё стояли тут. Занавески на окнах не задёрнуты, так что вид и вправду открывался чудесный. Даже несмотря на то, что на улице довольно темно и нихрена не видно. — Из окон нашей гостиной видно Запретный лес, но всё же напоминаю, что хоть издалека он может казаться вполне себе безопасным, это не так и лезть туда не надо. Видно также поле для квиддича. На первом курсе в команду не берут, но посмотреть на игру никто не запрещает. — Спальни мальчиков и девочек находятся в разных частях башни. — впервые за всё время заговорила вторая староста. — посещение чужого крыла не приветствуется и, собственно, даже при желании невозможно. — Наш факультет радеет за развитие индивидуальности каждой личности. — продолжает второй, кивая своей коллеге, когда она взяла лежащую на кофейном столике стопку брошюр и начала раздавать первокурсникам. — Но мы не поддерживаем, когда самовыражение выходит за рамки всех мыслимых и не мыслимых приличий. Межфакультетская дружба приветствуется. — Но, всё же, настоятельно рекомендуем быть осторожнее. От гриффиндорцев и слизеринцов очень много проблем и не хотелось бы втянуть наш факультет в их разборки. — брошюрка попадает в руки Пятого. Тот оглядывает её с неким проблеском заинтересованности. — Поэтому раздаём вам свод правил и советов, которые помогут влиться в коллектив и избежать проблем на первых порах.       Теперь книжонка в руках оценивается на вес золота. Потому что он давно хотел спокойствия. Конечно, в своём мире, в нормальном теле, а не в подростковом, но… что поделать. Приходится вертеться. Как червяку на крючке.       В голове заиграла противная мелодия, напоминающая песнопения шляпы и Пятый скривился. В следующем году он обязательно купит себе беруши. Или выучит заклинание, что заставит его стать глухим хотя бы на пару минут. — Скоро придёт декан факультета, Филиус Флитвик. — продолжила девушка, отдав последней первокурснице жизненно-важную книжонку. На руках у неё осталось ещё несколько. — Он произнесёт приветственную речь и после этого вы сможете отправиться спать.       И вправду, не прошло и пяти минут, как в гостиной объявился низки, седоволосый мужчина. Он просеменил между учениками, становясь около старост и высоким, почти что писклявым голосом начал говорить. — Рад приветствовать юные умы на факультете Рейвенкло. — расплылся в улыбке декан. Ну и пошло поехало…