mixed feels

Осаму застывает в ошеломлении, не в силах комментировать ситуацию. Владельцем того знакомого мужского голоса оказался только что выбежавший из квартиры Чуя. Ноги парней словно одеревенели. Оба находились в ступоре, отрицая увиденное. В голове студентов крутилось: «Это мог быть кто угодно, почему именно этот придурок?» Уже с полминуты они стоят и косо смотрят друг на друга. Им кажется, что такое просто невозможно. — Ты ещё что тут делаешь? — Первым из окаменелости выбрался Чуя. — Уважаемый, у меня к вам встречный вопрос. — Взаимно не в восторге Осаму. В своём разговоре он опять решил использовать литературные выражения. Наблюдавшая за этим со стороны, Озаки решила вмешаться. — Мальчики, вы знакомы? Чуя, это тот сосед, про которого я тебе вчера говорила, Дазай Осаму. — Напоминает младшему девушка. — Здрасьте, Коë-сан. Мы учимся вместе. —Объяснил ситуацию шатен, пялясь на серьёзные голубые и проницательные глаза, которые не были ни отталкивающими, ни притягательными. — Боже, да там ведь машина за тобой уже приехала! Пошли уже! — Вспомнил Накахара и впопыхах забрал сумку у девушки, сбегая вниз по подъезду и прорычав Дазаю: «Сейчас вернусь.» — Идём-идём, куда машина денется то, Ками-сама. — Коë быстро попрощалась с Дазаем и побежала вниз вслед за студентом. Вот так мокрый, замёрзший Дазай стоит на лестничной площадке и пытается переварить то, что сейчас произошло.

«Чуя теперь мой сосед?»

Спустя две минуты слышатся шаги. Он поднимается. — Ты тут живёшь? Ну, славный денёк конечно. — саркастически выпалил Чуя. — Я тоже не очень рад. А денёк и вправду прекрасный. — Дазай насупленно перевел взгляд в окно, где всё так же льёт дождь, как из ведра. — Коë-сан уехала? Как я понял, она твоя сестра, да? — Да. Она приезжала только чтобы помочь мне заселиться. Сейчас возвращается в Токио. — Голубоглазый устало поморщился, прикидывая, какое "весёлое" у него будет соседство. — Ясно. — Дазай зевнул, после чего решил наконец возвращаться домой, так как в связи с понурой погодой он весь издрог до мозга костей. — Да уж, интересно получилось. Пока, Чуя-чи. — Шатен скрылся в своей квартире. — Ишак. — Пара приятных слов на прощание от Накахары. Чуя входит в свою квартиру. С порога на него налетает его милейший щенок, который бесконечно рад возвращению любимого хозяина. Парень вяло плетется в кухню, уже переодевшись в свой домашний халат и тапочки, чтобы покормить собаку и заварить себе чай. В квартире будет ремонт. Коë, конечно, помогла привести в порядок помещение, но ему всё равно пока здесь не очень нравится. Деньги на этот самый ремонт ему присылает его отчим. Не подумайте, Чуя долго отказывался и говорил, что сможет обеспечить себя сам. Но этот отчим слишком настаивал, все приговаривая: «лучше займись учебой, а не по десяти работам бегай.» Не сказать, что Чуя избалованный ребёнок, который привык жить в роскоши и питаться красной икрой, но с таким опекуном он бедствовать не будет никак. Он собирается работать, просто еще не определился как именно. В мыслях проскакивают мысли о фрилансе, но он скорее склоняется к работе по профессии. Мало того, ещё и творчество просится на ружу... Его отчим — Мори Огай, известный хирург. У него есть собственная больница, приносящая огромный заработок. Никто кроме их семьи не знает, что это не просто больница. Больница связана с очень нехорошей организацией. Из неë вывозят доноры крови и другие вещи, которые раздобыть не просто. Поэтому заработок и большой, ведь сама деятельность на самом деле не такая уж белая и пушистая, какой она кажется для правительства. Это здание крышуется мафией, Босс которой всё так же Мори Огай. Настоящий отец Чуи бросил семью ещё когда мальчик и его сестра Коë были совсем детьми. Бросил из-за того, что жена — Элис, изменила ему с Огаем. Они развелись, Элис теперь с Мори. Огай сразу полюбил ребят, старался всячески поддерживать и баловать детишек. Чуя и Озаки не держат зла на мать из-за измены. Они знают, что их настоящий отец пил и избивал её. Теперь у их матери есть любящий спутник, она счастлива. Студент стоит, прижавшись спиной к кухонной стене, и думает в каких тонах ему сделать ремонт в кухне. Ему кажется, что прекрасно подошли бы чёрные и красные цвета. Мысли о Дазае он уже благополучно откинул, размышляя об обновках мебели. Чуя то может позволить себе ремонт, ведь это полностью его квартира. Не то, что съёмная у Дазая. Осаму завалился в дом с облегчением. Он думает, что сейчас примет горячий душ, а потом и сериальчика какого-нибудь глянет. Уроки? Кому это надо? Дазаю лень. Он не делает уроки, но всё равно выходит почти отличником. Тот самый, который не зубрит, а просто понимает. Из родственников у Дазая только его дед Хироцу. Всё. За своё детство Осаму пережил много смертей. Смертей самых дорогих для себя людей. У него и у самого однажды была неудачная попытка самоубийства. С того момента он решил, что больше ни к кому не привяжется, ведь опять потеряет, и на этот раз он уже не сможет это пережить. Дазай подрабатывает по вторникам, средам и четвергам в библиотеке. Это довольно элитная библиотека, в которой он консультирует, помогает подобрать нужную книгу и следит за порядком на полках. Там собраны многие наиредчайшие произведения знаменитых авторов. Платят там неплохо, на оплату жилья и еду вполне хватает. Он сдал экзамены в школе на высшие баллы, поэтому он смог без проблем поступить в колледж, удобный для его расписания. Этот колледж без строгого расписания, важна лишь успеваемость, но при этом у этого учебного заведения высшие рейтинги. Всю мокрую и грязную одежду шатен запихал в стиральную машинку, а после сам отправился мыться. Время уже около десяти вечера. Под горячим душем Осаму вспомнил про своего нового соседа. Как так могло случиться? Ну а вообще, Дазай планирует завтра побесить его ещё больше. Ему нравятся взаимные смешные колкости довольно интересного новенького. Есть и хорошие стороны этого дня. Например, он понял кого же ему весь день напоминал Чуя. Они с Коë очень похожи, правда ростом сестрица не поделилась. Спустя ещё десять минут приготовления из Дазая в бекон из-за лавы, которая текла из душа, парень идёт делать себе такой же горячий кофе, как и он сам, в прямом смысле. Как он не выжег в себе дырки от такого мытья только Богу известно. Зато согрелся. Захватив с собой хлопья, он идёт в зал подбирать себе фильм. Дазай из тех людей, которые миксуют еду кошмарным образом. Хлопья и кофе это ещё нормально, обычно ситуация складывается хлеще. Только он устроился удобненько с ноутбуком на диване, как его умиротворение нарушает собачий писк.

Вот же…

Тем временем, Чуя наступил на хвост несчастной собаке. — Баки! Баки, малыш, солнышко, зайчик мой, прости, золото моë драгоценное! Вот я уебок безногий! Прости-прости-прости! — Все эти возгласы собака принимала спокойно, привыкла уже. Ей, бедной, уже не первый раз на хвост наступают. Ещё сотню раз извинившись перед питомцем и дав ему лакомство, Чуя смотрит в окно на ночную Йокогаму с четвёртого этажа. Дождь не прекращается. Думается, не гоже на домашнее задание в первый же день забивать. Но все задания устные, да и в этих темах он прекрасно разбирается. К чёрту, лучше выспится. Сидя на кровати и готовясь ко сну, Накахара решает позвонить сестре, чтобы спросить долго ли ей ещё ехать. — Привет, все нормально? — Потерев глазки интересуется Чуя. — Если не считать того, что водитель скоро помрёт от кашля и вот-вот выплюнет свои лёгкие, засунув их в бардачок, то всё прелестно. — Протараторила Озаки, не боясь что её услышит водитель, ведь он пытается жить и не скончаться от плеврита. — Какой ужас. Долго ехать еще? — С сожалением улыбнулся Чуя. Он понял с кем скорее всего едет сестрица. Во-первых, это не просто таксист, а подчинённый Мори. Чуя часто пересекался с мужчиной, больным плевритом, ведь это был один из самых доверенных подчиненных Огая. Звали его Акутагава. — Да нет, город уже виднеется. Кстати, спросить хотела, у вас с Дазаем какая-то странная реакция друг на друга была. Мне показалось очень вежливый молодой человек. Вот в первый день даже зашёл спросить все ли хорошо с той бабушкой, которая раньше жила в твоей квартире. — А, так вот откуда он тебя знает. Ну, мы с ним немного поцапались в колледже.— Он значит с утреца пытался меня выбесить, а потом, как во всяких дорамах, оказывается моим соседом. Ну не, такой сценарий мне не нравится. — Дуется Чуя. — Да ладно, подружитесь ещё, это же только первый день. — Ну уж не знаю, сдался мне этот шалтай-болтай. — Он щас умрёт. — сказала Озаки шепотом, имея в виду своего водителя. — Так, стукни его своей сумочкой, засунь в багажник, управление машиной бери на себя. Если будет кашлять в багажнике слишком громко, то утопи его вместе с машиной и вызови МЧС, они на вертолёте довезут тебя до дома. Конец. — Идеальный план действий, майор. Сказано-сделано. — Одобрено. — Всё, спать иди, вставать рано. — Да иду-иду, споки. — Чуя с улыбкой положил трубку. Теперь он точно спокойно уснёт, голос родной сестры действовал на него как снотворное, в хорошем смысле.

***

Дазай понял, что стены здесь ну очень тонкие, или же эта собака ну очень громкая. У него опять никак не получается заснуть. Для Шатена это более чем частое явление и уже вошло в норму — засыпать где угодно, но не на кровати. Вот и теперь, когда он просидел за ноутбуком до последнего и его уже стало просто вырубать, он уснул на диване.

проходит всего час.

Осаму задыхается, в глазах темнеет, кажется, что темная пропасть засасывает его в себя. Из глаз течет ручей слёз, всё побледневшее тело трясётся. Ненасытная смерть забрала ещё одного человека. Дождь становится всё сильнее и сильнее, небольшой ветер превращается в ураган. На улице Йокогамы произошла очередная авария, держащая в себе летальный исход невинного пешехода. Кровь разливается. Бездыханное тело, мокрое от дождя, разлеглось на сыром асфальте. Его лучший друг, отношения с которым были как со старшим братом, умер ужасной смертью. Единственный друг, Одасаку Сакуноске. Осаму снова потерял близкого человека. Сознание покидает его от шока, бинтованное тело падает прямо на свежий, мокрый труп.

Дазай, япона мать, проснулся.

Сколько раз уже ему снится такой сон? Время пять утра. Он весь вспотел и трясётся, сны такого вида ему снятся из за прошлого. Его лучшего друга сбила машина прямо у него на глазах полтора года назад. Почему не его? Дазай бы всё отдал, лишь бы поменяться с Одасаку местами. Он выпивает успокоительное, которое всегда рядом специально для таких случаев. Парень взглянул на свою забинтованную кисть. — Надо сменить бинты. — Никто кроме Дазая и его деда не знает, что под бинтами шрамы, сделанные самим же Дазаем в попытке самоубийства. — Холодно, брр. — Кажется, лечь обратно не вариант. Он либо не уснёт, либо снова приснится смерть. Будильник сработает через два часа. Шатен умывается, меняет бинты и идёт шаманить себе яичницу. Даже не надеясь на хорошую погоду, шатен поглядел в окно, вот это кардебалет! Дождь закончился. Теперь такие лужи, что можно утопиться. Поев, Осаму решает прогуляться. Пасмурно конечно, но хотя бы не льёт как из ведра. Дазай идёт десять минут по выученному маршруту и, наконец, перед ним ворота. Ворота в кладбище. После тревожных снов он приходит сюда, чтобы выговориться и успокоиться. Жутко, но результативно. Он держит курс на могилу, расположенную прямо под сакурой.

S.Oda.

— Ну привет, Ода. — шепчет Осаму, сев и прислонившись спиной к холодной могиле. В ответ Дазай слышит шелест дерева и чувствует дуновение ветра. Он очень часто здесь, как родной уже. —Дурак ты, Ода. Я скучаю между прочим. — Дазаю на нос падает лист сакуры. Почему то захотелось улыбнуться. — Хватит шутки шутить, хочу вернуться в наши счастливые времена, а не вот это вот всё. Представляешь, у меня теперь сосед с собакой, фуфу. И так стены как картонка, ещё и собачьего лая мне не хватало. — Осаму не считает себя ненормальным, такое «общение» с Одой его и впрямь успокаивает. Сквозь тучи виднеется солнце, погода налаживается. Дазай не выспался, поэтому засыпает прямо так, прижавшись к могиле лучшего друга. Телефон в кармане, а там и будильник, учёбу не проспит.

***

Первая пара с восьми утра до половины десятого. Преподаватель зарубежной литературы, Федор Достоевский, ходит в зад-перëд, объясняя материал. Дазай проспал всю пару, уложившись головой на парту. Чуя иногда делал какие-то заметки себе в тетрадь, но в основном смотрел в окно, наслаждаясь вышедшим из-за туч долгожданным солнцем. На этом предмете мало кто активничает, даже сам препод чуть ли не засыпает. По окончанию пары, Дазай берется за осуществление вчерашних мыслей по поводу Чуи. Шатен уже хотел было отправиться вселиться, но занозливая Юан вновь крутится вокруг новенького. Он недовольно глядел на неё, сведя брови к переносице. — Дазай, что задумал? — от Рампо ничего не скроешь. — Смотри, какой расслабленный, — Осаму кивает в сторону Чуи. — непорядок. — Он скептически посмотрел на Чую, а потом вернул взгляд на Юан. — Ну и чего ты к нему пристал? — Где то снизу доносится голос друга, потому что Рампо чуть ли не с головой залез в свою сумку, в поисках вкусняшек. — Весело ведь. Да и Юан вечно поругаться со мной старается, дура. Рампо, доставай поп-корн, я пошёл. — Дазай хмыкнул и направился к Накахаре. — Ну-ну. — Рампо чувствует, что сейчас случится что-то нехорошее. А ещё он действительно достал поп-корн.. — Чуя-чи, твоя собака меня бесит. — Дазай медленно и вальяжно прошелся до стола и, встав рядом, специально перевёл взгляд на Юан, как бы намекая, что она похожа на сторожевую собаку. — Ты на меня намекаешь? — Щеки Юан покрываются румянцем, а ресницы трепещут. — Всё ты на свой счёт берёшь. Я про обычного пищащего щенка. — Осаму рад, что она именно так отреагировала на его слова. Щенок его на самом деле не так бесит, сколько Юан. — Дазаебал, чем это тебе не угодила моя собака? Она получше всяких мумий приставучих будет. — Чуя инстинктивно хмурится от услышанного. — Какого кирпича она пищит в полночь? Чуя, дрессируй её хоть немного — Осаму и сам понимает, что начинает перегибать палку, но остановиться уже не в силах. — Себя подрессеруй, горный житель. — Начинает действительно беситься Чуя. Что-что, а оскорблений в сторону любимой собаки он уже не оставит безнаказанным. — Я только устроился удобненько. Она нарушила весь мой дзен! — Дазай театрально вздохнул. — Я конечно всё понимаю, но с нашими картонными стенами ты мог бы даже если не собачий, так свой голос по утихомирить. Я чуть не оглох там! — На самом деле, Дазай почти ничего не слышал, но он все равно сейчас исполняет трагедию и прикладывает руку ко лбу. — Ты издеваешься. — Грозно из подлобья шипит Чуя, закусив губу от нервов и смотря стеклянным взглядом. Таким же, как смотрела Озаки в первый раз на Дазая. — Какая же ты бесчувственная скотина, Чуя-чи! — Не представляя, насколько серьезную тему затронул, Осаму продолжает «играть». Чуя, в порыве эмоций, хватает юношу спереди за подбородок, не смотря на разницу в росте, у него получилось зафиксировать голову Дазая в одном положении: Накахара уставился на карие глаза с небольшими вкраплениями, подобные чаинкам. Чувство накипавшей злости не давало покоя рыжеволосому, поэтому он резко одернул руку, царапая нежную кожу щёк ногтями. Он думал, что сможет совладать с собственными желаниями, однако как только шатен некстати отрезал очередную язвительную фразу, он не выдержал. Сжатый кулак со всей дури мажет по чужому лицу. Чуя, несмотря на свой небольшой рост, неплохо так ушатал Дазая, который выше на двадцать сантиметров. Как вы могли заметить, у Накахары имелись проблемы с контролем агрессии. Дазай сидит с синяком под глазом. Пытается понять, чего это он расселся на полу. А, вспомнил. Вокруг него столпились Ацуши, Танидзаки и пару девочек из их группы, спрашивая, а какого, собственно, хрена они творят. Юан после этого события сначала отскочила, но после взяла Чую за руку и вышла из аудитории. До следующей пары ещё полчаса. — Дазай, блять, пошли в медпункт, потом объяснишь — Говорит даже и не удивлённый Танидзаки. — Ох, ничё так приложил. Не надо в медпункт, уже не больно почти. — Дазай врет, ведь ему кажется, что его не сто шестидесяти сантиметровый гном ударил, а ему на голову упал с десятого этажа шкаф с той самой бабулькой Хишимирой внутри. Ацуши в небольшой панике, но тоже не очень удивлён такому исходу. Рампо сидел и наблюдал за этим издалека вместе со своим другом Эдгаром. Он так и знал что так будет. Дазай сам виноват. — Так ему и надо, кретин. — Говорит Юан Чуе, стоя в коридоре. — И чего он вообще пристал к тебе? — Да фиг его пойми. Да и я сам кажется погорячился... — Чуя закатил глаза и потер веки. Юан сразу начала оправдывать Чую, говоря, какой Дазай подонок, сам напросился и все в этом роде. — Кстати, куда Ширасэ делся? — Не знаю, прогуливает наверное. А что за собака вообще, откуда он знает? — Девушка слегка за волновалась. — Ой, странная история. Мы оказались соседями. Глаза Юан сейчас выкатятся из орбит, серьёзно. Они отправились в столовую. Сегодня Дазай больше не подходил к Чуе, страшно подумать, что будет, если он соберётся мстить. Когда нибудь он ему припомнит. Когда нибудь... Последующие пары прошли быстро, опять домой, скукота.

***

Чуя собирается ложиться спать. Перед сном он всегда созванивается со своей сестрой. — Здравия желаю, Накахара-сан. Как прошёл ваш день? — Начинает говорить Озаки. — Ахах, привет Коë, две новости. — Не очень веселым тоном говорит младший. — Хорошая и плохая? — Нисколько не удивляясь, спрашивает Озаки. — Эм, ну типа того. — Чуя готовится получать телефонных лещей. Коë не одобряет рукоприкладство. — Начинай с хорошей. — Любопытно говорит сестра. —Я не виноват. — Так. Слушай сюда, Накахара, что натворил? Какая тогда плохая? — Коё огорчилась отсутствием хорошей новости. — Он меня выбесил и я его ударил. Он специально. — Чуя чувствует себя провинившимся ребёнком, но по сути так и есть. — Дазая ударил что-ли!? — Озаки всегда была против побоев, но разве Чую остановишь? — Да я не сильно, это он слабый какой-то, аж на пол улетел. Озаки вот-вот взорвётся. — Раз, два, три, четыре… — Коë считает до десяти, чтобы успокоиться. Чуя привык. — Выкладывай от и до. — Он наговаривал на Баки. А ещё называет меня идиотским «чуя-чи», зная что меня это бесит. — Ох, ладно, поняла. Но это всё равно не повод ударить. Сам ведь понимаешь. — Я то понимаю, это он по другому не понимает. — Чуя вздохнул. — Ладно, как у тебя прошёл день? Они болтали ещё двадцать минут, пятнадцать из которых Коë отчитывала Чую. Но Чуя не обижается. Знает, что она любя.